ДимДимыч Колесников – Проект Восхождение. Спекулянт. Книга вторая. (страница 1)
ДимДимыч Колесников, Александра Болтухина
Проект Восхождение. Спекулянт. Книга вторая.
Глава 1
Тричаса до отправления следующего ночногоскорого поезда тянулись как смола.Клементий не смел возвращаться домой.Не смел идти к Звягинцеву. Он скрывалсяв «мёртвой зоне» - подсобке угольщиковна задворках вокзала, куда его провёлза взятку в пятак старый сторож. Здесьпахло углём, мышами и вечной сыростью.Здесь не было снов, которые могла быподслушать Полуночница, и почти не былоастральных следов.
Онсидел на ящике, при свете щелевидногоокна, и готовился. Перед ним на развернутойтряпице лежали компоненты: Сердцевинаузла, маленький стеклянный пузырёк длякрови, перочинный нож. Он вынул из карманамешочек с пылью этого места, которуюсобрал, проведя ладонью по старой,облупившейся штукатурке стены.
Самыйсложный этап - истолочь Сердцевину. Онвзял её в ладонь. Артефакт был твёрдым,как алмаз, но Голенищев сказал: «Нефизической силой. Намерением. Представь,что ты не дробишь камень, а разделяешьединый узор на составляющие нити.Развязываешь узел, чтобы завязать егоснова внутри себя».
Клементийзакрыл глаза. Он снова почувствовалсвязь с якорем в котловане - тупую,отдалённую тяжесть. Он почувствовалзолотистые нити самой Сердцевины, ихсложное, гармоничное плетение. И мысленно,с предельной осторожностью, он началразделять. Не ломать. Анализировать. Онпредставлял, как каждая нить отделяется,сохраняя свою природу, но освобождаясьот общего узла. Это было мучительнотонкой работой, похожей на распутываниеклубка света.
Подего пальцами Сердцевина не треснула.Она начала светиться изнутри, а затеммедленно, как кусок сахара в воде,растворилась в сияющую, золотистуюпыль. Не физическую, а астральную. Оналежала на тряпице сгустком внутреннегосвета, видимым только ему.
Физическогопорошка не было. Но рецепт требовалсмешать её с кровью и пылью места. Онпонял: нужно будет проецировать этуастральную пыль в физическую смесь вмомент проглатывания.
Онсделал надрез на пальце ножом. Боль былаострой и ясной. Три капли крови упали впузырёк. Прошлое, настоящее, будущее.Он был всем этим одновременно. Кровь,капнув, казалась слишком яркой, почтиживой в тусклом свете.
Затемон смешал кровь с горстью серой вокзальнойпыли в жестяной крышке. Получиласьгрязная, комковатая паста. Ритуальнаяглина, в которую предстояло впечататьастральный отпечаток.
Готово.Оставалось ждать.
Зачас до отправления его нашла Полуночница.Она проскользнула внутрь, как тень.
-Периметр чист. Ни «Совет», ни Груздевне ищут тебя здесь. Они всё ещё делятшкуру неубитого медведя у котлована.Алмазов исчез - вероятно, докладываетпатрону. Но будь готов. Когда ты совершишьпереход, всплеск будет… значительным.Все, у кого есть хоть капля чувствительностив радиусе версты, его почувствуют. Твойновый «маяк» зажжётся ярко.
-Значит, сразу после ритуала - бегство,- сказал Клементий. Он уже обдумал это.
-Не бегство. Переход. В другое состояние.Ты должен будешь сразу же применитьновые способности, чтобы скрыть свойслед. Я создам иллюзию на несколькоминут - будто всплеск был остаточнымэхом от якоря. Это даст тебе фору.
-Спасибо, - сказал он искренне.
Оналишь кивнула, её бледное лицо в полумракебыло похоже на маску. - Удачи. Не становисьслишком скучным, Спекулянт. Миру нужныи безумцы.
Онаушла, чтобы занять позицию на чердакевокзала, откуда могла наблюдать идействовать.
Последниеминуты. Клементий вышел из подсобки исмешался с вечерней толпой. Зал ожиданиябыл полон. Мужики в зипунах, бабы сузлами, чиновники в пальто, солдаты -весь срез Архангельской жизни, застывшийв ожидании решения своей судьбы,упакованной в билет на поезд. Воздухгудел от низкого галдежа, детскогоплача, резких окриков носильщиков.Астральное море было бурным, пестрым,полным острых углов надежд и страхов.
Клементийзанял место у колонны, откуда видел изал, и расписание, и большие вокзальныечасы. Он поставил перед собой на колениоткрытую тетрадь, а рядом, на скамье -крышечку с тёмной пастой из крови ипыли. Он закрыл глаза, делая вид, чтодремлет, и начал настраиваться.
Онотпустил «Покров Безразличия». Пустьего аура смешается с общей. Он сфокусировалсяна Сердцевине, вернее, на её астральномотпечатке, который теперь жил в нём. Онпочувствовал её готовность, её ожиданиекоманды.
Десятьминут. Он начал предварительнуювизуализацию. Он представлял себе залне как скопление людей, а как паутину.Каждый человек - узел. От каждого тянутсянити: к месту, откуда он пришёл (прошлое),к поезду (ближайшее будущее), к его целям(далёкое будущее). Нити спутаны,перекручены, рвутся и снова связываются.Хаос.
Пятьминут. Он углубился. Теперь он не простовидел паутину. Он видел точки напряжения- места, где нити натягиваются до предела,где вот-вот произойдёт разрыв илисоединение. Молодой солдат, сжимающийв руке письмо (разрыв с домом, соединениес фронтом). Купец, нервно пересчитывающийденьги (точка финансового риска). Мать,укачивающая ребёнка (точка выбора междуотчаянием и надеждой). Он видел их. Чётко.
Однаминута. Кондуктор на перроне поднялруку с фонарём. Раздался первый, протяжныйсвисток паровоза. Момент выбора. Длядесятков людей в зале этот свисток былточкой невозврата. Билет предъявленили нет, вещи собраны, прощания сказаны.С этого мгновения их судьбы катятся позаранее заданным рельсам.
Сейчас.
Клементийоткрыл глаза. Второй свисток, резкий,командный. Он схватил крышечку с пастой.Визуализация достигла пика. Он увидел,как все нити судеб в зале рванулись красписанию, к дверям на перрон - к точкеотправления. И он мысленно направиластральный сгусток золотой пылиСердцевины в самый центр этого вихря -в себя.
Онне пытался остановить или изменить этинити. Он сделал нечто иное. Он сталпризмой, стабилизатором. Он пропустилэтот вихрь через себя. Хаотичный, рвущийсяпоток надежд и страхов, проходя через«упорядочивающий фильтр» Сердцевины,выходил не изменённым, но… структурированным.Каждая нить сохраняла свой цвет, своёнапряжение, но теперь они не путались.Они текли параллельно, создавая сложный,но гармоничный узор. Он не менял судьбы.Он делал поле вероятностей вокругкаждого человека на мгновение кристальноясным. Солдат вдруг перестал метатьсяглазами, его пальцы разжали письмо, лицостало спокойным и решительным. Решениепринято. Купец сунул деньги в карман,кивнув сам себе. Риск принят. Матьперестала плакать, крепче прижаларебёнка. Выбор сделан.
Вэтот миг абсолютной ясности, когда онбыл центром упорядоченного вихря судеб,Клементий поднёс крышечку ко рту. Онпредставил, как золотая астральная пыльвплетается в грязную физическую пасту,насыщая её смыслом и силой. И проглотил.
Мирвзорвался.
Нефизически. Внутри него. Паста не былани вкусной, ни безвкусной. Она былаконцепцией, материализовавшейся у негово рту и спускавшейся по горлу как потокжидкого света и тяжести. Боль ударилав виски, в грудь, в каждый нерв. Он услышалне звук, а аккорд - диссонирующий, ноподчиняющийся новой, невидимой гармонии.Перед глазами поплыли не образы, а схемы,графы, вероятностные деревья. Он виделне вещи, а отношения между вещами, ихвозможные развития, точки приложениясилы.
Егоаура, бывшая до этого сдержанной,вспыхнула. Не ярким пламенем, а сложным,мерцающим мандалоподобным узором,который на секунду отпечатался вастральном плане вокзала. Маяк зажёгся.
Ипочти сразу же он почувствовал, какчто-то набрасывается на этот всплеск.Тонкие щупальца сканирования. От «Совета»- ледяные, аналитические. От Груздева(или Уплотнителя) - тяжёлые, давящие. Ичто-то третье - острое, хищное, пахнущеедалёкой сталью и холодным расчётом(патрон Алмазова?). Его нашли.
Нов тот же миг по астральному плану прошлаволна. Серебристая, убаюкивающая, несущаяобраз… не здесь. Образ котлована, якоря,выпускающего остаточную волнустабилизации. Иллюзия Полуночницысработала. Давящие щупальца на секундудрогнули, отвлеклись, устремились кложной цели.
УКлементия было, может, три минуты.
Больотступала, сменяясь леденящей, яснойпустотой в голове. Не пустотой безумияили тишины. Пустотой чистого расчётливогоума. Эмоции никуда не делись. Они были.Но теперь они были данными, факторамив уравнении. Страх за брата? Факторриска. Любовь к сестре? Мотивационныйресурс. Его собственный ужас? Переменная,которую можно минимизировать.
Онбыл Спекулянтом. И его первая спекуляциябыла на его же собственной жизни.
Онвстал. Движения были точными, экономичными.Он видел зал уже не как хаос, а как поле.Он видел узлы безопасности - места, гдепотоки людей создавали естественныйщит от прямого наблюдения. Он виделточки выхода с наименьшей вероятностьюстолкновения.
Онпошёл. Не бежал. Шёл быстрым, увереннымшагом, вписываясь в потоки пассажиров,как рыба в воду. Его новая способность- Видение Вероятностных Линий - работалана подсознательном уровне, подсказывая:«поверни здесь, замедли шаг, сейчаспройдёт носильщик и заслонит тебя оттого окна».
Онвышел с вокзала не через главный вход,а через дверь в багажное отделение,которую в эту минуту открыл, по стечениюобстоятельств, зазевавшийся грузчик.Узел удобной возможности.
Наулице его ждал колючий ночной холод.Маяк в его груди ещё светился, но ужетускнел, учась скрываться. Он чувствовал,как давящие щупальца, обманутые насекунду, снова начинают метаться, сужаякруг. Но круг был велик. У них были толькообщее направление - район вокзала.