ДимДимыч Колесников – Тихая заводь (страница 1)
ДимДимыч Колесников
Тихая заводь
Глава 1
Космосне был пустым и безмолвным. Те, кто так думает, просто никогда не работали накосмической свалке.
Свалка№ 734 в поясе астероидов Гнезда Китового Уса представляла собой медленновращающуюся карусель из обломков - обгоревшие двигатели, разорванные грузовыемодули, полупереваренные остовы геологических дроидов и то, что когда-то былокосмическими кораблями, а теперь напоминало эксгумированные скелеты гигантских животных.Каждый кусок в этой плотной каше, задевая соседние, создавал мусорную волну и жилсвоей вибрирующей акустикой: высокий звон истончённой радиацией обшивки, низкоегудение остаточных полей, хруст льда, выкипевшего из систем жизнеобеспечения. И над всем этим - монотонный, как зубная боль,свист страховочных фалов, трущихся о скафандры.
АмелияВекк любила этот свист. Он означал, что она ещё жива.
Оназависла на корпусе старого грузового корабля класса «Геркулес-М»,пришвартовавшись к его обшивке магнитными захватами на коленях и локтях.Плазменный резак в её правой руке в жесткой перчатке рабочего скафандра вибрировална частоте, от которой ныли зубы даже через шлем. Левой рукой она держалась заобломок шпангоута, за который она схватилась три минуты назад, чуть не улетев воткрытый космос, когда какой-то идиот (она подозревала Мима) включил коррекциюбез предупреждения.
-Капитан, у вас осталось сорок секунд рабочего времени по вашей кислороднойсмеси. - Голос Спора в наушнике звучал так, будто гриб читал лекцию опоследствиях небрежного хранения органических отходов. - Я настоятельнорекомендую завершить резку и вернуться в шлюз.
-Сорок секунд - это вечность, - ответила Амелия, не отрываясь от работы. Резак расплавилпоследний сантиметр металла, и небольшой маневровый двигатель, который онавысвобождала последние полчаса, наконец, отвалился от креплений. Массивныйцилиндр с маркировкой «Тип-9, версия 7, в атмосфере не запускать» медленнопоплыл в сторону грузового шлюза. Амелия ловко поймала его грузовым фалом.
-Тридцать секунд, - напомнил Спор. - И, если позволите заметить, «вечность» -это гипербола. Ваше сердце бьётся с частотой сто двенадцать ударов в минуту,что на тридцать процентов выше нормы. Вы не в том состоянии, чтобыфилософствовать.
-Я в том состоянии, чтобы послать тебя, - ласково сказала Амелия, отключая резаки активируя лебёдку. Фал натянулся, и двигатель послушно поплыл за ней кшлюзовой камере.
Черезминуту она уже была внутри «Тихой заводи». Давление выровнялось с противнымшипением - где-то в сочленениях шлюза была микротрещина, и Спор уже три месяцаклялся, что заделает её «на следующей неделе». Амелия стянула шлем и вдохнулакорабельный воздух. Он пах озоном, подгоревшим машинным маслом и - неуловимо -грибами. Запах Спора, который пронизывал все системы корабля, как мицелийпронизывает гниющий пень.
-Ты притащила очередной труп? - поинтересовался Мим из динамика камбузнойсистемы.
-Маневровый двигатель, - ответила Амелия, отстёгивая магнитные захваты. - Тип-9,седьмая версия. Редкая и надёжная. Джаг на «Пыльном причале» даст за неготысячу кредитов.
-Тысячу? – в шлеме на общекорабельной частоте раздался мечтательный голос Мима.- Это же несколько дней можно игровые автоматы жетонами кормить. Я уже чувствуюпопутный ветер удачи…
-Мим, мы это проходили, и больше не переводим доходы в твои проигрыши. Не путайветер удачи с ветром в голове. Хотя откуда у тебя голова? - Амелия толкнуладвигатель в сторону грузового лифта. Лифт, как обычно, не работал, поэтому вгрузовом трюме держали пониженную гравитацию, и она просто толкнула цилиндр в люк икрикнула: - Грог! Принимай!
Снизу,из трюма, донёсся короткий тихий рык - на гроннском это означало «уже лечу», нодля человеческого уха большая часть звуков издаваемых этой расой звучала «какже я вас всех ненавижу». Грог, в отличие от большинства членов команды, никогдане повышал голоса. Этому рептилойду, ростом в два с половиной метра и весомбольше трёх сотен кило, с каменной кожей и четырьмя руками, хватало бы ишепота, чтобы его боялись.
Амелияпрошла на мостик. «Тихая заводь» была не просто старым кораблём - она была триждысписанным, дважды пересобранным и один раз воскрешённым с помощью заклинаний(Спор настаивал, что это была чистая инженерия, но Амелия видела, как оншевелил грибными нитями мицелия в такт непонятным молитвам). Мостик представлялсобой два кресла - командирское и штурманское, - древний экран, на которомполовина пикселей умерла ещё до рождения Амелии, и панель управления скнопками. Часть кнопок отсутствовала, на оставшиеся были выведеныкомандыуправления, иногда совмещённые самым неожиданным образом. Кнопки были подписаныот руки нестираемым маркером: «ДВИГ» (подчёркнуто дважды), «СВЕТ» (зачёркнуто,сверху «ГИПЕР»), «КОФЕ/ГРАВ» (кофемашина действительно включалась этой кнопкой,но почему-то отключалась гравитация в трюме, как удалось связать эти два процессаоставалось загадкой) и самая страшная - «НЕ НАЖИМАТЬ» (никто не помнил, что онаделала, и все боялись проверять).
-П’Тол, курс на базу? - спросила Амелия, плюхаясь в кресло.
П’Тол,занимавший штурманское место, даже не повернулся. Четыре его глаза (таргианскаяособенность - два смотрят вперёд, два по бокам, для максимальной обзорности)были прикованы к навигационной карте. Форма на нём - единственная на корабле,которая была отутюжена и не имела пятен, - сидела безупречно, как вторая кожа.
-Курс проложен, капитан. - Его голос звучал так, будто он зачитывал приговор. -Но я вынужден напомнить, что наше топливо на исходе. После этого рейса у насего останется ровно на один прыжок до ближайшей заправочной станции. Приусловии, что мы не будем манёврировать.
-Не будем, - пообещала Амелия. - Мы же законопослушная, образцовая команда.Никаких манёвров.
-Вы говорили то же самое перед прошлым рейсом, - сухо заметил П’Тол. – Правдатогда мы везли контрабанду с закрытого сектора, и пришлось уклоняться отпатруля в течение трёх часов, в итоге сожгли половину запаса топлива и получилитри попадания в корму.
-Зато мы были образцовыми в уклонении.
-Такая образцовость может закончиться плохо.
Амелияхотела ответить, но в этот момент на панели замигал индикатор сообщений. Неприоритетный - скорее, помеченный ею как спам, но навязчивый, как комар. Онанажала на кнопку «ПОЧТА».
Голографическийэкран высветил письмо. Банк «Кредис-Галактика», отделение сектора 7. Тема:«Просрочка платежа - финальное предупреждение».
Амелияпрочитала первые три строки и почувствовала, как привычная тяжесть опускаетсяна плечи.
«Уважаемаякапитан Амелия Векк! Напоминаем, что задолженность по кредитному договору №734-TZ-09 на приобретение утилизатора класса «Ковш» (бортовой номер ТЗ-09, имя«Тихая заводь») составляет 250 000 (двести пятьдесят тысяч) стандартныхкредитов с учётом накопленных процентов и штрафов. В случае непогашениязадолженности в течение 30 (тридцати) стандартных среднегалактических дней,«Кредис-Галактика» будет вынуждена инициировать процедуру изъятия залоговогоимущества…»
-Они грозят конфисковать корабль, - сказала Амелия вслух.
П’Тол,наконец, повернулся. Четыре глаза смотрели с выражением, которое у таргианцевозначало «я же говорил», и - «мне вас даже не жалко».
-Я предупреждал. Восемь раз. Я даже составил план реструктуризации долга. Вы егоне подписали.
-Потому что он был на старом таргианском, а я не говорю на старом таргианском.
-Старо таргианский это лучший язык для ведения юридических дел. А Вы сразузабываете как читать на любом языке, когда речь идёт о документах.
Амелиявздохнула и откинулась в кресле. Кресло скрипнуло - этот скрип был еёровесником, и она подозревала, что переживёт корабль, но не этот звук.
-Тридцать дней, - повторила она. - Мы найдём что-нибудь ценное. Всегда находили.
-За два года мы нашли два грузовика с испорченной едой, один контейнер сбракованными микросхемами и дохлого космического кита, - перечислил П’Тол. -Кит принёс нам семьсот кредитов после продажи жира. Вы потратили их на ремонтреактора.
-Кит оказался очень кстати.
-Кит был просроченным био-объектом с повышенным риском. Я заполнял на негоразрешение на утилизацию три недели.
-А выручку от контрабандного рейса пришлось пустить на ремонт кормы и силовогополя, которые нам повредил патруль.
Амелияоткрыла рот, чтобы возразить, но в динамике раздался голос Спора:
-Капитан, Грог закончил сортировку собранного мусора в трюме. У нас есть ещёкое-что, помимо двигателя.
-Что именно?
-Не знаю. Грог не говорит. Он просто стоит и смотрит на какой-то контейнер.
-Грог всегда стоит и смотрит. Это его любимая поза.
-Сейчас он смотрит более… интенсивно.
Амелияпереглянулась с П’Толом. Тот пожал плечами - всеми четырьмя, что выглядело каксинхронное пожимание двух человек сразу.
-Идём, - сказала Амелия, поднимаясь.
Трюм«Тихой заводи» был огромен - почти половина корабля. Когда-то здесь хранилигрузы, но теперь помещение напоминало свалку металлолома: горы обшивки, грудыпроводов, стопки отработанных теплозащитных панелей, несколько скелетов дроидов(один из них, по кличке Костлявый, использовался как вешалка для скафандров), ив самом центре - сортировочная лента, которую Грог починил три раза, а она всёравно двигалась с такими рывками и дерганьями, что с неё падали даже плоские листыобшивки, и потому бульшую часть времени стоявшую отключенной.