Дима Неказов – Приключения Малыша Ярика: тайна волшебного чемоданчика (страница 3)
Иногда на барахолке моё внимание привлекают не камни, а что-то другое – старый ключик с причудливым крошечным замком или необычная фигурка. Я тихонько одёргиваю дедушку за рукав.
– Ну что, кладоискатель, пополняем коллекцию? – спрашивает он, и в его глазах мелькает понимающая усмешка.
Я киваю, и мы покупаем это. Дома я бережно кладу новое сокровище в свою особую деревянную шкатулку, которую храню на самой верхней полке шкафа. Там лежит не просто хлам, а мои личные трофеи, мой маленький музей.
На прошлых выходных мой дедушка, как всегда, собирался на барахолку, но я впервые за долгое время не смог составить ему компанию. Мне нужно было готовиться к итоговой контрольной, и мы с братьями устроили дома настоящий учебный марафон, уткнувшись носами в учебники. Что интересного дедушка нашёл в моё отсутствие и нашёл ли что-то вообще – оставалось для меня загадкой. И так эта загадка и висела в воздухе целую неделю.
Но вот настали и следующие выходные. В пятницу вечером дедушка забрал нас из школы после уроков, – наши родители как раз уехали на все выходные. Так что мы оказались в полном распоряжении бабушки с дедушкой. И у меня, наконец, появился шанс всё выяснить, что он там прикупил.
Пока мы ехали домой из школы на дедушкиной старенькой машине, он, глядя в зеркало заднего вида, снова прочёл нам свой традиционный ликбез:
– Ребята, напоминаю – в кабинете без меня ничего не трогать. Всё очень хрупкое и дорогое.
– Де, ты там не динозавра купил, случайно? – с заднего сиденья спросил Тёма, и после этих слов мы все дружно захохотали.
– Я купил.., – дед сделал паузу для важности, – очень редкую и старинную вещь. Исключительную.
– Точно динозавра! – бросил фразу Егор, не отрываясь от окна.
– Да ну вас, – отмахнулся дед.
Но мы все уже залились в истерическом смехе. Даже дедушка, глядя на нас в зеркало заднего вида, не мог сдержать широкой улыбки.
Бабушка встречала нас, как всегда, на пороге. Её невозможно было представить иначе: в клетчатом фартуке с карманами, из которых, то выглядывала прихватка, то доносился сладкий запах только что испечённых пирожков. Невысокая, круглолицая, она вся словно была создана для объятий с нами. Тёмные, с проседью, распущенные волосы мягко обрамляли её лицо, но главным в нём были глаза – небольшие, очень светлые, серо-голубые, как ясное осеннее небо. Они всегда смотрели на нас с бесконечным терпением и тихой, понимающей лаской.
И вот эти руки, пахнущие тестом и корицей, обняли нас, прижали к мягкому фартуку. Она расцеловала каждого в макушку, в щёку, в лоб – так горячо и радостно, будто мы не виделись с ней целый год.
Ранним субботним утром, стоило только дедушке на мгновение выпустить свой кабинет из-под контроля (он спустился помочь бабушке поднять тяжёлую кастрюлю), как Тёма и Егор, будто два шпиона, проскользнули внутрь. Кабинет встретил их привычным запахом старой бумаги и дерева, но в этот раз в центре внимания был необычный предмет. Прямо посередине массивного стола стоял небольшой, изящный деревянный чемоданчик с дубовой ручкой. Он выглядел очень старым: тёмное дерево было потёрто до блеска на углах, которые стягивали потускневшие медные заклепки. Вместо замка с ключом его удерживали две простые, но крепкие металлические защёлки. Так что ребятам не составило труда его открыть. Лёгкие, сухие щелчки застёжек прозвучали в тишине кабинета громче выстрелов.
Внутри чемоданчик был обит потускневшим от времени алым бархатом и аккуратно поделён на два углубления. В первом, как в королевской колыбели, покоился круглый медный компас. Его стекло было слегка мутным, а стрелка, замершая под ним, казалось, хранила память о последнем направлении. Во втором отделении лежала, аккуратно сложенная, медная подзорная труба. Ребята осторожно вынули её – она раздвинулась с тихим, уверенным скрипом, превратившись в длинный, блестящий цилиндр, который в разложенном виде оказывался длиннее самого открытого чемодана. Каждая вещь дышала стариной, благородной патиной и той безмолвной ценностью, которую не спутаешь с новой игрушкой.
– Не трогайте ничего! Дедушка же запрещал! – прошептал я, застыв в дверях кабинета, не решаясь преступить дедушкин запрет.
Но братьев было уже не остановить. Они были словно в другом мире.
– Отстань, Ярик, – даже не обернувшись, бросил Егор, осторожно поворачивая медную трубу в руках, будто изучая механизм. – Мы просто посмотрим и всё аккуратно вернём на место.
– Да мы же ничего не сломаем, – беззаботно поддержал Тёма, уже вертя в ладонях тяжёлый компас и легонько постукивая своим ногтем по мутноватому стеклу. Тук-тук. Звук был негромкий, но от него у меня похолодели пальцы.
«Неандертальцы», – подумал я про себя и, опасаясь дедушкиного гнева, развернулся, чтобы уйти. Я не сделал и трёх шагов, как из кабинета донёсся резкий, перепуганный крик братьев и глухой стук – сначала один, следом второй. Звук падающих на пол тяжёлых медных предметов.
«Упустили!» – мелькнуло в голове. Я рванулся обратно, ожидая увидеть их испуганные, виноватые лица над осколками.
Но комната была совершенно пуста.
Компас и подзорная труба абсолютно целые валялись на полу, слегка покачиваясь. А прямо посередине комнаты, в самом воздухе, зиял круглый проём. Портал. Он был цвета ослепительного белого пламени, но жара от него не исходило – только лёгкое потрескивание, будто от статического электричества. Портал был ростом с меня и медленно, неумолимо сужался, словно рана на самой реальности затягивалась. И в его сужающемся просвете я на долю секунды увидел мелькающие тени – две знакомые фигуры, которые уносились куда-то в ослепительную глубь.
– Ребята! – крикнул я, но было уже поздно.
Портал сомкнулся с тихим звуком, похожим на щелчок высокого напряжения. И в ту же миллисекунду в центре комнаты, где он только что был, взорвалась немая, ослепительно-белая вспышка. Свет был таким ярким, что пронзил веки. Я вскрикнул от боли и инстинктивно зажмурился, отшатнувшись.
Когда я с трудом разлепил глаза, залитые слезами и цветными пятнами, в кабинете никого не было. Только пылинки, танцующие в солнечном луче, и два древних артефакта, безмолвно лежащие на полу там, где секунду назад разверзлась иная реальность.
От страха и ужаса у меня похолодели руки и ноги. Я не мог сдвинуться с места, глядя на пустое пространство в центре комнаты. В ушах стоял звон от вспышки, но сквозь него пробивалась оглушительная тишина – та самая, что наступает после катастрофы. Казалось, даже пыль в солнечных лучах замерла в недоумении.
Там, где секунду назад закрылся Портал, теперь висел только обычный воздух. Но он казался самым страшным, самым пустым местом на свете. Мозг отказывался понимать. Компас и труба на полу были единственными доказательствами, что всё это не сон. Я попытался сделать шаг, но ноги стали ватными и не слушались. В горле стоял холодный ком, не дающий крикнуть или позвать на помощь.
3. Игра в прятки или прожорливый Портал
Спустя минуту оцепенения ледяной паралич отпустил меня, сменившись лихорадочной дрожью. Я обмяк и, наконец, смог сдвинуться с места. Я не побежал – я рванулся вниз по лестнице, снося все на своем пути. В гостиной в спокойном полуденном свете сидели бабушка и дедушка. Бабушка что-то вязала, поглядывая в телевизор, а в очках дед с интересом читал свежую газету. Идиллическая картина, которую я разрушил своим внезапным резким появлением.
– Егор, Тёма… – начал я, мой голос сорвался на визгливый шёпот. Горло было пересохшим и не слушалось. – Исчезли! В кабинете… компас и труба… они их тронули и исчезли… была вспышка!
Слова вырывались клочьями, бессвязно, нарушая всякую логику. У бабушки выпали из рук спицы, а дед медленно опустил газету. Они смотрели на меня не с испугом, а с нарастающим, жутким недоумением. Будто мне четыре года, и я снова пытался учиться говорить, непонятно объясняя кошмар, который я только что увидел.
Бабушка отложила пряжу и улыбнулась той спокойной, всепрощающей улыбкой, которая обычно лечила любые шишки и обиды.
– Успокойся, Ярик. Наверное, они так в прятки играют. Спрятались от тебя, чтобы позлить.
– НЕТ! – закричал я так, что у самой бабушки дрогнула улыбка. Слёзы наворачивались на глаза от бессилия. – Я всё видел! Они не спрятались! Они просто… растворились в воздухе! Был огненный Портал, и он их забрал!
Но мои слова разбивались об их взрослую, непробиваемую уверенность в том, что мир устроен логично.
– Ладно, ладно, – вздохнул дед, откладывая в сторону газету. – Вижу, без меня не обойтись. Готов с вами поиграть в эту вашу игру. Он поднялся из кресла с театральным вздохом, будто делал большое одолжение.
– Тёма! Егор! Я иду искать! Готовьтесь! – прокричал он в сторону лестницы, играя по их, как ему казалось, правилам.
Он пошел не спеша на второй этаж. Каждый его шаг по ступенькам отдавался в моих ушах тяжёлым, медленным стуком. У меня сводило живот от ужаса. Он шёл не играть. Он шёл в пустоту.
Пока дед обыскивал все комнаты наверху, а бабушка – внизу и во дворе, я стоял в кабинете и боялся дышать. Я смотрел на подзорную трубу и компас, лежащие одиноко на полу в луче пыльного солнца, но боялся к ним прикоснуться. Они выглядели невинно, но в моей голове звучал вопрос, переходящий в ужас: