Дикон Шерола – Части 3-5 (страница 105)

— Я вижу, что вы ничего не знаете, — Дмитрий еще пытался подселить девушке тень сомнений. — Иначе бы не говорили все, что приходит на ум, точно школьница, пытающаяся угадать правильный ответ.

— Я действительно в этом вопросе еще «школьница». За несколько недель до случившейся катастрофы меня приняли на работу в московский институт, который отвечает за изучение способностей «полукровок». Если бы все получилось, я была бы одним из тех, кто сейчас разрабатывал бы сыворотку для обращения полукровки в его настоящую форму. Уже доказано, что это возможно.

Зря она это сказала. Ее фраза всколыхнула в Дмитрии новую волну раздражения.

— Так вот откуда эти замашки, — ледяным тоном заметил он. — «Иные» для вас — не люди, а так, материал для забавы. Эксперименты, игра в науку, и как приятное дополнение — самолюбование и чувство собственной важности. Ладно я еще мог откупиться от желающих заставить меня работать на спецслужбы или подыхать в лабораториях, а что делать тем, кто не имел такой возможности?

— В лабораториях никого не убивали. Это было добровольно…

— Это вам так сказали? — Дмитрий приблизился к Эрике, пристально глядя ей в глаза. — Выслеживали, находили, пытались завербовать в спецслужбы. Если «иной» соглашался, то его использовали с таким же удовольствием, как меня использовал ваш отец. Если «иной» не соглашался, его начинали ломать. Если не сдавался, то отправляли в лаборатории. Если было особо опасен — убивали.

— Это может быть где-то за границей…

— Это везде так, — прервал ее Дмитрий. — «Иного» спасали только деньги и связи. Все. Других вариантов не было.

— Значит, вы отпустили Призрака, чтобы отомстить моему отцу? За вылазки, на которые он отправлял вас?

— Вы опять за свое? — Лесков усмехнулся. — Опять придумываете мне какие-то мифические способности? Левитация, хождение по воде, превращение воды в вино…

— Ну вы и подонок, Лесков! — с ненавистью вырвалось у Эрики. — Мой отец заступился за вас, когда вас хотели расстрелять, а вы подставили его! Сукин сын!

Прежде чем девушка успела влепить ему пощечину, Дмитрий перехватил ее руку и ощутимо стиснул запястье. Завязалась короткая борьба, в результате которой Лесков получил несколько царапин, но все же удержал Эрику в объятиях, не позволяя ей продолжить этот бессмысленный поединок. Внушение он использовать не стал, чтобы тем самым не подтвердить ее подозрения.

— Тшш…, - произнес он. — Разве можно даме с двумя красными дипломами вести себя подобно дикарке и так сквернословить?

— Я всем расскажу, кто ты! — выпалила Эрика.

— Кто же вам поверит, моя дорогая? Вы ведь сами подтвердили, что я — обычный человек, предоставили множество анализов в качестве доказательств, поставили свою подпись под сотней документов. Или вы признаетесь, что обманули руководство Петербурга? Да что там Петербурга? Москвы! Вы к чертям лишитесь своей должности и хорошо если будете делать больным перевязку.

— Зато моего отца отпустят, — сквозь зубы процедила девушка и снова попыталась ударить Дмитрия побольнее.

— Подставите Альберта… Или же, я предлагаю вам новый договор.

— Я уже знаю, что представляют из себя ваши договоры.

— Тем не менее послушайте…

Эрика снова протестующе дернулась. Еще никогда в жизни она не испытывала столь безудержной ненависти. Если бы прежде кто-то сказал ей, что она попытается ударить своего собеседника, то она бы посмотрела на такого человека, как на ненормального.

— Послушаете? — уже мягче спросил Дмитрий. Их глаза встретились: его, насмешливые, и ее, полные ярости. Затем девушка все же нехотя кивнула.

— Для начала я отпущу вас, и мы поговорим, как цивилизованные люди, — продолжил Лесков. — Надеюсь, вы больше не будете пытаться расцарапать мне лицо?

— Не буду. Я придумаю что-то более действенное, например, яд… Ну же, пустите!

Лесков разжал руки и отступил на несколько шагов назад.

На миг воцарилось тяжелое молчание. Со стороны могло показаться, что Дмитрий ждет, когда Воронцова возьмет верх над своими эмоциями, но на деле парень все еще обдумывал, как заставить эту девицу сохранить его тайну. Если бы на его месте сейчас стоял Бранн, этот диалог вообще бы не состоялся, так как Эрика уже давно была бы мертва. В таких вопросах Киву предпочитал не рисковать. Но вот Дмитрий все еще не мог перейти последнюю черту. Одно дело — убирать неугодных бандитов, другое дело — молодую девушку, которая помогала Альберту создавать лекарство.

Словно прочитав его мысли, Эрика встревоженно посмотрела на Лескова. Ее рука замерла, перестав отбрасывать с лица мокрые пряди волос, а затем девушка отступила на несколько шагов.

— Если со мной что-то случится…, - начала было она.

— Прекратите. Если бы мне это было нужно, с вами бы уже давно что-нибудь случилось.

— Так что за договор? — девушка попыталась вернуть своему тону прежнее спокойствие.

Чуть помолчав, Дмитрий тихо ответил:

— Я вытащу полковника из тюрьмы. Не уверен, что его восстановят в должности слишком быстро, но дефицит опытных людей скажется.

— И как же вы это сделаете?

— Это уже мое дело. А вы в свою очередь наберетесь терпения и сохраните мою небольшую тайну. И свою собственную репутацию.

— Вы торгуетесь свободой моего отца!

— Не торгуюсь, Эрика, — Дмитрий отрицательно покачал головой. — Я лишь хочу, чтобы мы научились мирно сосуществовать под одной крышей. Видите ли, в чем заключается загвоздка… Если выяснится, что я — иной, то мне придется раскрыть и других себе подобных. Среди которых, кстати, немало ваших знакомых.

Услышав эти слова, Эрика на миг опешила:

— То есть, вы здесь не один — «иной».

— Разумеется, не один.

Девушка не знала, что делать. Она чувствовала, что идет на сделку с собственной совестью. Как хорошей дочери, ей следовало немедленно раскрыть Дмитрия и тем самым вытащить своего отца на свободу. Но при этом ее саму бы обвинили во лжи и скорее всего отстранили бы от работы всей ее жизни. Но если сейчас она отбросит эмоции и согласится на условия Лескова, возможно, все волки будут сыты, и все овцы останутся целы. И вообще, где гарантии, что Дмитрий действительно что-то внушил ее отцу? Быть может, ее догадки не имеют под собой никакой почвы, и она сейчас голословно обвиняет того, кого недавно пыталась защитить. А еще его слова о других «иных». Кто они, эти другие? Неужто Степанов? Или, может, Алферов? А, может, и вовсе — Вайнштейн?

— Вы должны вытащить его на свободу как можно скорее, — еле слышно произнесла Эрика. — Не знаю, как вы это сделаете, но, надеюсь, у вас хватит чести сдержать слово. И еще…

Девушка все же не смогла не озвучить это условие:

— Я продолжу изучать полукровок на вашем примере. Но теперь все будет иначе. Вы расскажете мне все, что знаете: откуда вы взялись, как проявились ваши способности, что влияет на них…

Дмитрий мысленно усмехнулся. Он слышал, что некоторые ученые буквально одержимы своей работой.

— Хорошо. Я вам все расскажу. Надеюсь, начав все сначала, мы сумеем хотя бы немного подружиться.

— Вот уж в этом я очень сильно сомневаюсь, — ответила Эрика, после чего поспешно покинула комнату.

Глава XIII

Несмотря на сомнения они оба сдержали свое слово. Воронцова не стала рассказывать тайну Лескова руководству, а Дмитрий в свою очередь вызволил отца девушки из тюрьмы. Для этого ему в который раз пришлось предстать перед главами станций и изложить несколько измененную версию того, что произошло на том злополучном допросе. Поначалу его слова казались странными, едва ли не безумными, но после переговоров с Москвой, неожиданно было принято решение отпустить Андрея Николаевича Воронцова на свободу. В руководящей должности его, разумеется, не восстановили, однако уже то, что его жизни ничего не угрожало, Эрика и ее брат восприняли с огромной радостью.

На последнем собрании в оправдание Полковника Дмитрий сообщил о том, что Эрик Фостер или, как его еще называют, Призрак является самым что ни на есть настоящим «иным». Тем самым существом, информация о которых долгое время замалчивалась властями. А Андрею Николаевичу попросту не повезло попасть под его гипнотическое влияние во время проведенного допроса.

— Чтобы внушать свою волю, Призраку требуется зрительный контакт, — рассказывал Лесков. — В подобные моменты влиять он может только на одного, поэтому остальных эта напасть не коснулась. Наверняка, он выбрал полковника лишь потому, что тот являлся главным, и от него зависела дальнейшая судьба пленника.

На вопрос, почему Дмитрий не рассказал об этом сразу, Лесков в который раз солгал. Он сослался на то, что попросту не верил в «иных» до этого момента, и считал, что все это байки. Ему казалось, что Ричард Сильверстайн разыгрывает его, рассказывая подобные бредни про Призрака. Тем более что этот рассказ сопровождался уже не первым в тот вечер бокалом коньяка. И лишь сейчас, хорошенько подумав, Дмитрий все-таки решил поделиться своими подозрениями.

Однако на решение глав станций все же повлияли не столь слова Дмитрия, сколь недовольство солдат, которое росло в геометрической прогрессии. Многие не верили, что Андрей Николаевич мог добровольно отпустить Призрака, и расценивали его действия лишь нежеланием убивать человека руками других людей. В мире, изуродованном глобальной катастрофой, человеческая жизнь стала куда большей редкостью, чем прежде. И, быть может, Полковник решил, что пусть этот новый мир сам вынесет преступнику приговор. От «костяных» палачей, которые рыскали по Петербургу в поисках еды, Эрику Фостеру нельзя было спастись.