Дилго Кхьенце – Собрание сочинений. Том 1. Путешествие к просветлению. Просветлённая храбрость. Сердце сострадания (страница 41)

– Я поистине счастлив, что другие люди используют моё имущество так, как им нравится.

И добавил:

– Владыка Дхармы Джамсар как-то сказал: «Поскольку у меня нет ощущения, что я являюсь владельцем своего имущества, то любого, кто заберёт его, пусть даже всё целиком и пусть даже без спроса, вряд ли можно считать вором». Великий кашмирский пандита Шакья Шри[26], Владыка Гоцангпа[27] и многие другие мудрецы приняли обет никогда не владеть никаким имуществом. Если сравнивать их щедрость с моей, то их щедрость подобна прыжку тигра, а моя выглядит как крадущаяся на цыпочках лисица. И поскольку я пытаюсь им подражать, то чувствую, что те люди, которые получают моё имущество и используют его, – никакие не воры, и я надеюсь, что в результате их благосостояние возрастёт.

Те нищие, кто жил рядом с его домом, говорили, что он всегда был вежлив с ними, что он никогда не позволял себе критиковать или порицать их. Гьялсе Тхогме сам иногда говорил, что ни за что не смог бы нагрубить кому-нибудь. Он всегда приспосабливал свою речь к характеру тех людей, с которыми общался, и поэтому через какое-то время всё, что он им говорил, становилось духовными наставлениями.

Когда в местности, где был расположен монастырь Сакья, начались проблемы, Джамьянг Доньо Гьялцен и его брат[28] были вынуждены переехать дальше на восток, в Центральный Тибет.

Лама Риньева рассказал по секрету Гьялсе Тхогме:

– Когда начались все эти неприятности, я сумел сохранить контроль над своим умом, применяя правильные противоядия. Но как же много у меня возникло в тот момент мыслей, связанных с привязанностью и гневом! С тобой когда-нибудь случалось подобное?

– Всё счастье и страдание этого мира являются не более чем проекциями нашего ума и результатом прошлых деяний, – ответил Тхогме. – Поскольку я обрёл некоторое понимание того, что относительная реальность подобна иллюзии, а абсолютная находится за пределами концептуальных усложнений, то я вообще не испытываю ни привязанности, ни отвращения.

В возрасте сорока двух лет Гьялсе Тхогме уединился в местности Нгулчу. Он оставался в ретрите до сорока пяти лет, целиком посвятив себя духовной практике и демонстрируя все аспекты совершенства тела, речи и ума. До самой своей смерти он редко позволял себе ложиться и по большей мере сидел с прямой спиной и скрещёнными ногами – как днём, так и ночью. Это никак не вредило здоровью Гьялсе Тхогме, а его лицо всегда выглядело молодым и свежим.

Его внутренняя реализация становилась очевидна в тех многочисленных ситуациях, когда проявлялись его особые способности, например ясновидение. Однажды он отправился с несколькими друзьями повидать мастера Сонама Драгпу[29]. В какой-то момент они добрались до сухой, похожей на пустыню местности, носящей название Шангда.

– Давайте остановимся здесь и перекусим, – предложил Тхогме.

Однако его попутчикам эта идея совсем не понравилась:

– Тут даже воды нет! – сказали они.

Тогда Тхогме сказал:

– Идите и соберите немного сухого хвороста, а я позабочусь о воде.

Когда его друзья вернулись, то обнаружили, что Тхогме сделал в песке углубление, которое было до краёв наполнено водой. К моменту, когда путники завершили трапезу, в углублении всё ещё оставалось довольно много воды, но через какое-то время вся она ушла.

В другой раз, когда Тхогме давал посвящение Амитаюса, Будды Долгой Жизни, многим показалось, что его лицо выглядело абсолютно белым, как снежная вершина. Когда пришло время призывания благословений, его лицо стало красно-оранжевым, а в момент изгнания препятствующих сил[30] оно стало густо-красным и гневным и волосы на его голове встали дыбом.

Также известен случай, когда ученики приняли его за одиннадцатиликое проявление Авалокитешвары (Будды Сострадания)[31].

Однажды, когда на Нгулчу надвигалась армия Центрального Тибета, Гьялсе Тхогме дал жителям совет спасаться бегством. Но его никто не послушал. Люди говорили, что в последнем столкновении с Центральным Тибетом северяне выиграли и ничего страшного не произошло, а значит, и в этот раз волноваться было не о чем. Но Тхогме настаивал: «В этот раз вам нужно бежать отсюда!».

Однако никто так и не последовал его совету. Вскоре армия северян потерпела поражение, и когда солдаты ворвались в Нгулчу, жители не на шутку перепугались и собрались у дома Тхогме, ища его защиты. Однако когда к дому пришли солдаты, размахивая окровавленными мечами и копьями, то не смогли никому причинить вреда, как не смогли пять ракшасов причинить вреда существам, живущим в стране царя по имени Сила Любви[32]. Им достаточно было увидеть лицо Владыки Дхармы, чтобы от гнева не осталось и следа, а сердца наполнились преданностью. Они выразили ему почтение простираниями и попросили дать им какие-нибудь обереги. Они очень хотели получить от него благословение лично, но не осмеливались подойти.

– Мы злые люди, – сказали солдаты, – и это может осквернить тебя, если мы подойдём близко.

– Ничего, я как-нибудь это переживу, – ответил Тхогме и дал им своё благословение.

Некоторые из них не могли сдержать слёз, поскольку их сердца наполнились раскаянием, и они признались мастеру в своих дурных поступках. После этого случая в Нгулчу не осталось тех, кто бы сомневался в способности Тхогме предвидеть события и силе его благословения.

Он обладал способностью принимать на себя страдания других. Он делал это много раз, но особенно известен случай, когда болели Бутон Ринпоче и Кхенчен Чангце[33]. У Гьялсе Тхогме постоянно были видения божеств, таких как Авалокитешвара, Тара и многие другие будды и бодхисаттвы, в которых они давали ему учения Дхармы. Считается также, что он получал учения от статуи Кхасарпани[34] в Несаре и статуи одиннадцатиликого Авалокитешвары в Чаго Шонге, которая стала разговаривать с ним как живой человек.

Он старался проводить дни и ночи таким образом, чтобы сострадание никогда не покидало его сердца. Иногда казалось, что он теряет сознание, но на самом деле у него в этот момент было видение земель будд, где он делал буддам подношения и приносил пользу бесчисленному количеству живых существ.

Его духовная реализация была совершенной, и он мог привести к такой же реализации других людей, не прилагая при этом каких-то особых усилий. Людям было обычно достаточно встретиться с ним хотя бы раз, и в них сразу рождались вера, отречение, любовь и сострадание. Они начинали развивать ум просветления – устремление привести всех живых существ к состоянию будды. С теми, кто проводил с ним рядом много времени, происходили более глубокие и значительные изменения.

Но самое главное – Гьялсе Тхогме ощущал к живым существам такую сильную любовь, что не боялся никаких трудных испытаний и даже был готов пожертвовать своей жизнью, если бы это потребовалось ради служения живым существам.

Однажды, когда Гьялсе Тхогме было шестнадцать лет, один из людей, оказывавших ему материальную поддержку, попросил его съездить в монастырь Сакья по важному делу и вернуться обратно на следующий день. На полпути в монастырь, оказавшись в пустынной местности, юноша наткнулся на собаку, умиравшую от голода. Она была на грани смерти и могла начать есть собственных щенков. Тхогме ощутил к ней сильнейшую жалость и начал думать, чем можно было бы ей помочь. В результате он решил отнести и её, и щенков обратно в свой монастырь. Это привело к тому, что он потерял много времени и ему пришлось провести всю ночь в дороге. Итак, он отправился назад в свой монастырь, взвалив собак на плечи. Ноша была довольно тяжёлой. В конце концов он добрался до монастыря и оставил собак там. Осуществив таким образом свой план, он заторопился в путь, но решил сначала глотнуть немного воды. По дороге на кухню он встретил того самого человека, который отправил его в монастырь Сакья.

Удивлённый, что юноша всё ещё не отправился в путь, этот человек спросил его:

– Ты что, так никуда и не поехал?

Но когда Тхогме объяснил, что произошло, человек разозлился и начал ругаться на юношу:

– Моё дело не терпит никаких отлагательств, а ты никак не наиграешься со своим великим состраданием!

Благодетель так резко отчитал Тхогме, что тот не осмелился пойти попить воды и сразу же отправился в путь. Он шёл всю ночь, вовремя добрался до монастыря рано утром и выполнил поручение, после чего тут же отправился домой и к закату уже был на месте.

Увидев это, его благодетель был поражён. Он попросил у Тхогме прощения за то, что был с ним груб, и добавил:

– То, что ты сделал, поистине благородно!

В другой раз, когда Тхогме было около двадцати, все монахи, включая его самого, отправились из монастыря Е в Чобар. Когда они выходили из ворот, то встретили хромую женщину, которая стояла у дороги и плакала. Он спросил её, что случилось. Женщина ответила, что плачет из-за того, что уезжают монахи, а поскольку она остаётся, то некому будет теперь подавать ей на пропитание. Тхогме убедил её не расстраиваться, пообещав вернуться и отнести её в тот же монастырь, куда отправляются монахи.

Он отнёс свои вещи в Чобар, немного отдохнул там, а затем взял верёвку и отправился назад. Остальные монахи спросили, куда он отправляется. Тхогме ответил, что идёт обратно, чтобы забрать хромую женщину, но никто ему не поверил.