Дидье ван Ковелер – Конец света наступит в четверг (страница 23)

Бренда объясняет это и энергично тащит меня к стойке «ВИП‐ приглашения». «Горилла» удрученно улыбается.

– Как министр? – спрашивает она с беспокойством.

– Сразу видно, что у него не было с собой амулета, – отвечает тот дипломатично. – Господин министр прочел вашу записку. Он распорядился дать вам платиновый бейдж и просит ждать его в машине на стоянке № 7. Он придет, как только освободится.

Бренда, поблагодарив, кладет магнитный бейджик в карман. Едва мы исчезаем из поля зрения охранника, она испускает радостный вопль, потрясая кулаком:

– Вау!

Просто поразительно, как близко к сердцу она принимает мои проблемы. Я расстегиваю молнию куртки и вытаскиваю Пиктона, чтобы он стал свидетелем нашего успеха.

– Я его совершенно не чувствую, этого Бориса, – брюзжит он. – Боюсь, это ловушка. Слушай меня внимательно.

Я испускаю тяжелый вздох, идя за Брендой, которая направляется к стоянке. Она прошла уже несколько контрольно-пропускных пунктов благодаря своему бейджику.

– Я тебе рассказывал о призраках детей, но это не всё… Было еще кое-что в те жуткие четверть часа, пока ты спал. Уже в первую ночь после моей смерти, когда я подключался к твоему мозгу, у меня возникло ощущение, что временами ты теряешь контроль над своим сознанием… Будто кто-то перехватывал тебя на расстоянии – кто-то улавливающий твои электромагнитные импульсы… Остерегайся Бренды.

Я застегиваю молнию, чтобы он заткнулся. Сейчас совсем неподходящий момент, чтобы забивать себе голову придирками старого ревнивца. Подозревать Бренду так же нелепо, как обвинять его самого в том, что он донес на меня полицейским. Но зачем с ним спорить? Если между мной и Брендой существует невидимая связь, то это называется любовью – где уж ему понять это!

Я ускоряю шаг, чтобы догнать ее на аллее, огороженной решеткой, за которой тянутся ВИП‐стоянки. Бренда останавливается перед воротами под номером семь и прикладывает бейджик к сканеру. Ворота раздвигаются, открывая освещенный желтыми лампочками огромный ангар, в глубине которого стоит всего одна машина. Лимузин «Оливка второго отжима» длиной не меньше двенадцати метров предназначен для членов правительства. Это самая красивая машина на свете, не считая «Оливки первого отжима», на которой ездит президент Нарко. Десять вооруженных солдат встречают нас, проверяют платиновый бейджик и сопровождают к лимузину, припаркованному перед дверью гардеробной с надписью «Господин министр».

Шофер выходит, чтобы открыть перед нами заднюю дверцу, и мы попадаем в кожаный салон с мини-баром, киноэкранами, кабинетом и спортивным залом.

– Господин министр просит извинить его за опоздание: ему оказывают медицинскую помощь. Бар в вашем распоряжении.

Дверца со стоном захлопывается. Шофер садится за руль и поднимает затемненное стекло, изолируя салон от кабины.

– Обожаю тебя! – вскрикивает Бренда, смачно целуя меня в щеку. – Это ж надо, оказаться в такой тачке! Конечно, без роскоши можно легко обходиться, но зачем? Шампанское!

Она достает бутылку из серебряного ведерка, откупоривает ее и наполняет два бокала. Я вытаскиваю Лео Пиктона из-под куртки и устраиваю его сзади на белом кожаном диванчике.

Напыжившись, он негнущимися лапами машинально поправляет задранную юбочку, явно забыв, что ему нечего под ней прятать.

– Так вот, – продолжает он своим скрипучим голосом, в то время как Бренда уравнивает пену в обоих бокалах, – я чую западню. Одна часть меня понимает, что необходимо и вполне разумно войти в контакт с Вигором через посредство его дочери, но другая часть ощущает подвох… Слишком легко всё получилось, слишком удачно… Словом, шито белыми нитками.

– Это вам! – я протягиваю ему бокал, который дала мне Бренда.

Он смотрит на меня без всякого выражения и бокал не берет. Бренда переводит взгляд с него на меня.

– Ну же, профессор, вы ведь видите, что Бренда на нашей стороне. Нам без нее никак не обойтись. Вы из Академии наук, она – врач, вы можете чокнуться и выпить вместе. Хватит уже прикидываться плюшевым медведем.

– Давай, сделай глоток, – говорит Бренда, чокаясь с моим бокалом. – Обычно видения начинаются только после того, как здорово наклюкаешься, но поскольку ты всё делаешь наоборот, тебе это даже пойдет на пользу.

Я напоминаю ей, что это алкоголь, а я несовершеннолетний.

– Чего ты боишься? Твой отец уже в тюрьме.

– Вот именно.

Она смущенно закусывает губу. Я пользуюсь моментом, чтобы выдвинуть веский аргумент:

– Послушайте, Бренда, если вы не попытаетесь мне поверить, то так и не услышите голос профессора. А ему надо сказать вам суперважные вещи. Когда я его перевожу, то половину забываю.

– Окей.

Она осушает свой бокал, отставляет его в сторону, берется за мой и произносит, чокаясь с плюшевым носом академика:

– Ваше здоровье, профессор. Скажите, что в теперешнем состоянии для вас страшнее всего? Моль?

Дверца распахивается. Борис Вигор в голубом пальто врывается в лимузин и плюхается на заднее сидение прямо на медведя.

– Извините, что заставил вас ждать, молодой человек. Вы Томас Дримм?

– Ловушка! – вопит Пиктон, накрытый голубым пальто. – Я был прав: это ловушка! Откуда он знает твое имя? Беги!

25

Растерявшись, я поворачиваюсь к Бренде. Не выпуская из руки бокал шампанского, она впивается взглядом в рыжеволосого великана с изможденным лицом, наполовину скрытым бинтами. Он поворачивает голову в ее сторону и смотрит пустыми глазами, вопросительно приподняв бровь.

– Бренда Логан, – произносит она с усилием, как будто с трудом вспоминая свое имя. – Я польщена, господин министр. Извините, что пришлось проявить некоторую бесцеремонность, чтобы преодолеть препятствия и пробиться к вам…

– Где он? – Вигор отворачивается от Бренды и сверлит меня взглядом. – Где профессор Пиктон?

– Ничего ему не говори! – орет ученый, придавленный ягодицами министра.

– Я знаю, что вы поддерживаете с ним связь и, если откажетесь мне отвечать, будете немедленно арестованы, как ваш отец, за соучастие в похищении.

– Господин министр, – вмешивается Бренда, – не стоит забывать, что он еще ребенок и любит фантазировать. Вот мне, например, он рассказал, что Лео Пиктон переселился в его плюшевого медведя.

– Куда? – удивляется Вигор.

Она вежливо указывает министру, что игрушка находится прямо под ним. Министр резко отодвигается в сторону и с отвращением обнаруживает медведя.

– Что означает этот балаган? Предупреждаю: у меня нет чувства юмора, нет времени, и вы выбрали неудачный день для шуток! В Министерство! – командует он, нажав кнопку переговорного устройства.

Машина бесшумно и плавно трогается с места. Онемевшая Бренда растерянно смотрит на меня, не зная, что делать. Стальные ворота раздвигаются, по обе стороны от нас выстраиваются шесть мотоциклистов, а впереди движется батальон жандармов на автомобилях, которые, не снижая скорости, сметают на нашем пути все заграждения, выставленные, чтобы перекрыть трассу обычным гражданам.

– Томас Дримм арестован? – медленно и угрожающе произносит Бренда.

Я чувствую, как напрягаются у нее мышцы, и делаю знак подождать. Сосредоточенно разглядывая медведя, Вигор вертит его в разные стороны, будто ищет запрятанный в нем документ, чип или флешку.

– Прекрати меня тискать, дурень!

Вскрикнув от изумления, министр роняет медведя и поворачивается ко мне:

– Он… он разговаривает!

– Ого! Вы его слышите?

– Разумеется, слышит: он же меня ограбил! Ты же знаешь, Томас, угрызения совести – отличный проводник.

– Где Пиктон? – рычит Вигор, хватая меня за плечи. – Он где-то прячется и управляет этим медведем на расстоянии!

– Отпусти ребенка и послушай меня, балда. Я умер, и этот медведь – мое временное место обитания. Но главное, я должен срочно передать тебе сообщение от Айрис.

Бледный как смерть, Вигор забивается в угол машины. Бренда, тоже побледневшая, тихонько теребит меня за руку и спрашивает, действительно ли Пиктон управляет игрушкой издали. Слово за словом я повторяю ей всё, что ученый сказал министру.

– Сообщение от Айрис? – с трудом выговаривает Борис. – Моей дочери?

– Естественно. Итак, цитирую: «Папа, в знак прощения посади желудь и вырасти из него дуб». Тебе это о чем-нибудь говорит?

Вигор падает на колени, хватает перепачканного помадой медведя в косынке-юбочке и прижимает его к груди:

– Любовь моя, это ты, действительно ты?

– Ох, не верю я ему, – бормочет Бренда.

А мне очень нравится это зрелище. Какое облегчение видеть взрослого, разговаривающего с игрушкой! Просто замечательно хоть немного разделить эту обузу с кем-то более опытным.

– Ты слышишь меня, малышка? – не унимается министр. – Это ты говоришь со мной?

– Не души меня, – ворчит Пиктон, – если хочешь, чтобы я не потерял с ней связь. Тише… она говорит, что забралась высоко на дерево, тебя нет рядом и ей очень одиноко.

– Я здесь! Я здесь, малышка моя, я здесь, поговори со мной!

– Где ты, папочка? – слышится тихий детский голос, исходящий из медведя. – Иди скорей сюда!

– Я иду, – торопится министр. – Но куда?