Диляра Нурметова – Влюблённая в чайку, или Живое море (страница 1)

Диляра Нурметова

Влюблённая в чайку, или Живое море

Глава первая, единственная

Я вышла из «Эдема» и услышала чайку. Она сидела на крыше ресторана. Я увидела только ее левую часть. Я влюбилась в эту птицу.

Я шла за расписанием. Вчера его забыли поменять у входа в ресторан. Взяла листы с расписанием в «домике».

Когда шла назад, в «Эдем», поняла, почему влюбилась в чайку: я испытала к ней жалость. Из-за ее истошного крика. Сразу вспомнила напутствие мамы на свадьбе сестры: «Жалейте друг друга». И другие мамины слова: «Помни всегда, человек может уйти и не вернуться».

Не от тебя уйти. Из жизни. Если помнить это, свой человек становится еще ближе, родным. Жизнь – это много, но это – только жизнь. Для каждого потом ее не будет. Нет смысла выяснять отношения, что-то доказывать друг другу. Лучше помнить, что, уходя, человек может видеть тебя в последний раз. И ты его. И быть родными.

Я еще раз поняла, осознала, вспомнила, что любовь – это жаление…

Сегодня третий месяц, как мы не общаемся с Сергеем. Но я счастливая, потому что влюбилась в себя. Сегодня я снова работаю в детском уголке над пляжем. Он крытый и открытый одновременно: с потолком, но без стен с двух сторон.

Я работаю с морем. Каждый день слушаю его. Я осознаю счастье внутри меня. Обожаю эту работу. Вчера после завтрака в ресторане бежала с улыбкой к морю, на свой пинай, детский уголок. Вытянула руку, чтобы ощущать мягкость хвойных кустарников. Наслаждалась ощущениями в формате 5-D: прикосновения, ветерок по коже, щебетание птиц, запах хвои и роз, красота моря впереди, ощущения в голове, сердце и душе. Ароматы, блажь для глаз, осязание, звуки, осознание всего этого.

Я говорю, что работаю с морем, потому что осознаю, как его близость влияет на то, что происходит внутри меня, на мое счастье, на слаженный, спокойный, почти незаметный процесс работы над собой: я наслаждаюсь гармонией этого течения и его результатом.

Это – происходящий где-то у самого корня процесс. Тихий внутренний путь. Мерное течение, подтачивающее нелюбовь к себе, как камень, с которым – только на дно вместо своей глубины.

Я боюсь толщу воды. Боялась. Моря, его шума. И боялась любить себя раньше. Сейчас я успокаиваюсь благодаря звукам моря. В том числе благодаря его ритму я вхожу в состояние любви к себе. Через его музыку.

Море действительно было для меня лишь пугающей, опасной огромной толщей воды. Его шум вызывал во мне только панику, даже во время относительного спокойствия. Это был шум-катастрофа. Я закрывала глаза однажды вечером, стоя на берегу, в Геленджике, когда море было не самым безмятежным: с каждой волной мне казалось, будто эти стены обрушатся сейчас на все, поглотят жизнь, весь мир утонет в этой воде. Внутри себя я сама все сжимала, чтобы оградиться от грядущей волны и страха. Я не выдерживала и открывала глаза, чтобы удостовериться, что море не разбушевалось еще больше, и я не права: мир останется жив.

Когда я начала понимать, что суть женщины раскрывается не в борьбе с самой собой, за мужчину, к примеру, а в распаковывании себя, чтобы обнаружить свою суть, я осознала, что мне нужно расслабляться. Поняла, что сейчас у меня есть прекрасный шанс: от чего еще можно хорошо расслабиться, кроме как от мелодии моря? Возможно, много от чего, но сейчас к моим услугам – Черное море.

Однажды днем на работе, на пинае, я закрыла глаза. Море было спокойным: если бы даже немного бушевало, я не рискнула бы снова слушать его с закрытыми глазами и оказаться в вольной фантазии, где огромные волны-стены обрушиваются и поглощают меня и весь мир.

Рокота моря я боялась, даже когда оно было сравнительно спокойным, в несильный шторм: оно все равно наваливалось на меня всей толщей, страшный вал грозил захлестнуть все вокруг, когда я сосредотачивалась на шуме волн. Я сразу оказывалась будто в плену этой страшной мощи, которая так легко может отобрать жизнь.

Иногда я намеренно на секунды отдавалась панике: в эти короткие моменты мне было интересно узнать, насколько огромен, глубок мой страх, как далеко он может зайти и увести меня. Убеждалась, что глубок и огромен, как само море.

Я боялась не только воду, море, плавать в нем, но даже его не самый громкий шум, пока не начала вдаваться в то, что оно говорит в спокойствии. Для меня оно было огромным, опасным, не поющим, а действительно шумным. Мне сложно было решиться начать успокаиваться грохотом воды.

Так вот, однажды я выбрала день, когда был штиль, не полный, и все же я позволила себе вслушаться в относительно спокойное море.

Оно начало покачивать меня.

Море зашелестело. Оно и сейчас не было очень уж тихим, но теперь его разговор был для меня не шумом или угрозой: море шептало. Я начала расслабляться, оно пело для меня колыбельную.

Я слушала его, и слышала. Оно не угрожало – нежно твердило мне: «Люби себя, люби себя», как покачивание на волнах. Я входила в состояние любви к себе через этот морской гипноз.

Я входила в транс и в любовь к себе.

Во время таких сеансов море уносило меня в другой мир – приятный, теплый, волшебный, загадочный, неизведанный или малоизведанный мной. В мой внутренний мир. В мою глубину.

Море сосредоточило меня на мне, оставив за бортом то и того, чего и кого почти даже не было в моей жизни, но которому я отдала столько мыслей, переживаний.

Теперь я просто расслабилась внутренне, позволила себе плыть по морской мелодии, позволила этому ритму унести меня. Отдалась ему.

Я влюбляюсь в себя, не боюсь этого.

Я всегда воспринимала море только как что-то мощное и опасное, что может на раз лишить жизни. А оно нежно вернуло меня ко мне, которую я, может, никогда не знала или знала в детстве, возвратило меня к моим истокам. Оно помогло мне добраться до моего существа, распаковать мою суть (суть? Да, свет, интуицию, женскую глубину, наполненность), увидеть, прочувствовать, понять меня настоящую, снимая слой за слоем то, что мне не нужно, например, попытки нравиться кому-то вместо того, чтобы нравиться себе. Оно даже не то что вернуло меня к жизни: показало мне жизнь. Показало мне меня.

Спокойное море помогает мне купаться в моей неге. Позволяет мне увидеть мое отражение: отражение женщины.

Процесс этот – только внутренний: я не срослась с морем полностью, по-прежнему боюсь не только доверить ему свое тело – плавать, – но слушать его, когда оно бушует, – тогда нас обоих штормит, – боюсь стоять и ходить по пирсу, когда волны – с мой рост и больше, удивляюсь, как люди без страха, спокойно ходят по дамбе для причала в шторм.

Наблюдала, как пара – девушка и парень – гуляли темным вечером по пирсу в шторм, между волн возмущенного моря, и умиротворенно, безмятежно обнимались.

Может, я боюсь и пытаюсь убежать от отношений в реальности, поэтому нашла кого-то на расстоянии Казань-Баден-Баден, вместо того, чтобы найти близкого ближе, жить настоящей жизнью сейчас и здесь, а не мечтами и думами о том, кто далеко… об одном русском немце… Мечтательница боится, что будет шторм?…

Прожив три месяца в Геленджике, я так и не рискнула научиться плавать в море. Но в процессе распаковывания моей сути мы с ним стали партнерами.

Да, я, в отличие от всех, – когда вижу, как люди бесстрашно плавают и отпускают плавать детей, кажется, в отличие от всего мира, – до сих пор боюсь окунаться в этот громадный открытый бассейн, но море компенсирует мне невозможность наслаждаться его водами, сглаживает несправедливость: эта мощь помогает мне купаться в моей женственности.

Поющее море… Казалось бы, хорошая ситуация, чтобы рефлексировать, лениво предаваться размышлениям о своей жизни. Но теперь я анализировала, делала выводы только в своем коротком романе о себе, Стамбуле, Геленджике, море. В романе, который я иногда, когда творчество желало выхода, писала в смартфоне.

Лишь изредка, когда Черное море волнуется, то воспоминания нахлынут, то размышления: я на его волне. Настоящие партнеры.

Через три месяца я забыла, что боюсь шума воды.

Каждый день я вижу синюю или бирюзовую водную гладь, солнце. Чаек: над морем, пляжем, надо мной. Каждую секунду я дышу свежим морским воздухом.

В течение этих трех месяцев я поняла, что буду отстаивать свою любовь к себе: наслаждаться жизнью, не зацикливаться на тех, кто холодно ведет себя со мной, и не давать задевать свои права. И мне нравится этого процесс: процесс любви к себе.

Я живу с 17-25-летними коллегами. Они поздно ложатся и поздно встают, собираются вместе в нашем жилище на территории отеля, мы называем его «домик», и шумят по вечерам и ночам.

Мне 30. Люди думают, что мне не больше 27. Кто-то говорит, что 25, кто-то дает чуть больше.

В 30 лет я не буду терпеть шум, когда сплю, я говорю не шуметь, когда шумят так, что даже в берушах и в моей, отдельной, комнате слышно. И результат есть.

В 30 я не буду убирать пинай за коллегами моложе, которые в мой выходной оставляют после себя воду в стаканчиках с разбросанными красками. Я говорю убрать, и они приходят и убирают.

Я учусь любить себя только сейчас. Не думать, что я много требую от коллег. Не бояться, что за спиной будут обсуждать. Не остерегаться, что не полюбят.

И они уважают.

Мне нравится процесс любви к себе, он делает меня еще более осознанной: некоторые вещи я делаю, потому что у меня такой характер – не терпеть, – но что-то сейчас я делаю специально, сознательно, когда мои права задевают (все же с детства была приучена давать отпор, но только когда уже невмоготу, а до этих пор якобы можно и потерпеть). И мое внутреннее нежное, справедливое, взрослое, потому что разумное, а не капризное, но все же дитя, потому что все мы – дети, которых нужно любить, благодарно мне.