Диба Заргарпур – Фарра Нурза и Кольцо судьбы (страница 4)
Он полностью растворился, будто рассыпался песком сквозь пальцы.
Ветер понемногу начал стихать, и на кольце, лежащем рядом с телефоном, отразилось сияние звёзд.
Последний ореол света озарил его, и я увидела, что в золотой оправе появилось семь драгоценных камней.
Но лишь один из семи камней источал свет.
Снова послышался чей-то тоненький голосок.
«Одна судьба в обмен на другую, – прозвучало у меня в голове. – Твоё желание исполнено».
Глава 2
Девочка, которая звала джинна
Красно-синие огни сирен плясали на вывеске городского парка. Люди в тёмно-синей форме суетились вокруг, переговариваясь вполголоса. Я сидела в машине скорой помощи. Задние двери были распахнуты настежь. Свернувшись калачиком под мокрым одеялом, я смотрела на звёздное небо. Чтобы побороть подступающие слёзы, щипала себя за щёки. Нет ничего хуже, чем разрыдаться у всех на виду, как маленькая девочка, после того как собственный отец бесследно пропал в твой день рождения (и под «пропал» я имею в виду совсем не метафору).
Под колёсами подъезжающей серой машины зашуршал гравий. Кто-то распахнул дверь, а затем с силой её захлопнул.
– Фарра, где ты? Фарра!
Мадар, закутанная в пальто, едва сдерживала слёзы. Она трясла за плечо одного из врачей скорой помощи:
– Где моя дочь?
Хотела ответить ей, что я здесь, но слова как будто застряли у меня в горле.
Между тем навязчивое неприятное жужжание в правом ухе никак не проходило.
Наконец мама меня заметила, подошла и крепко обняла.
– Что случилось? Ты в порядке?
Во взгляде больших карих глаз читалась тревога, её руки коснулись моего лица и мокрых волос.
– Где твой отец? Что…
– Он исчез, Мадар.
Прижавшись к ней, я почувствовала, как зубы начали стучать от холода. К горлу подступили слёзы, готовые вот-вот хлынуть потоком, но мне удалось их сдержать и не разрыдаться.
– Он подарил мне кольцо, потом разразилась буря, и он исчез. Как будто его никогда и не было, Мадар.
– Вот как?
Мадар огляделась вокруг и замерла, словно ожидая, что кто-то сейчас выйдет из тёмного леса. В её глазах застыли невысказанные слова, вызвавшие у меня смутное беспокойство.
– Не волнуйся, уверена, с ним всё в порядке. Пойдём, я отвезу тебя домой. Ты вся дрожишь.
Пока она вела меня к машине, какое-то непонятное чувство тревоги снедало меня. Листья, словно предчувствуя беду, шуршали на ветру, и жужжание в ухе продолжало усиливаться.
– Но, Мадар, мы же не можем его бросить.
Я круто повернулась и взглянула на тропу. Перед глазами вновь встала картина случившегося. Обрыв. Буря. Юноша с белыми, как лунный свет, глазами. Загаданное желание. Последний взгляд Падара и чей-то тоненький голосок в голове.
Беспорядочные вспышки сирен бросали на деревья и указатели причудливые красно-синие блики.
– Это я виновата, что он пропал. Что-то ужасное случилось с ним из-за меня.
Мадар одёрнула меня:
– Не смей винить себя за безрассудство своего отца. В конце концов, человек не может просто так испариться.
Она помогла мне забраться на пассажирское сиденье и убрала пряди волос, упавшие мне на лицо, за уши.
– Люди уходят, – тихо произнесла она, аккуратно закрывая дверь машины.
– Это всё из-за меня. Я загадала желание, а Падар вдруг стал синим, прямо как… как джинн! – разом выпалила я, когда Мадар завела машину и отъехала.
Другого объяснения просто нет. Что ещё это могло быть? Всем известно, что джинны исполняют желания. Я отчаянно цеплялась за мысль, что Мадар просто что-то не так понимает.
– Мадар, посмотри! Я не вру и могу доказать! Видишь, как оно светится? Умоляю, останови машину и просто взгляни!
Я подняла кольцо и попыталась рассказать ей об увиденном, надеясь, что она наконец поверит, что случилось что-то по-настоящему ужасное.
Но мама не сводила глаз с дороги, словно не замечая меня. Она не хотела видеть, не хотела слышать меня, будто я взвалила на её и без того хрупкие плечи ещё одну неподъёмную ношу. Но хуже всего: в её глазах читался неподдельный испуг.
– Фарра-джан[9], послушай меня внимательно. Магии не существует. Бессмысленно пытаться убежать от реальности и её проблем, погружаясь в мир фантазий и строя воздушные замки. Ты просто устала, замёрзла, вот тебе и привиделось. Случившееся – не твоя вина и не вина джиннов. Я понимаю, тебе больно, что он убежал, но не нужно пытаться оправдать его этими нелепыми историями, – тихим голосом произнесла она. – Теперь, пожалуйста, успокойся и поверь мне на слово: для всех нас будет лучше, если мы просто вернёмся домой и забудем обо всём. Ты поняла?
– Но…
– Я не шучу, – голос Мадар дрожал. – Мы больше не будем говорить об этом. Ради нашего общего блага.
Но с тех пор, как Падар исчез, взрослые стали скрытными: шепчутся за закрытыми дверями, наивно полагая, что я ничего не слышу. И хотя я разобрала лишь обрывки из их разговоров, меня не покидало ощущение: что-то должно произойти. Но что? Ясно одно: все разговоры в семье крутятся вокруг моего прошедшего дня рождения – дня, о котором говорят со всеми, кроме меня.
– Уверена, этому найдётся разумное объяснение, – бросила Арзу, вышагивая по узкому карнизу крыши, как по гимнастическому бревну.
Я сидела под мерцающей гирляндой, бездумно водя стилусом по планшету. Люк на крышу открыт. Мы с Арзу уже много лет используем террасу на крыше дома как место для важных разговоров. Нам обеим лучше думается на высоте. Но сейчас даже её акробатические трюки не могли отвлечь меня от мрачных мыслей. В глубине души я знаю: то, что произошло с Падаром, – результат загаданного желания. А значит, во всём виновата я.
– Давай ещё раз, с самого начала.
На небе сияли звёзды. В лунном свете ветер трепал её кудри, а вдали поблёскивали огни центральной части города.
– А ты уверена, что ничего не упускаешь?
– Абсолютно, – бросила я и яростно начала водить стилусом по экрану. На нём тут же появились неровные синие линии.
– Он говорил про тьму и свет, про правильный выбор… Последнее, что он мне сказал: «Беги отсюда! Спасайся, пока он до тебя не добрался». А потом вдруг откуда ни возьмись… появился мальчишка-джинн, и Падар исчез.
Я с трудом находила слова и говорила медленно – не хотела, чтобы всё произошло как с Мадар, – но я почти уверена, что тот, кого я увидела рядом с Падаром, был джинном. Или призраком… Но точно не человеком. Я откинулась назад, легла на спину и вгляделась в бездонное чёрное небо. Перед глазами вновь ожили большие белые глаза, глядящие на меня в упор. Был ли он тем, о ком предупреждал Падар? Меня пробрала дрожь.
– Вот. Всё, что от него осталось.
Подарок из шкатулки, если быть точной – кольцо.
Я достала его из кармана и принялась внимательно изучать… в который уже раз? Планшет соскользнул с колен и шлёпнулся рядом с ботинками. Золотое кольцо выглядело потёртым, словно ему загадывали желания уже тысячи раз. Семь камней в оправе, но сиял только один – синий сапфир. В памяти всплыла синяя кожа отца, и по телу снова побежали мурашки. Остальных камней – красного рубина, зелёного изумруда, фиолетового аметиста, жёлтого сердолика, серого жемчуга и белого кварца – раньше не было. Они появились после того, как я загадала желание. В голове целый ворох вопросов. Что это за кольцо? Откуда оно у отца? Почему он подарил его мне? Имеет ли оно отношение к его исчезновению? Мальчик, которого я видела… он появился из кольца? Это из-за его проклятия папа стал синим? Вернётся ли Падар? Или он исчез навсегда? И самый главный вопрос: почему отец был так спокоен, вручая мне кольцо? Как будто знал, что оно обладает силой.
Мысли путались, сплетаясь в клубок из чувства вины и целого вороха вопросов, на которые не получалось найти ни одного ответа. Я вгляделась в незаконченный портрет Падара на экране планшета – огромный, синий, неузнаваемый. Ничего не понимаю.
– Хм… Хм… Хм…
Арзу спрыгнула с карниза, подошла ко мне и выхватила кольцо из рук.
– А что, если своим желанием ты его напугала?
Она поднесла кольцо к огням гирлянды и прищурилась.
– Вдруг это его прощальный подарок, чтобы ты о нём вспоминала?
– Он бы не стал дарить мне шкатулку с кольцом, а потом бросать в лесу одну.
Я стараюсь не хмуриться, но это больно, когда твоя мама и лучшая подруга тебе не верят.
– Спасибо, что поддержала. Значит, и ты думаешь, что я всё придумала.
– Эй, я этого не говорила.
Арзу тут же бросилась ко мне и положила руки на плечи. Её ореховые глаза были широко раскрыты.