Дикон Шерола – Выжившие (страница 15)

В этот момент небо снова озарила яркая вспышка, раздался оглушительный взрыв.

— Крис, я прошу тебя! — Ханс сорвался на крик. — Их слишком много!

Но Шульц не ответил. Тогда, словно ища поддержки, Ханс в отчаянии обернулся на Фостера. Что же им делать? Но ответ был очевиден. Раз все идут, тогда и им тоже нужно. Возможно, вчетвером Жак, Дмитри, Матэо и Крис обречены, но вшестером…

Однако уже через миг до Ханса дошло, что на том месте, где был Эрик, остались лишь его следы.

— Нет! Вернись! — в ярости закричал он в темноту пустой улицы. И, когда Кристоф обратился и взмыл в воздух, Ханс остался совершенно один.

— Господи, помоги мне, — прошептал парень, провожая взглядом друга.

Он понял, что ему больше ничего не остается, кроме как использовать оставшиеся четыре ампулы…

Глава VIII

В эту ночь Совет Тринадцати принял окончательное решение касательно судьбы иноземного «агрессора». Приказ — атаковать тварь, угрожающую безопасности эффективного общества, они утвердили практически единогласно. Австралия не объявляла кайрамам войну, поэтому вмешательство этих существ в дела человечества было воспринято не иначе как терроризм.

Синий дракон подтвердил это, уничтожив без предупреждения два беспилотника на территории Мексики. Чужак атаковал моментально, даже не позволив начать переговоры. Внутри самолетов летчиков, конечно же, не было. Однако в совете не сомневались, что даже их присутствие не остановило бы дракона от нападения.

Когда кайрам—разведчик был замечен на территории Петербурга, ситуация стала еще более очевидной: крылатые твари поддерживают «деградирующую» часть населения. Необходимо было действовать немедленно. Лишь двое в Совете Тринадцати высказались против, но теперь Джордж Уилсон решил не брать во внимание мнение «паразитов». Эти двое были нужны в совете лишь для того, чтобы умаслить живущих здесь полукровок. И, если Лонгвей хотя бы предложил Австралии биологическое оружие в виде «дзями», то от Бранна Киву было больше вреда чем пользы. Именно этот сукин сын допустил утечку драгоценного антидота на территории России, за что его до сих пор считали своего рода предателем.

Уилсон решил сохранить Киву жизнь лишь потому, что не хотел уничтожать редкого «телекинетика», который мог пригодиться в случае непредвиденной ситуации. Но он никак не мог предположить, что эта самая «непредвиденная ситуация» примет обличье дракона. Человечество не знало, как сражаться с таким противником — уж точно не баллистой и доисторическими копьями. Но Уилсон был уверен, что земляне достаточно шагнули в разработке оружия, чтобы уничтожить какого—то жалкого «птеродактиля». Австралия была оснащена лучшим оружием человечества, в ее армии было немало полукровок, а, значит, победа определена…

Дмитрий настиг Жака в тот момент, когда ближайший к ним беспилотник выпустил первую ракету. Всё произошло так быстро, что Лесков даже не успел ничего предпринять. Яркая вспышка ослепила его, а, когда он открыл глаза, то обнаружил, что француз жив. Ракета взорвалась в пяти метрах от них, наткнувшись на невидимый барьер.

— Чтоб меня… — услышал в своем сознании Дмитрий удивленный голос Жака. Вот только язык, на котором он обратился к своему собеседнику, звучал совершенно незнакомо. Да и обращался ли Жак вообще? Возможно, это были всего лишь его мысли, которые Дима каким—то образом умудрился «подслушать».

Впрочем, сейчас это открытие волновало Лескова меньше всего. Он заметил, как беспилотник, атаковавший Жака, вильнул в его сторону, желая обогнуть «невидимый барьер». Однако в этот момент француз мысленно рассмеялся и слегка «передвинул» стену.

Мощный взрыв буквально оглушил Дмитрия. Он отлетел в сторону, в растерянности наблюдая за тем, как француз «развлекается» с, казалось бы, неминуемой смертью. Лесков был уверен, что телекинетик—полукровка не сумеет удержать барьер под таким давлением. Но он ошибался. Жак без всякого труда сохранял прозрачную преграду, расширяя и отдаляя ее от себя по мере необходимости. И с каждой новой взорванной ракетой веселился всё больше. Они разбивались одна за другой, подобно мухам на лобовом стекле грузовика.

— Должен признаться, я был идиотом, когда не хотел колоться вашей чудо—сывороткой, — усмехнулся он. — Кто же мог знать, что это — настолько забавно!

— Мне с моими способностями было бы не так забавно, — отозвался Лесков, все еще недоверчиво наблюдая за действиями дракона. — Если бы я знал, что ты так быстро освоишься, то не обращался бы…

— И пропустил бы такое шоу?

— Мне бы хватило прямой трансляции.

— Да перестань! Нет ничего интереснее, чем наблюдать за происходящим, сидя в первом ряду, — в голосе Жака снова послышалась ирония. И в этот момент Лесков не мог не поразиться уверенности своего спутника. Француз больше не напоминал того труса, который предпочитать прятаться за спинами других. Чувство собственной неуязвимости вскружило ему голову, настолько, что он даже не торопился нападать первым.

Жак завис в воздухе, равномерно махая крыльями и как будто нарочно дразня врага своей неподвижностью. Мол, глядите, какая легкая мишень. Осталось только попасть… Сейчас он откровенно наслаждался беспомощностью своего врага. Слишком долго «процветающие» гоняли его по Парижу, точно крысу. Настало время приструнить этих ублюдков.

В момент появления вражеских беспилотников, Жак растерялся только в первые секунды. Внутри него всё похолодело от осознания неминуемой гибели. И, когда он решил применить свои способности, то рассчитывал на них не более, чем на попытку отмахнуться от ядерного взрыва. Каково же было его удивление, когда он осознал, насколько возросла его сила.

— А мне уже даже интересно, что будет, если эта ракета всё—таки долетит до нас, — насмешливо произнес он, обращаясь к Лескову.

— Надеюсь, ты не собираешься проверять?

— Что—то мне подсказывает, что она вряд ли попортит нам шкуру. В Париже моя чешуя уже выдерживала взрыв… А, чёрт!

В этот момент Жак немного отвлекся и позволил беспилотнику пролететь у них над головами. Затем они оба услышали звук выпускаемой ракеты, и спустя мгновение оглушительный взрыв сотряс воздух. Не сговариваясь, оба дракона устремились обратно. Только сейчас до них дошло, что, быть может, Матэо, Кристоф, Ханс и Фостер все еще находились на поверхности, желая помочь. А это означало, что беспилотник попал в цель… У Кристофа бы попросту не хватило реакции, чтобы уничтожить ракету в воздухе или удержать защитный купол. Мощь взрыва была слишком разрушительной.

Дима и Жак находились внутри телекинетической сферы, поэтому враг по—прежнему не мог нанести им вреда. Вот только их былое веселье разом испарилось. Мысль о том, что их спутники погибли так глупо, ужаснула их, и в сердце начало закрадываться знакомое ледяное отчаяние.

Каково же было удивление этих двоих, когда они увидели летящих им навстречу Матэо и Криса. Фиолетовый дракон летел чуть позади, уступив в данном случае лидерство своему более сильному товарищу. Что касается Шульца, то этот дракон был попросту великолепен. Он был немного крупнее остальных, обладал насыщенной золотисто—медной чешуей и мощными когтистыми крыльями.

— Вы не пострадали! Слава Богу! — услышал Дмитрий голос Кристофа. — Я думал, вы уже убиты! Я думал… Господи, вы ведь тоже слышите мои мысли?

— Нет, только ты один такой избранный, — отозвался Жак, чувствуя облегчение, что таки не убил товарищей своей невнимательной «игрой». Его хорошее настроение тут же вернулось, а с ним и легкая досада, что вражеские беспилотники почему—то больше не торопятся их атаковать. В первую же минуту этого нелепого боя количество австралийских «пташек» сократилось до тринадцати. И, кажется, «процветающие» наконец начали понимать, что это сражение окончится, так и не начавшись. Их самолеты застыли в воздухе.

— Все живы? — в этот момент за спиной Матэо показался Ханс. Светло серая чешуя этого дракона не выглядела какой—то особенно нарядной, однако он был единственным из всех, у кого были черные перепонки, когти и рога. Фостер бы непременно назвал этого дракона самым «стильным», будь у него такая возможность. Кстати, о Фостере…

Мысль о наемнике на секунду, но все же промелькнула в сознании Дмитрия. Разумеется, он не рассчитывал, что Эрик пополнит их дружный строй самоубийц, однако иногда этот трус все же отличался поразительной храбростью.

— Почему они замерли? — встревожился Кристоф, не сводя взгляда с выстроившихся в линию самолетов. Однако уже через минуту он получил ответ на свой вопрос. Прозвучало обращение Золотого Континента.

Говорил сам глава совета, Джордж Уилсон:

— Я надеюсь, что вы владеете основным международным языком Земли, поэтому сумеете понять и обдумать наше предложение. Мы, жители Океании, не желаем войны с вашим народом. Кайрамы и Океания — не враги друг другу. Мы не прилетали на ваши земли, не уничтожали ваши… самолеты, чего нельзя сказать о ваших… солдатах. Я имею ввиду ситуацию на Калифорнийском полуострове, где представитель вашего народа без предупреждения атаковал наш беспилотник. По законам планеты Земля подобные действия расцениваются не иначе как террор. Мы не можем знать, что вам рассказали русские, однако, прежде чем вступать в войну, вы должны оценить ситуацию со всех сторон. Тот, кто вышел на контакт первым, не обязательно говорит правду… Миссия Океании заключается в первую очередь в том, чтобы спасти планету. Развитие общества зашло в тупик. Бесконтрольное размножение людей привело Землю в упадок: загрязнению, нехватки ресурсов, вымиранию животных. Планета отравлена, и, единственный способ ее сохранить — это уменьшить количество жителей. В первую очередь, наиболее «токсичные» слои населения: необеспеченных, больных, старых, плохо образованных, преступных, неспособных нести миру благо… Посудите сами, что бы вы делали, если бы умирал ваш дом? Разве не пытались бы его спасти? Поэтому я на правах главы правительства Океании, от лица всей нашей планеты, прошу вас не вмешиваться в дела человечества. Позвольте нам сохранить нашу Землю.