Дикон Шерола – На пересечении (страница 53)

Бывший владелец лошади остался лежать на земле, боясь подняться и привлечь к себе внимание колдуна. Впрочем, Эристель и сам не желал тратить на него время: минуя главные улицы, он поехал к западным вратам. Решение лекаря искать выход именно там было обусловлено еще одной причиной: в то время как Элубио Кальонь и его колдуны могли планировать нападение, Эристель посчитал, что ему тоже нужно подготовиться.

VI

В какой-то момент напряжение в городе стало напоминать натянутую струну, которая вот-вот должна была лопнуть. В то время как одни люди стремились добраться до главных ворот, другие, которые уже там побывали и теперь бежали им навстречу, чтобы укрыться в своих домах. Но большинство предпочитало держаться Пустынных Джиннов, наличие которых заставляло людей уверовать в то, что само небо прислало невинным такую защиту. Сидя у ворот, испуганные горожане обсуждали увиденное, успокаивали друг друга и заверяли, что боги не допустят их смерти. Несколько лекарей, которые так удачно оказались в толпе, обрабатывали раны пострадавших, пытаясь облегчить их боль.

Уличный бард по прозвищу Колокольчик к главным вратам не пошел. В первую очередь он руководствовался тем, что жестокий чернокнижник, скорее всего, направится туда, где собралось наибольшее количество людей. Будь он на месте доктора Эристеля, жаждущего расправы и кровопролития, то немедленно отправился бы искать самую большую толпу. Кто-то из горожан поговаривал, что у главных ворот безопаснее, так как там находятся Пустынные Джинны, но Лина подобное не слишком успокаивало. Он своими глазами видел, что рассерженный колдун сотворил на главной площади с кузнецом, поэтому решил, что больше к толпе и близко не подойдет. Нет, самое разумное в данной ситуации — держаться от всех подальше.

В доме, где бард арендовал чердак в качестве места для ночлега, мужчина тоже решил не оставаться. Люди говорили про какое-то существо, созданное колдуном, которое нападает на горожан и пожирает их. Сталкиваться с подобным Колокольчику совершенно не хотелось. Он думал о том, где ему надежнее всего будет укрыться. На ум приходила крепость городской стражи. До нее недолго было добираться, там наверняка будет охрана, вот только где гарантия, что именно туда Эристель не направится в первую очередь? В крепости хранились изъятые магические артефакты — об этом Колокольчику проболтался солдат, который выпивал с ним за компанию в трактире «Подкова». Кто знает, вдруг Эристель отправится напрямую за ними? К тому же Элубио Кальонь велел солдатам собраться на площади перед замком, а это означало, что в крепости из охраны останутся только самые хилые.

Когда горожане двинулись к дому Пехира, Колокольчик не пошел туда по той же причине, что и к воротам: у господина Агль опять-таки собиралась толпа. Возможно, на данный момент самым безопасным местом в городе будет жилище самого Эристеля, которое сейчас наверняка пустует. Но, вспомнив о наличии Двуглавого Точи и старика Джерома, мужчина мигом отбросил от себя столь соблазнительную идею. Нет, нужно найти такое место, где никогда не бывает многолюдно. У западных ворот наверняка соберется какое-то количество людей, но у выхода из города располагалось то, что вряд ли заинтересует чернокнижника. Как, собственно, и горожан.

Сердце Стагра забилось чаще, и мужчина почувствовал, как надежда вновь начинает теплиться в его груди. Главное — выбраться из центра города и не попасться чернокнижнику на глаза, а в этом Колокольчик был весьма неплох. Сколько раз ему приходилось убегать от городской стражи — уже не вспомнить, однако именно эти погони помогли ему изучить самые тихие закоулки.

До западных ворот Лин и впрямь добрался без труда. Зная самый короткий и при этом безопасный путь, мужчина бежал туда, где с неизменным постоянством находил убежище от стражников или разъяренных горожан. Старое кладбище, которое решили не выносить за стены города из-за Склепа Прощания, десятки раз выручало непутевого барда, и сейчас Лин был уверен, что и в этот раз излюбленное убежище его не подведет.

На кладбище и впрямь оказалось безлюдно. Среди ясного дня это место казалось едва ли не самым уютным после всего того безумия, что творилось в центре города. Осторожно пробираясь между памятными статуями, Лин внимательно огляделся по сторонам и пробежал оставшиеся десять шагов по открытому пространству, после чего оказался под сводами Склепа Прощания. Здесь больше не пахло дымом, однако языки пламени облизали белые стены копотью, отчего на миг барду сделалось жутковато. Он вспомнил, как здесь сжигали Шаоль Окроэ, и по коже мужчины побежали мурашки. Но испугала его не мысль о том, что призрак темной ведьмы может бродить по кладбищу, а то, как вели себя горожане, сжигая тело несчастной. Люди ведь всегда предпочитают придумывать чудовищ, чтобы хоть кто-то оказался страшнее их самих.

Тяжело дыша после длительного бега, Лин опустился на пол и стер со лба пот рукавом рубашки. Несколько минут он пытался восстановить дыхание, после чего вновь огляделся по сторонам, прислушиваясь к доносившимся до него крикам. Удивительно было то, как на фоне всего этого безумия весело щебетали птицы, словно и знать не знали о происходящем.

Колокольчик решил не покидать склеп до тех пор, пока не наступит темнота. Тогда он попробует добраться до ближайшего дома и стащить оттуда немного еды. Если чернокнижник убьет всех, извиняться барду уже будет не перед кем, но в душе мужчина надеялся, что городская стража и колдуны Элубио Кальонь все-таки остановят чудовище. Быть может, даже публично сожгут его на городской площади, чтобы другим мерзавцам было неповадно.

Тем временем в небольшом деревянном домике семьи Жикирь Матильда сидела на тяжелом деревянном сундуке и жалобно плакала. Весть о том, что ворота, ведущие из города, заперты магически, вызвала у женщины приступ отчаяния. Она надеялась, что сможет уйти из города, унеся с собой хоть какие-то вещи, но проклятый Кальонь лишил всех последнего шанса на спасение. Лукио сказал, что на улице слышно, будто Элубио собирает войско и готовится к наступлению, и что один из солдат, чью лошадь забрал некромант, успел доложить о том, что доктор Эристель направляется в сторону западных ворот.

— Отобьемся, дорогая! — ласково произнес рыбак, поглаживая супругу по плечам. Та взяла его за руку и нежно пожала ее.

— О, Лукио, если боги нас пощадят, начнем все по-новому, — в порыве отчаяния воскликнула Матильда. — Будем жить в любви и радости, будем поддерживать друг друга и помогать. Видит небо, мы оба исправимся в лучшую сторону. Будем добрыми и законопослушными, будем жить по совести и относиться к людям с уважением. Вот Амбридия Бокл — у нее никогда ничего хорошо не сложится, а у нас все получится. Вот увидишь, Лукио, все получится.

Сидя в обнимку на деревянном сундуке, супруги Жикирь старались утешить друг друга чем могли. Перед лицом опасности Матильда вновь стала той кроткой и любящей женщиной, которую Лукио помнил еще до свадьбы. В тот момент рыбак даже подумал о том, что он впервые чувствует себя счастливым за столь долгое время.

В это самое время Эристель приближался к западным вратам. На миг он натянул поводья, заставляя коня остановиться: здесь энергетика второго чернокнижника казалась ему особенно сильной. Лекарь чувствовал, как колдун наблюдает за ним, но при этом в бой вступать не торопится. Защитное заклинание, которое не позволяло выйти за черту города, действовало и здесь, однако стражи на стенах было в разы меньше. Атаки со стороны болот город не ждал, поэтому все охранники находились преимущественно у главных ворот.

Понадобится некоторое время, чтобы разрушить чары, но Эристель был уверен, что сможет с ними справиться. Вопрос заключался в том, как будет действовать его основной противник? Определенно, он выжидал неспроста. Хотел посмотреть, что будет дальше или…?

Услышав приближающийся топот копыт, лекарь понял, что погоня настигает его. Видимо, Элубио Кальонь был настолько нетерпелив, что велел своим колдунам переместить войско магическим путем, отчего оба несколько ослабли, но солдат все-таки переправили.

Пришпорив коня, Эристель стремительно свернул с главной дороги на узкую тропинку, ведущую в сторону городского кладбища. Черный конь с легкостью перепрыгнул через невысокую ограду и приблизился к Склепу Прощания, после чего Эристель спешился, а животное рухнуло замертво.

Взбежав по ступеням, ведущим в склеп, лекарь достал из внутреннего кармана своей мантии нож для бумаги, который ранее пригодился ему для защиты комнаты в замке. Полоснув себя по ладони, он начал рисовать кровью какие-то символы, при этом что-то торопливо нашептывая. Закончив рисовать на одной стене, он перешел к другой и так до тех пор, пока на всех четырех не появились багровые руны.

— Перестаньте ползать с места на место, господин Стагр, я с самого начала знал, что вы здесь, — произнес Эристель, внезапно посмотрев на барда, который, посерев от ужаса, жался в противоположном углу.

Стремительное появление колдуна на кладбище застало Лина врасплох, отчего мужчина не успел не то что скрыться, а даже подняться с пола. Страх перед неминуемой гибелью охватил мужчину, и единственное, на что у него хватило сил, — это отползти в самый дальний угол, пока чернокнижник занят своим жутким ритуалом. Расширившимися от ужаса глазами бард следил за манипуляциями колдуна, понимая, что секунды его жизни сочтены. Однако, покончив с одной стеной, Эристель перешел к другой, не обращая на Лина ровным счетом никакого внимания.