ДимДимыч Колесников – Проект Восхождение. Судья. Книга третья. (страница 2)

-А Мирон? - спросил он, наконец.

-Мирон при них. Учится в гимназии, подаёт надежды. Савва Ильич относится к немукак к родному. И... есть ещё одна новость.

-Какая?

-Федосей Иваныч. Он тоже в Петрозаводске. Савва Ильич, наслышанный от Анфисы оего помощи вам, пристроил его управляющим на свою лесопилку. Федосей теперь приделе, в тепле, при деньгах. Говорят, даже бороду сбрил - совсем другимчеловеком стал.

Клементийотвернулся к окну, чтобы скрыть нахлынувшие чувства. Старый Федосей, принявший иукрывший его в самую первую ночь после его перехода на новый этап восхождения,получил награду. Анфиса нашла своё счастье. Мирон учится. Они в безопасности,они далеко от этой ледяной трясины, в которую он погрузился с головой. Этохорошо. Это правильно.

-Передай им... - начал он и осекся. Передать? Что? «Я жив, я думаю о вас, ноникогда не приеду, потому что привезу с собой смерть»?

-Я уже передал, - тихо сказал Алмазов. - От вашего имени. Поздравления. Инебольшой подарок - через третьи руки, конечно. Они знают, что вы живы и...беспокоитесь о них. Анфиса плакала, просила беречь себя.

Клементийкивнул, не оборачиваясь.

-Спасибо, Алмазов. Это... хорошие новости.

-Есть и другие, - голос Алмазова вновь стал деловым. - Ступин рвётся на приём.Ультимативно. Говорит, что от Канцелярии прибыли «особые гости» и требуютвстречи с вами лично.

-Особые гости? - Клементий резко обернулся. - Кто?

-Он не сказал. Но по его лицу... это не просто инспекторы. Выше рангом. Сильнее.Он сам их боится.

ВикторСергеевич и Алмазов смотрели на Клементия, ожидая решения. Арбитр медленнопровёл ладонью по столешнице, чувствуя, как под пальцами пульсирует слабоетепло сети. Восемь месяцев тишины кончились. Буря приближалась.

-Пусть приходят, - сказал он наконец. - Назначай встречу на послезавтра, вполдень. В зале заседаний. Пригласи всех членов Совета. И Полуночницупредупреди - пусть посмотрит на них в астрале. Если эти «гости» задумаютчто-то, она должна увидеть это первой.

Алмазовкивнул и вышел. Виктор Сергеевич задержался.

-Вы уверены, что это разумно? - спросил он тихо. - Ступин не скрывает, что егоначальство недовольно нашим «суверенитетом». Особые гости могут бытьпредвестниками...

-Я знаю, - перебил Клементий. - Но и откладывать этот разговор больше нельзя. Мынавели здесь порядок. Пришло время проверить его на прочность.

Онснова повернулся к окну. В стекле отражался силуэт мужчины в строгом сюртуке, схолодными глазами. Где-то в Петрозаводске его сестра улыбалась мужу, а братучил уроки. Где-то на лесопилке старый Федосей Иванович командовал рабочими, неведая, что его бывший протеже стал чем-то большим, чем просто «Клим». А здесь,в Архангельске, он должен был встретить противника лицом к лицу. Или новогосоюзника. Или вестника апокалипсиса.

Вкармане его сюртука привычно потеплел стеклянный глаз. Клементий вынул его,посмотрел в глубину. Мандала внутри пульсировала ровно, спокойно, но в еёцентре зарождалась новая, едва заметная точка. Золотистая. Тревожная.

Онубрал глаз обратно. Пусть приходят. Он готов.

Полуночницаждала его на крыше. Они любили это место - высокую, остроконечную башенку надглавным залом, откуда открывался вид на весь город. Здесь, на высоте, еёастральное зрение работало лучше, здесь её видения были чище, не замутнённыесуетой людских страстей, а ему было просто хорошо рядом с ней.

Клементийподнялся к ней по узкой винтовой лестнице, чувствуя, как холодный ветер треплетполы его пальто. Она сидела на каменном парапете, обхватив колени укрытыеплатьем руками, и смотрела вдаль, на тёмную полосу моря на горизонте. Её худаяфигурка казалась почти прозрачной в сумерках, только глаза горели темособенным, лунным светом, что отличал её от обычных людей.

-Ты чувствуешь их? - спросила она, не оборачиваясь.

-Ступина? Да. Он как заноза.

-Не только Ступина. Других. - Она повернулась, и Клементий увидел в её глазахотражение странных символов. - Они снятся мне уже третью ночь. Сломанные часы.Змея, кусающая свой хвост. И ещё... чувствую взгляд. Не твой. Другой. Онсмотрит откуда-то с севера, из-за моря.

-Тот чужак, о котором говорила Ткачиха?

-Не знаю. Может быть он, а может те кого прислали к Ступину. У них аура... онане как у нас. Не как у восходящих. Она пустая и одновременно полная. Как будточеловек, но без человека. Словно маска, за которой ничего нет.

Клементийсел рядом с ней на парапет, свесив ноги в пропасть. Где-то далеко внизу мерцалиогни города.

-Ты боишься?

-Я всегда боюсь, - просто ответила Полуночница. - Страх - моя работа. Если яперестану бояться, я перестану видеть опасность.

-А что ты видишь сейчас?

Онапомолчала, всматриваясь в темноту.

-Я вижу развилку. Дорога раздваивается. По одной мы идём в пропасть. Подругой... - она пожала плечами, - по другой тоже в пропасть, но позже.

-Оптимистично.

-Я сновидец, а не пророк. Мои видения - это предупреждения, а не приговоры.

Клементийкивнул. Он ценил её честность.

-Во время встречи с «гостями», будь наготове. Не совсем понятно парламентёры этоили ликвидаторы. Если что-то пойдёт не так, если почувствуешь угрозу, действуй.Создавай иллюзии, путай их, делай что хочешь, но дай мне время ихнейтрализовать.

-Ты хочешь, чтобы я вмешалась в реальную встречу? Это риск. Они могутпочувствовать мой след.

-Знаю. Но другого выхода нет. Если они решат нас уничтожить, нам нужно будетлюбое преимущество.

Онадолго смотрела на него, потом кивнула:

-Хорошо. Я буду рядом.

Клементийспустился вниз, оставив её на крыше, одну в темноте, среди ветра и мерцающихзвёзд. Он знал, что она не подведёт. За эти годы Полуночница стала ему непросто союзником, а другом. Единственным существом в этом мире, с которым онмог говорить на равных, не играя ролей, не взвешивая каждое слово.

Вернувшисьв кабинет, он застал там Виктора Сергеевича, который раскладывал на столе какие-тобумаги.

-Пока вы гуляли, я позволил себе изучить последние отчёты от наших людей впорту, - сказал управляющий. - Информация Ткачихи подтверждается. Чужак неодин. Их как минимум трое. Они встретились сегодня на рассвете в старой часовнена окраине. О чём говорили - неизвестно, но после встречи двое ушли в сторонуКрио-станции.

-К станции? - Клементий напрягся.

-Не приближались. Наблюдали издали. Потом скрылись. Сейчас их местоположениенеизвестно. Ткачиха потеряла след.

-Как потеряла? Она же говорила, что следит!

-Говорила. Но они словно... растворились. Мои люди проверили все явки, всепритоны. Их нет.

Клементийсел в кресло, чувствуя, как тяжёлая усталость наваливается на плечи. Восемьмесяцев спокойствия, и вот за один день всё пришло в движение. Чужаки, «гости»из Канцелярии, тревожные сны Полуночницы. Слишком много совпадений.

-Усильте охрану на Крио-станции, - приказал он. - Вдвое. И пусть Кузнецприготовит дополнительные заряды для «холодных маяков» на случай, если придётсяактивировать их в боевом режиме.

-Считаете, возможно нападение?

-Я считаю, что мы слишком долго жили в мире, - Клементий потёр переносицу. - Внашем мире покой - это всегда затишье перед бурей. Похоже, буря начинается.

Онпосмотрел на левую руку, которая в полумраке кабинета слабо светилась мягким,переливчатым светом. Дар от Сущности, которую они «приручили» когдастабилизировали камеру и навсегда связали её с Конкордией. Он до сих пор не доконца понимал природу этой силы, но чувствовал, что она ждёт своего часа.

-Знаете, Виктор Сергеевич, - сказал он неожиданно, - я иногда думаю о той ночи,когда всё начиналось. Сидел в подсобке на вокзале, готовил ритуал перехода вСпекулянта. Боялся до дрожи в коленях. А сейчас... сейчас я даже не боюсь. Япросто считаю. Вероятности. Риски. Шансы.

-Это называется опытом, - тихо ответил управляющий. - Или цинизмом.

-Или и тем, и другим, - усмехнулся Клементий. - Ладно, ступайте отдыхать. Завтратяжёлый день.

ВикторСергеевич поклонился и вышел. Клементий остался один. Он подошёл к книжномушкафу, где за стеклянными дверцами хранились не книги, а артефакты: стеклянныйглаз, старый медальон с фотографией брата и сестры (единственная вещь изпрошлой жизни), несколько свинцовых футляров с образцами «белизны» и странный механизм,подаренный «Хронометристом» - карманные часы, которые никогда не отставали и неспешили, показывая точное время не только в реальном мире, но и при выходе вастрал.

Онвзял в руки медальон, открыл его. Анфиса и Мирон смотрели на него с пожелтевшейфотографии. Анфиса - серьёзная, с бантом в косе. Мирон - вихрастый, с острымвзглядом, как у отца. Живы. В безопасности. Она уже замужем, он учится, живут вхорошем каменном доме. И никогда, никогда не узнают, какой ценой их брат платитза спокойствие этого мира.

Онзакрыл медальон и убрал его обратно за стекло. Семья - это его якорь. Егоединственная настоящая ценность в этом мире безумных игр и старых богов. Радиних он готов был снова стать Безумцем. Ради них он станет кем угодно.

Заокном ветер усиливался, гоня по небу рваные облака. Где-то в ночи, скрываясь отглаз Ткачихи, бродили чужаки со скрытыми аурами. Где-то в столице собирали силы«Коллекционеры», готовясь к новому броску. А здесь, в кабинете над спящимгородом, сидел человек, который держал в руках нити судьбы целого края. И этотчеловек знал, что завтрашний день станет проверкой на прочность всего, что онпостроил.