Димитрио Коса – Антология фантастики 7 (страница 2)

Кауберг лишь отмахнулся. “Опасность? Сэм, ты ещё молод, ты не понимаешь. Есть вещи, которые сильнее нашего страха. Когда ты теряешь всё, ты готов на всё. Я нашёл путь. Путь к искуплению. И этот артефакт – ключ. Он может открыть дверь”. Он подошёл к одному из мониторов, где отображался сложный, пульсирующий узор. “Видите? Это не просто энергия. Это… связь. Связь с реальностью, которую мы потеряли. Я могу вернуться к ним, Сэм. Я могу всё исправить”.

“Но вы не исправите, профессор”, – возразил Сэм. – “Вы только создадите новую катастрофу. Эти записи… они полны предупреждений. Артефакт реагирует на эмоции. Ваше горе, ваша одержимость – они питают его, но и делают его непредсказуемым. Вы не контролируете его, профессор. Он контролирует вас”.

Кауберг рассмеялся – сухим, скрипучим смехом, который не имел ничего общего с радостью. “Контроль? Я не хочу контроля, Сэм. Я хочу воссоединения. Я хочу вернуться домой. И ты можешь быть частью этого. Присоединяйся ко мне. Вместе мы сможем…”. Его взгляд остановился на Сэме, в нём промелькнул новый интерес. “Ты ведь тоже чего-то ищешь, не так ли? У каждого есть своя потеря. Артефакт может дать тебе всё”.

Сэм почувствовал, как эти слова пронзили его. У него тоже была своя потеря. Отец, погибший в аварии на орбите, когда Сэм был ещё подростком. Но он никогда не думал о том, чтобы вернуть его таким образом. Это было бы… неправильно. Безумно.

Время, проведённое на станции, становилось всё более сюрреалистичным. Кауберг, игнорируя попытки Сэма остановить его, продолжал свои эксперименты. Его одержимость достигла апогея. Он начал использовать всё более значимые объекты в качестве “топлива” для артефакта. Сначала это были небольшие обломки обшивки станции, затем – целые секции, где демонтаж проходил под воздействием странного, всепоглощающего света. Каждый раз, когда артефакт поглощал материю, его пульсация усиливалась, а синеватое свечение становилось ярче, охватывая всё большую территорию лаборатории.

Станция, казалось, стала живым организмом, страдающим от недуга. В коридорах, где раньше царила лишь тишина, теперь звучали странные звуки: скрежет металла, треск, похожий на разрыв ткани, и тихие, нарастающие гулы. Гравитация начала вести себя непредсказуемо – то притягивая к полу, то подбрасывая в воздух. Сэм ощущал, как временные искажения влияют на его восприятие. Казалось, что секунды растягиваются в минуты, а затем вся реальность сжимается в один миг. Он видел, как часть стены в коридоре просто “растворилась”, исчезла, словно её никогда не существовало.

Кауберг, казалось, не замечал ничего из этого. Он был полностью поглощён своим процессом. Его лицо, когда он наблюдал за артефактом, выражало смесь восторга и ужаса. Артефакт, в свою очередь, становился всё более активным. Он уже не просто светился. Его грани начали двигаться, формируя сложные, неземные узоры. Из него исходили вибрации, которые, как чувствовал Сэм, резонировали с его собственными мыслями. Он мог “видеть” намерения Кауберга, его боль, его надежды. Артефакт, казалось, уже не просто инструмент, а некое самостоятельное существо, которое использовало одержимость профессора для достижения своих собственных, неизвестных целей.

Сэм понимал, что времени осталось критически мало. Последние записи Кауберга были полны предвкушения. Он говорил о “синхронизации”, о “приглашении”, о том, что вот-вот откроется “Дверь”. Сэм просмотрел журналы, пытаясь найти способ остановить Кауберга. Он обнаружил, что артефакт работал на основе резонанса, и любое внешнее воздействие, нарушающее этот резонанс, могло бы его дестабилизировать.

Он решил действовать. Используя свои знания об инженерных системах “Прометея-9”, Сэм попытался отключить главные энергетические магистрали, питающие лабораторию. Он пробирался через тёмные, изменённые аномалиями коридоры, пытаясь добраться до центрального распределительного щита. Каждый шаг был риском – гравитация то притягивала его к полу, то подбрасывала вверх, а стены, казалось, двигались, меняя планировку станции.

Он добрался до щита, но обнаружил, что он заблокирован. Кауберг предвидел такую попытку. Защитные системы были активированы, и дверь в центральный сектор, где находился артефакт, теперь была заперта. Сэм оказался в ловушке между разрушающейся станцией и своим бывшим наставником, который, казалось, сознательно шёл к пропасти.

Отчаяние подталкивало Сэма. Он нашёл аварийный выход, ведущий прямо в центральную лабораторию. Пройдя через него, он оказался в эпицентре бури. Артефакт пульсировал с невероятной силой, заливая всё вокруг слепящим синевато-белым светом. Пространство вокруг него искривлялось, как вода в водовороте.

Кауберг стоял перед артефактом, его тело было словно охвачено его светом. Он выглядел почти прозрачным, как привидение. “Сэмюэл, ты опоздал”, – сказал он, его голос звучал уже не совсем по-человечески, он был усилен эхом артефакта. – “Дверь открыта. И она зовёт меня”.

“Профессор, остановитесь! Это безумие!” – крикнул Сэм, пытаясь перекричать гул. – “Вы же знаете, что это несёт. Вы видели, что происходит!”

“Я видел не конец, Сэм. Я видел новое начало”, – ответил Кауберг, и в его глазах, на миг, мелькнул прежний блеск. – “Я видел их. Они ждут меня. Ты тоже можешь увидеть. Ты тоже можешь… воссоединиться”. Он протянул руку к Сэму, словно приглашая его пройти через портал, который уже начал формироваться перед ним.

Сэм чувствовал, как его собственная реальность трещит по швам. Он видел перед собой не только своего бывшего наставника, но и призрак науки, которая зашла слишком далеко. Он видел, как Кауберг, словно одержимый, сделал шаг к пульсирующему разрыву.

Кауберг шагнул в разрыв. В тот же миг, свет артефакта вспыхнул с такой интенсивностью, что Сэму пришлось зажмуриться. Гудение переросло в рёв, который, казалось, сотрясал основы самой реальности. Когда Сэм открыл глаза, он увидел, что перед ним, на месте, где стоял Кауберг, разверзлась настоящая пропасть. Это был портал.

Он не был похож на окно или дверь. Это был хаотичный, пульсирующий разрыв в ткани пространства, излучающий спектр цветов, немыслимых для человеческого глаза. Через него пробивались отголоски другого мира – искажённые пейзажи, гигантские, неземные формы, движущиеся в невидимом пространстве. Звуки, доносившиеся оттуда, были странными, потусторонними, они проникали в мозг, вызывая смесь ужаса и странного, извращённого любопытства.

Сэм почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он видел, как артефакт, словно живой, пульсирует в унисон с порталом, вытягивая из станции всё, что осталось – энергию, материю, даже само пространство. Станция начала разваливаться. Металл стонал, корпуса трещали, системы отказывали одна за другой.

Кауберг исчез в портале, но его крик – смешанный с чем-то чудовищным, нечеловеческим – эхом отдался из разрыва. Сэм понимал, что это не его конец, а только начало чего-то ещё более ужасного. Что-то из того мира, приглашённое Каубергом, уже пыталось проникнуть сюда.

Паника охватила Сэма. Он должен был остановить это. Он должен был закрыть портал, пока он не поглотил всё. Но было уже слишком поздно. Портал начал стремительно расширяться, как чёрная дыра, затягивая в себя всё, что попадалось на пути. Станция, его корабль, всё, что осталось от его связи с миром, – всё это теперь было обречено.

Сэм бросился к своему кораблю, к “Страннику”, пытаясь успеть покинуть обречённую станцию. Но артефакт, теперь полностью пробудившийся, пульсировал с невероятной силой, и волна неизвестной энергии, исходящая из портала, уже накрывала его. Он видел, как стены станции искажаются, как свет становится болезненным, как само пространство вокруг него начинает сжиматься.

Он слышал, как крик Кауберга, искажённый и чудовищный, растворяется в рёве портала. Затем, свет артефакта стал неистовым, и Сэм почувствовал, как что-то пронзает его сознание. Не боль, а ощущение полного растворения, как будто его собственная сущность, его воспоминания, его “я” – всё это стало частью энергии, которую поглощал артефакт.

Последнее, что увидел Сэм, прежде чем всё погрузилось в абсолютную тьму, был разрыв в реальности, который поглощал “Прометей-9”, его корабль, и его самого. Он стал свидетелем конца – конца станции, конца своего наставника, и, возможно, конца чего-то большего. Он исчез в бездне, куда унёсся доктор Кауберг, ставший, возможно, первым проводником в мир, который никогда не предназначался для человечества.

Последняя Связь

Космос, безмолвие, пустота, настолько всеобъемлющая, что она способна поглотить самые смелые человеческие мечты. “Одиссей”, гордость объединённых наций Земли, корабль-исследователь, рассекавший просторы галактики в поисках неведомого, уже несколько месяцев находился в секторе Гамма-7, который звёздные карты помечали как “абсолютно пустой”. Не было ни звёзд, ни туманностей, ни даже фонового излучения – лишь безграничная, бархатная чернота, которая, казалось, сама по себе была аномалией.

В командном отсеке, где царила атмосфера сосредоточенной рутины, капитан Стюарт, человек с обветренным лицом и глазами, видевшими слишком много звёздных трасс, просматривал отчёты. Его взгляд, обычно проницательный и спокойный, сейчас был немного усталым. Миссия в секторе Гамма-7 не приносила ничего, кроме разочарования.