Дилноза Набихан – Мой босс – тиран (страница 32)

Я повертела головой, улыбаясь, чтобы прогнать слезы. Антон сжал руку, но я вырвала её. Мне было мерзко от того, кто сидел рядом. Мне было его жалко. И больше ничего.

— Нет, я не приму тебя обратно.

— Дилфина, да ты пойми, я люблю тебя. А Алиса это так, мираж, похоть, ты ведь не давала мне, берегла себя до свадьбы, — Антон вновь поморщился, кажется, подбирая слова.

— Невинность? Девственность? — подсказала я, а после усмехнулась. — Так ты опоздал, Антон, твой поезд уже давно ушёл. Я не приму тебя обратно. Ты нужен Алисе, раз она ждёт ребёнка. Твоего, между прочем. Ты уже выбрал свою дорогу в тот день, когда опозорил меня перед всеми. Если Алиса просто мираж, то, как быть с вашим ребёнком? Как быть с твоим ребёнком? Мне тебя просто жаль.

Я встала с места, заплатила за свой кофе и вышла из кафе, оставив Антона одного. Оставив своего бывшего в прошлом. Чтобы начать новую жизнь и забыть о Максиме. Я смогу, я сильная. Я ведь не сломалась, когда меня бросили прямо у алтаря, и сейчас смогу, все вынесу и плевать я хотела на них всех!

9

Максим

— Говоришь, влип? — хмыкает Костя, когда я просто кивнул. Мы сидели в клубе, и пока сотрудники работали внизу, готовили к открытию, мы с ним сидели в моем кабинете и пили виски.

- Влип до макушки, друг, — подтверждаю словами. — С одной стороны Ольга и её Виктор, а с другой она. Не знаю, что делать. Все спуталось, — закрываю лицо двумя руками, откидываясь назад.

— На двух кораблях далеко не уплывёшь, Макс, потонешь. А судя по тому, что я увидел сегодня, Ольга уже в прошлом. Или я где-то ошибаюсь?

— В прошлом, — повторяю я, — уже как год.

— Не слишком убедителен ты, друг.

— Она увидела меня с Ольгой целующимся в моем кабинете.

— До?

— После, — и добавляю после паузы, — буквально через час, после того, как я был с ней.

— Ну и мудак ты, Максим! — недовольно ворчит друг. — Не ожидал от тебя такого.

— И что мне теперь делать? Может лучше, дашь совет, а? Хорош, осуждать, — теперь недоволен я. — Будто сам лучше.

— Вот тут не надо говорить обо мне, мы говорим о тебе, Макс.

— Хорошо, признаюсь, я мудак, конченый подлец, негодяй, да кто угодно, но это не облегчает мою проблему. Понимаешь?

— А в чем собственно проблема? — не понимает Костя. — Вроде ты теперь, как бы с Ольгой.

— Да я не с ней! То, что случилось между нами, это просто наваждение какое-то. Я просто хотел доказать самому себе, что забыл её…

— А в итоге?

— Да ничего в итоге. Забыл. Проплыли. Все в прошлом. А проблема в ней! В Дилфине! — наливаю себе виски и выпиваю залпом. — Я хотел с ней поговорить и поговорил!

— И что ты ей сказал?

— Ляпнул лишнего. Сказал, что ничего ей не обещал.

— Ну, Макс, ты уже знаешь, что ты мудак, но, кажется, не знаешь, что ещё и идиот. Да кто так говорит девушке, с которой был, как ты и сам сказал, крышесносящий секс? Правильно, идиоты, а ты у нас идиот!

— Я, кажется, влюбился, друг!

Смотрю на него искоса, а после оба заливаемся громким смехом. Нет, мы не смеёмся, а ржём.

— Любовь — сука, женщины — боль. А мы, мужики, настоящие козлы! — изрекает друг. — Влюбишься, будь готов к последствиям.

— Говоришь так, будто сам прошёл весь этот процесс.

— Прошёл, не отрицаю, поэтому говорю тебе, что оставь ты все это. Если и вправду любишь, не усложняй все. Может, у вас что-то получится, кто его знает. Может, вы поженитесь, сделаете себе ребёнка, а потом будете выбирать ему или ей имя. А после в конце вашего пути у вас будет хэппи-энд, как в сказках.

— Но я не буду с тобой свататься, — улыбаюсь.

— Я тоже. Пусть это решат сами наши дети, когда они у нас появятся.

— Кажется, я не влюблён в неё, а болен ею. Мне катастрофически не хватает её, её смеха, ворчания и её запаха. Она каждый день рядом, дразнит меня, одевается так, что все сотрудники мужского пола зависают около неё, что мне хочется уволить их к чёртовой матери, а её отшлёпать. Но в то же время она далёкая, недоступная, запретная. Хочется просто быть с ней рядом, лежать с ней в одной постели и дышать одним воздухом на двоих.

— Да, ты просто перечитал книги, друг! — смеётся Костя, а мне все равно на его колкие слова. Пусть смеётся, мне все равно, ведь, по сути, я сказал правду.

Всю неделю, я просто думал о ней и не мог сконцентрироваться ни на чем. Закрываю глаза, вижу её, открываю глаза, дышу её запахом. Весь дом пропитан её запахом. Даже запретил прислуге убираться в доме. Если так сделаю, будто все исчезнет вместе с запахами её тела, и я останусь один в большой квартире. А на работе пытаюсь не обращать на неё внимания, разговариваю холодно, да и она отдалилась от меня, между нами стоит вечное напряжение, а разговоры сводятся к простому "отнеси и принеси". Даже вкус её кофе изменился. Слишком горьковатый, хотя я люблю горький кофе. Но теперь это не тот вкус, который я любил раньше. Совсем другой, не тот.

За неделю Дилфина изменилась: её стиль в одежде, манера её речи и улыбка на лице. Слишком натянуты, слишком фальшиво, все слишком. Особенно длина её юбки или платья. И почему раньше я не придумал для сотрудников дресс-код? Для женщин юбка длиной до колен, блузки без глубоких декольте? Потому что я не влюблялся в своих подчинённых, не крутил с ними шашни, не ревновал никого так, как ревную её. Да, банально я её ревную. И не могу больше. Потому что я так создан.

— Эй, Ромео, спустись на землю!

— Может, хватит подкалывать меня и смеяться надо мной?

— Ну не я же влюбился, а сам Максим Афанасьевич, большой босс компании «Росянки». Да в кого же? В свою секретаршу.

— Не смешно, Костя. Вот, когда ты влюбишься, припомню ещё.

— А я не влюблён, друг.

— Это временно.

Дальше наш разговор был о делах компании. Мы с ним обсуждали новый проект, а ещё, что делать с информацией Ольги. Даже забыли о виски. Мы не знали, стоит ли верить ей. Ведь она когда-то нас предала. И её вполне мог отправить сам Виктор. Это в его стиле. Скрываться за спинами других. Всегда был такой, но тогда мы с Костей не обращали на это внимания. Для нас это было сущей мелочью. Наверно, поэтому мы были шокированы, когда он ударил нас под дых, подставил нас. Но мы сумели победить и эти трудности, пока не научились ровно стоять на своих двоих. Возможно, поэтому мы доверяем друг другу слепо. Константин мне, как брат. Он стал им. Он мой брат, хоть и не кровный.

Наш разговор прервал телефонный звонок. Извинившись перед другом, поднял трубку, ведь звонил Павлович. Возможно, он собирался сказать что-то серьёзное, раз звонит в такое время.

— Да, Павлович.

Услышанное, мягко говоря, не очень понравилось мне, но надеюсь, Павлович и его люди проконтролируют дело, пока я буду там.

Я мчался по городу, где сейчас была она. Люди Павловича круглосуточно следили за Дилфиной, где мне доложили, что она в каком-то малоизвестном клубе, развлекается одна. В таких клубах, куда она пошла, обычно молодёжь принимает наркоту и статистика показывает, что там превышена процент изнасилований за месяц. Мягко говоря, клуб расположен в опасном районе и возглавляют его весьма криминальные лица. Сам никогда раньше не был там, это все Павлович. Он нашёл информацию о клубе ещё десять минут назад, и сейчас на моем телефоне одна за другой приходит эсэмэски, но от кого без понятия. Все мои мысли о ней, о своей кареглазке, которая заняла все мои мысли.

Вырулив уже перед клубом, остановился и, расстегнув ремень безопасности, снял телефон с блокировки, вчитываясь в содержимое письма. Опять Павлович, но теперь он отправил фото, где Дилфина сидит в кафе со своим бывшим. Кровь в венах мгновенно вскипела, и мной медленно овладела злость. Не знаю, на кого именно: на неё, за то, что встретилась с этим мудаком, или на себя, что стал инициатором.

Быстро заблокировал телефон и положил в карман пиджака. Не стал долго сидеть в машине и вышел в прохладу вечерней улицы. Ко мне подъехала машина Павловича, и из машины вышел сам хозяин авто. Выглядел мужчина немного уставшим и растрёпанным. И судя по одежде, что на нем, я заставил его выйти на работу не совсем во время даже. Или же мужчина не стал доверяться своим людям и пришёл лично убедиться, что я здесь.

— Извините, Богдан Павлович, и тебя заставил выйти из дома в такую погоду, — поправил на себе воротник куртки.

— Это моя обязанность. Вы получили фото, что отправил вам?

— Получил.

На улице было немного холоднее, чем обычно. Но кажется, мужчине все равно и он не чувствует холода. Он стоит передо мной лишь в одной куртке, футболке и спортивных штанах.

— У вас не найдётся прикурить? — спрашиваю после минуты молчания.

— Не курю, — мотает головой мужчина. — И вам не советую.

— Да я тоже не курю, но после всего этого приходится иногда жертвовать своими нервами. Вы можете возвращаться домой. И своих людей можете отпустить. На сегодня все они свободны.

— А как же…?

— Я сам займусь ей. У нас с ней долгий разговор будет, — мысленно вздыхаю.

Мужчина пожалел мне хорошего вечера, за тем удалился и на улице остался лишь я, а немного вдали от меня не большая толпа подвыпивших людей. Они слишком громко смеются, привлекая к себе внимание, но я уверенной походкой иду к входу, чтобы поскорее увести Дилфину отсюда.

Охранник не обращает на меня никакого внимания, шушукается с блондинкой, которая строит мне глазки, пока я прохожу мимо них. Никакой дисциплины и порядка на рабочем месте. Внутри ещё хуже, чем снаружи. Пахнет перегаром и ещё чем-то, но судя по народу, что танцует им плевать на это. Остановившись среди танцпола, пытаюсь найти глазами её. Но из-за тускло света бра это практически невозможно. Да ещё ко мне начинает лезть какая-то цыпочка, демонстрирует все свои прелести и льнётся ко мне. Отталкиваю её и иду дальше. Пытаюсь добраться до бара, в надежде найти её там, ведь обычно она зависает перед барменом и выпивает. Но пройти сквозь эту толпу практически невозможно.