Дикон Шерола – Союзник (страница 61)

— Твой дорогой Дмитрий сам убил большую часть населения земного шара, — с горькой усмешкой заметил Руслан. — И, если он такой герой, коим вы его считаете, что же он до сих пор делает здесь? Почему сам не выйдет и тем самым не спасет свою группу?

— Потому что я — не идиот, — произнес Дмитрий. — Как тебе уже известно, я — бывший «процветающий», и я прекрасно знаю, как работают эти люди. Они пообещают что угодно, чтобы добиться своего.

— Ты просто жалкий трус! — Гаврилов буквально выплюнул эти слова. — Ссыкло, которое привыкло прятаться за спины других людей. Если сегодня кто-то погибнет, эта кровь будет на твоих руках.

— На моих руках много крови, — ледяным тоном ответил Дима. — Именно поэтому я с уверенностью могу сказать, что как только вы отдадите им меня и Фостера, вас тут же уничтожат. Единственное, что им мешает сделать это прямо сейчас — моя способность управлять «костяными». Они правильно сказали: вы можете сами решать свою судьбу. Либо довериться врагу и быть убитыми, либо действовать по плану и дать ему отпор.

— По поводу Фостера будет решать высшее руководство, — внезапно произнес Кирилл Матвеевич. Даже он не хотел брать на себя ответственность за судьбу целого города. Если «процветающие» не лгали, возможно, уже через пятьдесят две минуты и двенадцать секунд Петербург выйдет из войны. А следом, быть может, и вся страна.

— По поводу Фостера никто ничего решать не будет, — в голосе Дмитрия послышалась сталь. — Хотя бы вы, Кирилл Матвеевич, не ведитесь на эту чушь. Фостер перебил почти половину Совета Тринадцати, и он может уничтожить еще столько же. У него есть способности, которых нет ни у кого из нас. Прошу вас, не надо ничего докладывать Волкову.

— А если они не лгут? — задумчиво произнес Иван. Даже ему на миг захотелось представить, что война закончилась.

— Они лгут, — ответил Дмитрий. — Надо действовать дальше по плану. Сейчас они дали нам час. Превосходно! За это время Морозов и его люди снимут еще часть стекла. А по истечению часа мы призовем «костяных».

— Безумие! — вырвалось у Стаса. — А что потом? Будем сидеть и ждать, пока эти твари разбегутся по своим делам?

— Повторяю: как только их станет меньше, мы с Альбертом разгоним их окончательно.

В какой-то момент в комнате снова воцарилось молчание. Каждый пытался принять для себя решение, как правильно поступить и при этом остаться в ладах с собственной совестью. Если ситуация с Дмитрием была более-менее однозначной, то соблазн избавиться от Фостера становился все сильнее. Наемника и так уже ненавидели за его скользкий характер, а с теми условиями, которые предложили за него «процветающие», и вовсе хотелось сдать мерзавца безо всякого промедления. Единственным противником такого решения оставался Дима. Иван и Альберт тоже колебались, прекрасно помня, насколько хорошим бойцом показал себя этот парень. В каком-то смысле Эрик был их козырем. Да, чертовски непредсказуемым, злым, эгоистичным, насмешливым и беспринципным, но он в который раз доказал, что может приносить пользу…

Время шло, а окончательное решение до сих пор не было озвучено. Каждый задавался вопросом, как правильнее поступить, но верного решения в данной ситуации так и не находил. Никто не мог быть уверен в том, что «процветающие» выполнят свое обещание.

— Время заканчивается, — с досадой произнес Алексей, глядя на то, как на таймере начинают таять последние десять минут. — Мы должны еще раз все хорошенько обдумать и принять решение. Второго шанса нам не дадут.

— Решение уже принято, — резко прервал его Дмитрий. — Действуем так, как было договорено.

— Мы с тобой ни о чем не договаривались, — сквозь зубы процедил Руслан. — Вместо того, чтобы сидеть здесь, ты должен был выйти к ним сам и не подставлять под удар свою группу. Но ты — чертов…

— Я сказал, прекратить! — повысил голос Кирилл Матвеевич. — Больше тема не обсуждается. Лесков остается с нами, и не нужно его провоцировать. А что касается Фостера…

При упоминании наемника голос Ермакова-старшего внезапно утратил былую уверенность, и присутствующим стало ясно, что даже командир не разделяет точки зрения Дмитрия. Своим Кирилл Матвеевич считал только Лескова, которому изрядно пришлось потрудиться, чтобы добиться его расположения. Что касается Эрика, то Ермаков-старший считал его редкостным подонком, который предаст их при первой же возможности.

Эрик чувствовал на себе угрожающие взгляды солдат и все отчетливее понимал, что его шансы на выживание практически равны нулю. Эти люди сдадут его. Определенно, сдадут. И даже мнение Барона в данной ситуации не имело никакого значения. На карте стояла мифическая свобода Петербурга, пустое обещание, которое никто не собирался выполнять. Но в минуту отчаяния люди готовы поверить во что угодно, лишь бы это соответствовало их надеждам.

«Попытаться убить их? Допустим, но куда потом? Путь на Спасскую мне будет закрыт, а на поверхности я долго не продержусь», — лихорадочно думал парень.

Какое-то время присутствующие продолжали вести отчаянным спор, который с каждой уходящей минутой становился все эмоциональнее.

— «Костяные» уничтожат роботов, но в итоге мы все равно окажемся в ловушке! Если эти твари не захотят уходить, нам конец! — воскликнул Алексей. — Они ни черта не уйдут, потому что запах лихтина для них означает легкую добычу. Сраный фастфуд! Только представьте, что будет, если Лескову не удастся их отпугнуть?

— Тогда я уведу их от вас, — голос Эрика прозвучал неуверенно, словно парень пытался на что-то решиться. — Буду… приманкой.

Дмитрий резко обернулся на Фостера, не веря услышанному: неужели этот парень осмелился озвучить то, что не решился сказать он сам. Лесков и сам подумывал о том, что именно Эрик сможет сыграть роль приманки. В случае особой опасности он всегда может на какой-то момент исчезнуть, тем самым озадачив своих преследователей, а затем появиться вновь уже на плюс-минус безопасном расстоянии. Вот только Дмитрий полагал, что Эрик это будет делать под внушением.

— Если выйти через ворота, ведущие к набережной, — тихо продолжал Фостер, — можно попробовать перегнать часть этих уродов на другой берег. Тогда вам хватит времени спуститься в тоннель.

В этот момент Лесков испытал укол совести. Он ведь был готов пожертвовать этим американцем, прекрасно понимая, что шансы уйти от «костяных» даже со способностями Эрика практически равны нулю.

Фостер снял с себя шлем, и в полумраке его глаза тоже окрасились медным. В неверном алом свете этот парень показался еще моложе своих лет, однако на его красивом лице больше не было страха. Взгляд сделался острым, словно бритва, и Эрик уже с нескрываемой насмешкой добавил:

— Полторы минуты. Решайте. Либо поверите моему бывшему начальству и сдохните, либо поверите мне и доберетесь домой живыми. Во всяком случае, хотя бы часть из вас.

— Можно загнать «костяных» на мост и взорвать его, — задумчиво произнес Кирилл Матвеевич. — Поднимем одну «пташку» и проверим, насколько хорошо плавают эти ползучие гады… Не знаю, как вы, ребята, но я не верю «процветающим». Возможно, сейчас мы допускаем самую главную ошибку в нашей жизни, но я предлагаю не слушать этих выродков и действовать согласно нашему прежнему плану… Ну что молчите, парни?

— Я тоже им не верю, — сухо произнес Иван. — Они могут обещать, что угодно. Я еще удивлен, что они не потребовали сдать еще и Вайнштейна, чтобы обезоружить нас окончательно.

— Они, наверное, не думали, что вы возьмете с собой врача, — Альберт криво усмехнулся. — Я согласен с Кириллом Матвеевичем. Верить врагу глупо и недальновидно. Если хотим выжить, придется закрыть глаза на ненависть и разногласия.

Остальные нехотя начали соглашаться, и, когда все цифры таймера обратились в нули, голос робота снова донесся с улицы.

— Ваше решение? — спросил он безжизненным металлическим тоном. Алые нули начали мигать на поверхности стены, нервируя присутствующих. Казалось, вот-вот случится взрыв, который уничтожит весь Петербург.

— Сохрани нас Бог, — еле слышно прошептал Тимур, и в тот же миг Дмитрий кивнул Альберту. Вайнштейн уже знал, что ему нужно делать. Он закрыл глаза и прислушался к энергетике Лескова. Теперь она была еще более нестабильной, и в первый миг напоминала ленту, которую никак не удавалось ухватить. Но вот Альберт почувствовал ее, а вместе с ней и страх, который хлынул в его сознание ледяной волной.

«Процветающие» были практически уверены, что сейчас главные ворота Адмиралтейства распахнутся, и навстречу их роботам выйдет Дмитрий Лесков. Либо он сам решится на подобную глупость, либо его вынудят ослепленные ненавистью и страхом соратники. Но на вопрос «ваше решение?» они не услышали ни согласия, ни отказа, ни угрозы, ни мольбы. Тишину разорвал пронизывающий высокочастотный звук, настолько мерзкий, что захотелось зажать уши. Этот визг впивался в мозг, и с губ обычно тихого и вежливого Лонгвея сорвалось грубое ругательство.

— Вы сказали, что для внушения воли ему нужен зрительный контакт, — в ярости воскликнул новый заместитель главы Совета Энтони Стоун. — Вы что, посмели солгать нам?

— Разве я могу солгать «шепчущему»? — тихо спросил Бранн Киву, задумчиво глядя куда-то в одну точку. — Вы ведь использовали на мне способности одного из ваших полукровок, противиться которым я не способен.