Дидье ван Ковелер – Война с деревьями начнется тринадцатого (страница 27)

– Кажется, он сейчас сказал, что любит вас.

– Спасибо, – шелестит дуновение, распространяясь волной радости по моему телу.

Старуха порывисто хватает меня за шею и смачно целует в лоб.

– Ты очень плохо врешь, но я тебе верю. Ладно, езжай домой или ночуй здесь, если хочешь.

Пока я лихорадочно соображаю, что мне делать, в моей голове возникает три картины. Бренда, спящая в одной комнате с покойником. Дженнифер, заросшая бурьяном, ставшая живым мертвецом. Родители, которые ужинают в одиночестве, глядя на мой пустой стул и представляя, как из клеток их сына создают вакцину на благо человечества. И грязная тайна, о которой мать наверняка уже догадалась, если она хоть на минуту отрывается от экрана. О том, что ее мужа любит другая женщина, собирающаяся разрушить его семью, посулив ему материальную выгоду и блестящее будущее.

Где во всем этом мое место? В чем мой долг? Что сейчас нужнее всего? И как найти путь к тому эгоистическому счастью, которое велела искать старая дама?

– Не хочу давить на тебя, – снова раздается внутри меня голос Пиктона, становящийся все тише и глуше. – Но если я тебе нужен сегодня, то поторопись, Томас… Больше я не смогу вернуться.

Вдова встает и направляется к буфету. Она не взяла палку. Такое впечатление, что теперь она и ходит гораздо лучше. Эдна отрезает толстый ломоть гусиной печенки и кладет его около эклеров с йогуртом, фаршированной птицы, индейки в желе, засахаренных фруктов, корнишонов и других экзотических деликатесов, которые я раньше никогда не видел.

– Я отнесу тарелку той молодой женщине, – говорит она. – Не то чтобы я сомневалась в Леонарде, но он всегда был порядочным юбочником. И заметь, я его понимаю: если выбирать между моей штопальной иглой и сновидением красивой блондинки, ответ очевиден… В любом случае от ревности я молодею.

Она поворачивается ко мне, и я вдруг вижу улыбку на ее заплаканном лице в черных и голубых разводах потекшей косметики.

– Итак, молодой человек… где ты решил провести эту ночь?

Суббота

Третья попытка

20

В центре управления мигают два десятка мониторов, звучит сигнал тревоги, который транслируют станции преобразования энергии, находящиеся в разных частях страны. За пультами работают операторы, их лица озабочены и напряжены. На одном из мониторов изображение принимает обычный вид, а сигнал умолкает. Лицо оператора светится торжествующей улыбкой, но она вянет уже через три минуты, когда экран снова начинает мигать, а сигнал тревоги возобновляется.

– Проблема не в преобразователе энергии, мадам, а в ее источнике.

– Я знаю.

Закинув ногу на ногу, Лили Ноктис сидит в кресле своего брата и смотрит на часы, на циферблат которых транслируются те же самые изображения.

– Терминал в Импервиле работает с перегрузкой, – объявляет механический голос. – Угроза третьего уровня, рекомендуется остановить станцию через пятнадцать минут.

– Мне выполнять указание, госпожа министр?

– Пока нет. Покажите мне для примера какой-нибудь работающий объект.

На пустом экране возникает мозаика из картинок.

– Узнаешь? – шепчет Лили, подняв глаза к потолку, туда, где находится моя точка обзора. – Извини, что мешаю спать, но тебя это тоже касается.

Она вынимает шпильку из волос и пробегает ею по клавишам миниатюрной клавиатуры, встроенной в часы-браслет. Из мозаики выдвигается фотография Дженнифер, привязанной к больничной койке. В углу экрана мерцают буквы и цифры. Булавка пробегает по десятку клавиш, извлекая из них приятные звуки. Дженнифер поворачивает голову и открывает один глаз.

– Ты ведь мечтаешь это сделать, Томас, правда? Так делай, у тебя есть для этого средства. Но не во сне.

Она поворачивается к оператору и бросает со вздохом:

– Останавливайте станцию.

Дверь с шумом отъезжает в сторону, пропуская министра госбезопасности и полковника медицины, руководящего вакцинацией.

– Что происходит? – взвизгивает Джек Эрмак.

И сразу смягчается, увидев в начальственном кресле Лили Ноктис. На его лживой физиономии отражаются противоречивые чувства.

– А, так это вы меня вызвали? Вашего брата нет?

– Он сегодня занят. Я его заменяю.

– Вижу, – улыбается усатый карлик. – Вы предпочитаете работать в ваших министерствах по очереди. Сегодня вы – министр игры, а ваш брат – министр энергоресурсов, а завтра – наоборот.

– Вам это мешает? – осведомляется она, убирая шпильку с циферблата. – Вы занимаете третий пост в правительстве, а мы – первые два. Полагаю, я ответила на ваш вопрос, если он у вас был. Какова ситуация с мутантами?

Потупив взгляд, Джек Эрмак придирчиво осматривает свои до блеска начищенные ботинки.

– Мы столкнулись с проблемой, – вздыхает он.

– Я знаю.

Он поднимает голову к мигающим экранам, и его взгляд останавливается на Дженнифер, привязанной к больничной кровати. Он беспомощно разводит руками.

– Я не понимаю, Лили.

– А я понимаю. Организмы подростков борются. Их человеческая сущность входит в конфликт с растительной.

– Так в этом и состоит наша цель! Без конфликта, без хаоса не будет производства энергии!

– Да, но трансформаторам не удается ее регулировать. На трех станциях из пяти перегрузка, отказ оборудования и перебои в питании. Что скажете, полковник Флеш?

– Возможно, причина в методах получения энергии, – робко говорит полковник медицинской службы, которому до этой минуты удавалось оставаться незамеченным.

– Занимайтесь лучше своими делами! – вскидывается Джек Эрмак. – Я тридцать лет истязаю людей и не нуждаюсь в советах врача! Но признаю, что материальные ресурсы имеют свои ограничения, – добавляет он, смягчив тон и обращаясь уже к Лили. – Как вы знаете, даже при работе с совершенно нормальными заключенными-уголовниками аккумуляторы страдания показали себя очень ненадежными…

– Поэтому я и предложила вам использовать гибридную энергию, – перебивает Лили Ноктис. – Вы меня уверили, что это будет гораздо эффективнее.

– Я уволю своего технического консультанта, – отвечает карлик. – Но я с самого начала говорил, что это чушь собачья! Единственное разумное решение – вернуться к прежней системе. То есть восстановить Аннигиляционный экран! Мы возвратили на Землю душу Пиктона, и я знаю, как заставить его сотрудничать с нами. Дайте мне добраться до Томаса Дримма! Достаточно пригрозить ему пыткой…

– Вы представляете, сколько нужно времени и энергии, чтобы получить необходимое количество антиматерии и вывести ее на орбиту? – перебивает она. – Пиктону понадобилось на это десять лет, и он тогда не маялся внутри плюшевого медведя. Поэтому даже не думайте о прошлом, Эрмак. Мы разработали непостоянный источник энергии. Так давайте его стабилизируем.

– Но каким образом?

– Умертвим всех подростков.

Раскрыв рты, двое мужчин смотрят на министра, которая уронила эти три слова небрежным тоном, поправляя локон.

– Но, – лепечет доктор, – это… это…

Он замолкает, не в силах подобрать соответствующий эпитет.

– Ну?

– Это зло, – просто говорит он.

– Ну и что? – улыбается она. – Из зла рождается добро.

– Но это бессмысленно с экономической точки зрения, – замечает Эрмак. – Если мы сейчас умертвим всю молодежь, чтобы получить энергию для взрослых, кто потом будет обеспечивать пенсионеров?

– Они же и будут. В энергетическом отношении у нас 80 процентов подростков-мутантов, которые являются поставщиками энергии, и 20 процентов – ее потребителей. С экономической точки зрения это безупречная модель. Тем более мы отобрали лучших по генетическому материалу, социальному и финансовому положению. Пенсионеры не пострадают.

– К тому же, – подхватывает доктор, которому не терпится загладить свою оплошность, – через вакцину, поступившую в организм, можно передавать любые импульсы. Достаточно изменить длину волны. Сейчас все вакцинированные получили один и тот же импульс, но его можно усилить, уменьшить или вообще отменить процесс мутации. Это очень удобно.

– Прошу прощения, если испорчу вам радость, – замечает Джек Эрмак, – но хочу напомнить очевидное. Если из-за мутации доноры энергии умрут, то теперь, когда Аннигиляционный экран уничтожен, их души станут для нас недоступны.

– То есть, по-вашему, у растений есть душа? – равнодушно уточняет Лили.

Двое мужчин молча смотрят на нее. Она продолжает:

– Если мы доведем до конца мутацию подростков, прежде чем у них наступит, скажем так, смерть мозга, то их энергия никуда не денется, и ею будет очень легко управлять. Разве не так? Это психосоматическое явление, которое вызывает всплеск напряжения.

– Вы хотите сказать, – осторожно спрашивает доктор, – что их души покинут Землю, но жизненные функции будут поддерживаться их растительным ДНК?

– По крайней мере, это стоит проверить, мне кажется.

Поскольку Лили занимает в правительстве пост номер два, они выражают согласие, просто опустив веки, – на тот случай, если потом она обвинит их в провале эксперимента.

– Начнем, – продолжает она. – Беру первый попавшийся код. XX2B12K238.