ДимДимыч Колесников – Проект Восхождение. Судья. Книга третья. (страница 1)
ДимДимыч Колесников, Александра Болтухина
Проект Восхождение. Судья. Книга третья.
Глава 1
Восемьмесяцев. Срок немалый для города, балансирующего на грани между забвением иновой жизнью. Архангельск встречал позднюю осень привычным свинцовым небом иколючим ветром с Двины, но что-то неуловимо изменилось в его облике. Исчезла таособенная, липкая тишина, что предшествует катастрофе. Исчезли патрули«санитаров» на углах. Исчез страх в глазах обывателей, спешащих по своим делам.
Впрочем,исчезло это лишь для непосвящённого взгляда. Для тех, кто умел видеть иначе,город напоминал часовой механизм, где каждая шестерёнка, каждый винтик зналсвоё место и свой ход.
КлементийМорошкин стоял у высокого окна своего кабинета в бывшем здании городской думы исмотрел, как внизу, по набережной, тянутся вереницы подвод с товарами. Портожил. Не той лихорадочной, контрабандной жизнью, что была раньше, аразмеренной, деловой. Торговля шла. Люди работали. Спящие. И никто из них незнал, что над их головами, невидимая для глаз, пульсирует сложнейшаяэнергетическая сеть, а под ногами, на глубине сотен метров, дышит ровным,успокоенным ритмом Ледяная Камера.
Восемьмесяцев. Он невольно коснулся пальцами стекла. Отражение, что смотрело на него,было чужим и своим одновременно. Лицо осталось прежним - обыкновенное лицобывшего клерка, которое легко забыть в толпе. Но глаза... Глаза изменились. Вих глубине теперь мерцало что-то холодное, расчётливое, видящее не простопредметы, а их место в сложной иерархии связей. Он видел здание думы не какстроение из камня, а как узел, из которого тянутся тончайшие нити к каждомучлену Конкордии, к каждому агенту Архипа, к каждой торговой сделке Алмазова. Ончувствовал ритм города, как собственное сердцебиение.
-Ваш кофе стынет, господин Арбитр, - раздался бесстрастный голос за спиной.
Клементийобернулся. Виктор Сергеевич, как всегда безупречный в своём строгом сюртуке,стоял у приставного столика с подносом. Его лицо, некогда отмеченное печатьюболи и подавленности, теперь выглядело спокойным, почти безмятежным. Клеймо нагруди, то, что превращало его в живой маяк для охотников из Лаборатории №5,больше не подавало признаков жизни. Энергия сети Конкордии, в которую он былвключён как «узел анализа», нейтрализовала его, сделав Виктора Сергеевичасвободным человеком впервые за долгие годы.
-Спасибо, - Клементий принял тяжёлую фарфоровую чашку, с наслаждением вдохнулгорьковатый аромат. Кофе был роскошью, но позволить её себе они могли. Синдикатплатил исправно, а местные купцы, прикормленные Алмазовым, не смели перечитьновой силе.
-Сводка за ночь, - Виктор Сергеевич протянул тонкую папку. - Дежурные наКрио-станции отмечают стабильные показатели. Пульсация Камеры - ровная, период- двадцать три минуты семь секунд, отклонения в пределах погрешности. «Холодныемаяки» выдают мощность на шестьдесят три процента от проектной. Избыток энергииаккумулируется в накопителях «Кузнеца».
Клементийпробежал глазами колонки цифр. Цифры лгали редко, но он научился проверять ихсвоим внутренним зрением. Сеть чувствовалась как тугая, упругая паутина, ипульс Камеры отдавался в ней ровным, убаюкивающим гулом. Всё было в порядке.
-Хорошо. Что по вчерашнему происшествию на Масляном причале?
-Драка между грузчиками и матросами с голландского судна. Архип уладил. Двоепострадавших - в больнице, но угрозы жизни нет. Голландцы выплатиликомпенсацию, и капитан принёс извинения. Инцидент исчерпан.
-Архип молодец, - Клементий отставил чашку. - Превращается из вора в министравнутренних дел.
-Он предпочитает титул «старший смотрящий», - сухо заметил Виктор Сергеевич, и вуголках его губ мелькнуло подобие улыбки.
Вдверь постучали - условным стуком, три коротких, два длинных. Петька.Мальчишка, тот самый водяной крысёнок, что когда-то носил его записки по порту,вырос, возмужал. Ему уже шёл семнадцатый год, он носил форменную куртку снашивкой Конкордии и был личным курьером Арбитра. Его преданность неподвергалась сомнению, а глаза, когда-то испуганные и затравленные, теперьсмотрели открыто и гордо.
-Господин Арбитр, - Петька вытянулся по струнке, - госпожа Ткачиха проситсрочной встречи. Говорит, дело важное.
Клементийи Виктор Сергеевич переглянулись. «Ткачиха» - их самый проблемный союзник.Женщина, контролировавшая сеть проституток, нищих и мелких торговцев, обладалауникальной способностью видеть связи между людьми и событиями, сплетать их винформационную паутину. Она была бесценна как источник слухов, но еёнезависимый нрав и постоянные попытки торговаться за каждую услугу изрядноутомляли Совет.
-Пусть войдёт.
Петькараспахнул дверь. «Ткачиха» скользнула в кабинет, как тень. Она всегдапоявлялась неожиданно, и даже теперь, спустя месяцы, Клементий не могразглядеть её лица - оно было скрыто под густой вуалью, а фигура угадываласьлишь по плавным, текучим движениям. От неё пахло дешёвыми духами и чем-то ещё -сладковатым, тоскливым, как запах увядших цветов.
-Арбитр, - голос её был тихим, с хрипотцой, - у меня новости. Странные.
-Слушаю.
-Мои девочки в порту видели чужака. Не купца, не матроса. Другой. Смотрел не натовары, а на... - она сделала паузу, - на стены. На камни. Как будто видел ихнасквозь. Спрашивал про старые склады, про подвалы, про то, где «земля дышит».
-«Земля дышит»? - переспросил Виктор Сергеевич, его пальцы привычно потянулись кблокноту.
-Да. Так и сказал. Говорит по-нашему чисто, но с каким-то... певучим выговором.Балтийским, может, или немецким.
Клементийнахмурился. Интуиция Арбитра, вплетённая в сеть, забилась тревожным сигналом.Не угроза - пока нет. Но потенциальная опасность.
-Где он сейчас?
-В ночлежке на Подгорной улице. Мои за ним присматривают. Он не скрывается, но ине высовывается. Сидит, смотрит в одну точку. Как будто... молится.
-Хорошо. Продолжай наблюдение. Никаких контактов. Докладывать мне лично каждыешесть часов.
-А плата? - в голосе «Ткачихи» прорезались привычные нотки торга. - За особоенаблюдение - особая цена.
-Получишь, - Клементий не любил этот торг, но понимал его необходимость. -Удвоенный тариф за сутки. И помни: если упустишь его, если он исчезнет - тарифстанет нулевым. Насовсем.
-Обижаешь, Арбитр, - усмехнулась «Ткачиха» и исчезла так же бесшумно, какпоявилась.
Когдадверь за ней закрылась, Виктор Сергеевич отложил блокнот.
-Что думаете?
-Пока ничего. Может быть, восходящий, обычный искатель приключений, - Клементийвернулся к окну. - А может быть, предвестник бури. Восемь месяцев тишины -слишком долго для нашего мира.
-Ступин сегодня снова просился на приём, - напомнил управляющий. - Уже третийраз за неделю.
-Знаю. Пусть подождёт. Он хоть и преставлен от столицы, но это не значит, что яобязан прыгать по его указке.
Ступин,наблюдатель от Особой Канцелярии, за эти месяцы превратился в привычную, но всёболее раздражающую деталь интерьера. Он сидел в своём кабинете, теперь этажомниже, исправно заполнял отчёты, исправно требовал доступа к документам иисправно натыкался на вежливый, но непроницаемый отказ во всём, что выходило зарамки согласованного протокола. Клементий чувствовал, что терпение Канцеляриина исходе. Золотая нить, тянувшаяся от Ступина на восток, теперь пульсировалачаще и тревожнее, словно готовясь к рывку.
Вприёмной послышались голоса. Петька кого-то впускал. Клементий вздохнул. Рутинавласти оказалась не менее утомительной, чем бегство от смерти. Восемь месяцевназад он стоял на краю котлована и чувствовал себя демиургом. Сейчас ончувствовал себя... управляющим. Как сказали бы в его прошлой жизни - менеджеромкризисного актива.
Вкабинет вошёл Алмазов. Щёголь похудел, осунулся, но одевался всё так жебезупречно. Пулевое ранение, полученное им при штурме штаба «санитаров»,оставило лишь лёгкую хромоту, которую он умело скрывал тростью с серебрянымнабалдашником.
-Господин Арбитр, - он слегка поклонился, - есть разговор. Личного свойства.
ВикторСергеевич понятливо поднялся:
-Я проверю отчётность по Крио-станции. Позвольте удалиться?
-Останьтесь, - Клементий жестом остановил его. - Алмазов, говори при ВиктореСергеевиче. Секретов от него нет.
Алмазовпомялся, но кивнул.
-Дело не в Конкордии. Дело в... вашей семье.
Клементийзамер. Семья. Мирон и Анфиса. За эти восемь месяцев он ни разу не видел их,лишь обменивался короткими, сухими записками через проверенных людей. Это былаего единственная слабость, единственное место, которое он не мог позволить себеоткрыть врагам. И сейчас, при одном упоминании о них, ледяная корона на егоголове, символ власти Арбитра, едва заметно дрогнула.
-Говори, - голос его стал тише, но в нём появились металлические нотки.
-С ними всё в порядке, - поспешил успокоить Алмазов. - Более чем в порядке.Анфиса... ваша сестра, Клементий Андреевич, вышла замуж.
Клементийморгнул. Эта новость выбивала из колеи сильнее любой угрозы.
-Замуж? За кого?
-За купца первой гильдии, Савву Ильича Коробова. Солидный человек, лет сорока,вдвое старше её, но... - Алмазов пожал плечами, - брак по любви, как нистранно. Он владеет несколькими пароходами, лесопилкой, торгует с Англией. ВПетрозаводске его уважают. Анфиса теперь - купеческая жена, живёт в каменномдоме на Соборной улице, выезжает в карете.
Клементиймолчал, переваривая информацию. Его сестра, которую с младшим братишкой онкогда-то прятал в каморке на окраине Архангельска, кормил скудным пайком имолился, чтобы они не пострадали от его безумных игр, - теперь купеческая жена.Живёт в каменном доме. Выезжает в карете.