Дикон Шерола – Последний рубеж (страница 64)

— Нет… А вы что, поссорились? Почему? Что-то серьезное?

— Сначала ты расскажешь мне, что с тобой происходит.

— Да не со мной происходит. С тобой, — Альберт снова широко улыбнулся. — Ты знаешь, что сейчас в эту комнату ты зашла не одна?

Эрика машинально обернулась на дверь.

— Опять Фостер что ли? — с опаской произнесла она, вглядываясь в пустоту.

— Нет, моя дорогая! Хоть раз в жизни что-то происходит без него… Но, постой, неужели ты до сих пор ничего не заметила? Третья неделя, конечно, не такой большой срок…

В тот же миг планшет в руках Эрики с грохотом упал на пол, и в комнате воцарилась оглушительная тишина. Воронцова замерла на месте, не в силах поверить в услышанное. Бледная, как полотно, она выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок.

— Господи, ну почему такая реакция? — воскликнул Альберт, бросаясь к своей коллеге и ласково обнимая ее застывшую фигуру. — Это же хорошо.

— Этого не может быть, — севшим голосом прошептала девушка. — Это просто невозможно. Ты ошибаешься.

— Я чувствую энергетику ребенка, — вкрадчиво произнес Вайнштейн, уже жалея, что не подготовил свою подругу должным образом.

— Альберт, я физически не могу иметь детей. Мне было восемнадцать, когда я сделала аборт, и он прошел неудачно. Были осложнения, и врач поставила мне бесплодие. Помнишь, я говорила тебе об Андрее? Мы расстались не потому, что он ревновал меня к работе и не потому, что он ушел к моей подруге, а потому что я не могла родить ему ребенка… Черт подери, почему именно сейчас? Не тогда, когда в моей жизни все ровно и стабильно, а когда идет война, и я не знаю, вернется ли мой муж домой?

— Тише, успокойся! — врач крепче прижал девушку к себе, и та автоматически обняла его в ответ. — Жизнь любит подбрасывать нам сюрпризы, но, я думаю, тебе не стоит воспринимать случившееся в негативном ключе. Для начала поговори с Димой.

— Ни за что! — воскликнула Эрика, немедленно выскальзывая из объятий врача. — Он не знает, что с ним будет завтра, и тут я заявляюсь к нему с ребенком. Нет, Альберт, нельзя так. Только не сейчас. Я буду прерывать беременность. Думала, что это очередная задержка из-за стресса… Проклятье!

Несколько секунд Вайнштейн молча смотрел на испуганную девушку, после чего мрачно произнес:

— То есть, ты принимаешь подобные решения в одиночку? Ничего не сказав ему? А я, значит, должен помалкивать? Буду смотреть в глаза своему другу и делать вид, что ничего не знаю? Как у тебя все складно получается! Знаешь что, моя дорогая, можешь потом меня ненавидеть, но раз ты — такая трусиха, я сам ему все расскажу.

— Дело не в этом… Альберт, идет война…

— Войны идут беспрерывно! А ты лежишь не в грязных холодных окопах, как лежали наши предки, а живешь в подземном городе с лучшим госпиталем и лабораторией бывшей Российской Федерации. Дело не в том, что ты не сможешь родить этого ребенка, дело в том, что ты не хочешь его рожать. Ты же всегда презирала всё, что связано с женскими радостями: замужество, материнство, забота о детях.

Или же ты просто обожглась в прошлом, а сейчас боишься, что и Дима от тебя отвернется. А, может, ты просто не хочешь иметь ребенка именно от него?

Услышав эти слова, Воронцова тяжело вздохнула.

— Дима — первый мужчина, с которым мне по-настоящему захотелось создать семью, — нехотя призналась она. — Вся эта постановка с публичным обменом кольцами не была для меня притворством.

— Для него тоже, — губы Альберта снова тронула теплая улыбка. — Обещай, что поговоришь с ним.

— Хорошо… Но и ты дай мне несколько дней. Мне нужно немного…

— Собраться духом, я понимаю. От меня он ничего не узнает. Ты должна сообщить ему об этом сама… Кстати, а из-за чего вы все-таки поссорились.

— Да так, из-за одной девицы. У всех война, а эта будет расписывать нам потолки…, - с этими словами Эрика презрительно усмехнулась, после чего подняла с пола треснувший планшет и устроилась в кресле. — Так, теперь поговорим, зачем ты хотел меня видеть.

В этот момент Альберт невольно восхитился этой женщиной. Любая на ее месте уже была бы с головой погружена в свои переживания, но Эрика взяла себя в руки и уже выглядела так, словно ничего особенного не произошло. На ее красивом лице появилась знакомая сосредоточенность, и Вайнштейн наконец заговорил о Веронике. Разумеется, он не стал сообщать, что его интерес вызван человеческим состраданием — он говорил о том, что кубинка станет мощным оружием, если научится уничтожать врагов, не причиняя вреда союзникам.

Прошло несколько дней, а Дмитрий и Эрика по-прежнему не общались. Лесков ждал, когда гнев девушки наконец поутихнет, а Воронцова, в свою очередь, не знала, как подойти к нему и уж тем более сообщить столь неоднозначную новость. Лесков знал, что она не может иметь детей, но на него это не произвело такого впечатления, как на Андрея. Казалось, Дмитрий и сам не уверен, стоит ли им производить на свет еще одного полукровку.

На следующий день, когда Лесков по привычке заглянул к Альберту на утреннюю чашку кофе, Вайнштейн все же не удержался и якобы невзначай произнес:

— А все-таки хорошая дочка у Бехтерева растет…

Лесков молча кивнул, особо не заостряя внимания на словах ученого, но тот захотел продолжить тему. Откинувшись поудобнее на спинку кресла, Вайнштейн отпил немного кофе, после чего добавил:

— А ты себе больше дочку или сына хочешь?

— Даже и не знаю, — Дима усмехнулся. — Сына, наверное. С мальчиками как-то понятнее. Научил деньги зарабатывать, и все. А дочь нужно замуж выдать, и чтобы муж нормальным был…

— Зато девочки более послушные и любящие. У Ивана вон какая… Готова в бой идти, лишь бы отца защитить.

— Вика — это скорее исключение из правил.

— А ты когда-нибудь представлял себя отцом? — продолжал любопытствовать Вайнштейн.

— Альберт, всю свою жизнь я либо зарабатывал деньги, либо думал, как выжить. Когда мне было что-либо представлять?

— Ну мало ли, когда у Ивана гостил…

Дмитрий улыбнулся:

— Иван повзрослел раньше всех из нашей компании, хотя в детстве он представлялся мне самым непутевым. Ребенок сильно изменил его, научил ответственности. В каком-то смысле я до сих пор восхищаюсь его поступком… Забрать чужого ребенка — это было мужественно.

— Мне кажется, ты тоже будешь хорошим отцом. Ты надежный. Не каждый бросится из Москвы в Петербург, чтобы доставить лекарство своим друзьям. И далеко не каждый отдаст свою ампулу другому человеку.

— Что-то тебя потянуло на философию, — заметил Дмитрий, с долей иронии наблюдая за своим другом.

«Какая к черту философия?» — мысленно рассердился Альберт. «Я тут едва плакатом перед твоим лицом не машу, а ты ничего не замечаешь. Как можно быть таким умным и таким бестолковым одновременно?»

— Потянуло, потянуло… А тебя когда потянет помириться со своей женой? — мужчина вдруг нахмурился. — Сколько времени вы уже не разговариваете? А она вообще-то переживает.

— Позвольте, она сама меня выгнала. Еще и тебе нажаловалась? — лицо Дмитрия тоже помрачнело.

Врач чуть смутился, понимая, что проболтался, но тут же сообразил, как выкрутиться:

— Я — «энергетик», мне не надо жаловаться. Вместо того, чтобы со мной кофе распивать, лучше бы с ней объяснился.

Несколько секунд они препирались, после чего, Лесков, злой и раздосадованный, покинул кабинет. Его откровенно взбесило, что Альберт лезет в его отношения с Эрикой. Предлагая ей руку и сердце, он не планировал, что отныне на горизонте постоянно будет маячить «энергетик» с мешком бесплатных советов.

Однако, когда первая вспышка гнева утихла, Дмитрий почувствовал, насколько сильно он соскучился по своей жене. Они не разговаривали уже несколько дней, что для влюбленного человека было вечностью. В какой-то миг он поймал себя на мысли, что направляется в лабораторию. Но, прежде чем он успел запросить доступ, двери открылись, и он буквально столкнулся с Эрикой.

— А я как раз к тебе направлялась, — еле слышно произнесла она. Девушке показалось, что если она заговорит громче, ее голос выдаст волнение, которое на данный момент хотелось скрыть.

— А я к тебе, — так же тихо ответил он, немного смутившись. Но, заметив, что губы Эрики тронула улыбка, Лесков улыбнулся в ответ.

— Ты прости за…, - эти слова дались ей нелегко, и Дмитрий не стал выпытывать у нее продолжение фразы. Он прервал ее поцелуем, и она прижалась к нему, чувствуя, что прежняя обида разлетелась в пыль.

Глава XXV

То, что Лесков был шокирован, это ничего не сказать. Известие о будущем ребенке настолько потрясло его, что первые несколько минут он толком не понимал, как воспринимать подобную новость. Шла война, и у них не было не то, что надежды на победу — даже гарантии, что они доживут до завтрашнего дня. Затишье на поверхности напоминало короткую паузу перед следующей, еще более мощной атакой, и глупо было надеяться на внезапное перемирие. «Процветающие» продолжали вычищать планету от «биомусора», коим нарекли большую часть населения Земли, и никто не знал, когда они наконец насытятся.

Беременность Эрики случилась катастрофически не вовремя, однако показывать и уж тем более озвучивать свои сомнения Дмитрий не стал. Воронцова пришла к нему, встревоженная и потерянная, и ему ничего не оставалось, как молча обнять ее, как делал всегда, когда желал выгадать еще несколько секунд на размышления. Он пытался свыкнуться с услышанным, осознать это и наконец понять, что чувствует. В фильмах главный герой либо кружил свою женщину на руках, либо приходил в ярость, но он, Дмитрий, чувствовал себя абсолютно беспомощным.