Дилноза Набихан – Предатель. Не твой сын (страница 5)

— Ну не дуйся, ты так. Ты сама не оставила мне выбора, когда ушла, — напомнил я, сдерживая собственную злость. Я вообще не понимал, почему Дилара так ревнует меня к Галине. Нас с этой женщиной связывали только работа, и отношения между нами было сугубо рабочие.

— Давид, — она вздохнула, словно устала объяснить что-то маленькому ребёнку, который утомил её. Она потерла висок, нахмурив брови и жуя нижнюю губу. Зарычав, укусил её между шеей и плечом, заставив её пискнуть, дернувшись в моих объятиях. Но добилась только моей эрекции, которая быстро начал упираться в ширинку брюк. — М-мама м-может увидеть, — сказала она, но откинула голову мне на плечо, когда я тут же лизнул место укуса. От моего внимания не ускользнула её дрожь и как дыхание моей девочки сбилось.

Вот так, милая. Перестань думать, и дай мне поводок, чтобы ты могла получить наслаждение, пока я буду вести нас к нашему будущему.

Моя рука неторопливо коснулась её бока, забравшись под футболку, и коснулась её голой кожи. Она дернулась вперед, широко раскрыв ноги, и вцепилась за стол побелевшими пальцами, когда моя ладонь коснулась её острых пиков, и пальцы сомкнулись на нежной девичьей шее.

— Давай, порадуй меня, и скажи, что твоя комната дальше от твоей матери, милая. Я хоть и люблю твои крики, но не хотелось бы, чтобы твоя мама поняла, чем мы с её дочерью занимаемся, когда она находиться за стенкой.

— Д-душ дальше от комнаты мамы, — сказала она, хватаясь за мою руку, которую держал на её шее.

Я ничего не сказал. Подхватил её поперек живота, Дилара была пушинкой, поэтому не было проблем нести её в душ одной рукой. Надо будет покормить её, думал я, когда она открыла дверь душа, и я отпустил её только для того, чтобы запереть дверь.

Повернувшись к ней лицом, вперился в её раскрасневшуюся лицо. На то, как она облизнула свои губы, как одна футболка съехала набок, открывая вид на её острую ключицу и намек на её грудь.

— Снимай футболку, — приказал я, расстёгивая пуговицы на пиджаке и бросив на стиральную машину. — Медленно, — сказал, когда она трясущими руками взялась за подол своей футболки, и рывком стягивая ту с головы. — Штаны тоже.

Пока она возилась со штанами, я быстро расправился с рубашкой, и торопливо дернул ремень брюк.

Вскоре мы оба оказались только в одном нижнем белье. На Диларе не было ничего, кроме черных кружевных стринги, которые красиво смотрелись на её бледном коже.

Как только закончу с контрактом Семенова, и решим вопрос со здоровьем её матери, свожу свою девочку на отдых на острова, чтобы она могла загораться, как следует.

— Оставь стринги, — сказал, когда она просунула пальцы сквозь резинки. Я подошел к ней, когда она выровнялась, и запрокинула голову.

Боже, какая же она миниатюрная, с трудом доходит ко мне до плеч.

Идеальный рост! Я мог поднять её на руки, и взять её у стены, например. В любых зданиях, в любом месте, думал я, проведя тыльной стороны по её руке. Затем двумя руками поднял её за талию, и усадил на ту самую стиральную машину. А сам опустился на одно колено, взяв её ступню в руки. Покрывая её ноги поцелуями, добрался до заветной местечки.

Подняв голову, встретил её взгляд, полон желаний и страсти. Не разрывая с ней зрительного контакта, кладу руки на её бедра, и она позволяет мне раскрыть их. Утыкаюсь носом в её киску, и шумно вдыхаю её запах. Запах возбуждений моей женщины. Не удерживаюсь и провожу языком вдоль её складок. Из груди Дилары вырывается всхлип, но я тут же затыкаю ей рот руками.

Поднимаю голову и усмехаюсь, видя её широко раскрытые глаза, полны ужаса.

— Подними попку, — велю ей, и она делает так, как я велел. Я снимаю с ней последний элемент одежды — черные стринги. Подношу кусок ткани, по-другому никак нельзя сказать об этом элементе одежды, и нюхаю её запах.

Я просто одержим этой девушкой и все тут!

— А теперь, — поднимаюсь на ноги, и подняв её за подбородок, большим пальцем нажимая, заставляя её открыть рот. — Будь хорошей девочкой, и не издавай никаких звуков, пока я буду наслаждаться своим десертом.

И положил её стринги в её рот. Глаза Дилара еще больше расширяется, и в нем снова появляется вожделение и страсть.

Глава 8. Дилара

— С отцом мы общаемся. Но он уже давно создал свою семью. У него от новой жены есть сын, лет пяти, и Лена, так её зовут, беременна вторым. Тоже мальчик, — улыбаюсь, вспоминая отца и его новую семью.

Мы с Давидом лежим в его кровати, он обнаженный, а на мне его рубашка, которая расстегнута на все пуговицы. И Гордей проводит ленивыми движениями по моему животу, щекоча меня.

— Тебе не было больно, когда он оставил вас с мамой, а потом создал семью с другой, нарожав детей?

Вопрос Давида вызывает у меня только улыбку. Со временем я сумела простить папу и пытаться понять его. А боль не ушла, просто немного притупилась.

— Это было их обоюдное решение. Да, мама болезненно отреагировала на уход отца. Любила же, и поэтому отпустила его, когда он сказал, что не сможет больше с ней жить.

Я горько улыбаюсь и хлопаю ресницами, чтобы сдержать слезы, которые неожиданно навернулись на глаза.

Уже некоторое время я стала такой плаксой и сентиментальной. Всё принимаю близко к сердцу.

— Хм, — голос Давида звучит с ленцой. Он словно и не замечает, как водит пальчиками по моему животу, вызывая мурашки.

— О чем задумался?

Он не сразу отвечает.

— Да так, некоторые проблемы на работе. Ничего важно. Иди сюда.

Давид хватает меня за бедра и рывком усаживает к себе на живот. Убирает волосы за плечо, а потом вплетает пальцы в них, накрутив пряди на свой кулак и оттянув мою голову назад. Выгнув спину, я подставляю его горячему языку свою шею.

Что-то не так, я это чувствую. Чувствую, как сегодня, да и вчера и всю неделю Гордей сам не свой. Витает мыслями далеко, не сразу отзывается, когда к нему обращается. Стоит мне спросить, что с ним происходит, он все сразу переводит на горизонтальную поверхность. И так всегда.

— Давид, — хотела звучать, как укор, но когда его твердая длина прижимается к моему входу, и я неосознанно начинаю ерзать, желая большего.

Это мужчина станет моей погибелью.

Я почти забываю, что хотела сказать, когда его умелые руки играют с моей груди, что отвлекает меня. Но с усилием воли, я заставляю сказать себя:

— Д-Давид, подожди, — упираясь одной рукой ему в живот, другой хватаю его за предплечье руки, которая держит меня за волосы.

— Чтобы это не было, надеюсь, это чертовски важно, чтобы меня лишили возможности оказаться в моей киске. — Голос Гордея звучит грубо. И словно предъявляя на мне права, его руку перемещается вниз, к моей жаждущей киске, и надавливает в клитор. И я кричу, забывая все слова, которые крутиться в моей голове. — Так-то лучше, — говорит он тем же грубым голосом, но теперь самодовольство в его голосе не укрывается от меня.

Я начинаю блевать в тот момент, когда мои колени больно ударяются о кафель туалета, и я хватаюсь двумя руками унитаз. Меня рвет моим обедом, которая состоит только из гречки. Желудок скрутило, и ком в горле заставляет меня остаться в обнимку с туалетом.

— Господи, Боже, — стону, после очередной рвоты.

Как хорошо, что в этот момент мамы нет дома. Иначе не знаю, как выдержала бы её взгляд. Она и так в последнее время не спускает с меня взгляда. А все потому что меня рвет уже несколько дней. Если сначала я думала, что у меня проблемы с желудком, отравление или что-то еще, то теперь я не уверена, что это так.

Поднявшись на ноги, смываю свою рвоту, и подхожу к раковине. Смотрю на свое отражение, на бледное лицо, которая уже осунулась.

— Только не это, пожалуйста, только не это, — шепчу в ужасе на свое отражение. От мысли, крутящие в голове, меня начинает мутит еще сильнее, и я выгибаюсь, закрываю рот рукой и падаю обратно на унитаз.

Через час, умывшись и переодевшись, наконец, решаюсь проверить свою догадку. По пути на работу к Давиду, забегаю в аптеку, хватаю самую дешевую палочку для определения теста. Сбегать домой и там проверить, у меня нет времени. Да и повременить с этим, я не хочу.

Дом Гордея, как всегда, встречает меня тишиной. И я к этому привыкла. Но сегодня мне хотелось бы, чтобы и любимый был рядом.

Любимый? От этой мысли я ощетинилась. Мы никогда не говорили о наших отношениях, не вешали ярлыки. И хоть в тот день, Давид представился, как моим парнем перед моей мамой, мы к этому тему не вернулись. Но и отрицать свои чувства к этому мужчине, я не могу. Он мне нравиться. Очень нравиться. Но родить от него ребенка?

Я опускаю глаза на коробку в своих руках. Ребенок это уже ответственность. И которому я не уверена, что готова. Да и готов ли Давид? И что это изменить для нас? Что если он хочет? Что если он подумает, что я хочу его так удержать?

Все эти вопросы пугает меня. Я боюсь неизвестности.

Следуя строго по инструкции, я писаю на палочку, и скрестив руки, жду, когда закончиться отведенное время. И как раз в это время, я слышу, как внизу хлопает дверь. Так, как в это время Давида не бывает дома, я не знаю, кто это может быть. Охрана без надобности не входит в дом. Но даже если и входит, только с кухни.

Не зная, как быть, оставляю тест на раковине, потому что ванную комнату здесь использую только я, а иногда и Давид, но сейчас его нет дома, я выхожу из комнаты. В доме снова стало тихо, но когда я выглянула в коридор, заметила, что дверь кабинета Давида открыта. Обычно, он не оставляет его открытым. Когда я широко открываю дверь, то вижу Галину, которая в спешке что-то ищет на рабочем столе Давида.