Диас Валеев – Диалоги (страница 89)

М а г ф у р. Да ничего, Аклима, я и холодненького поем. И холодненького можно.

Аклима уходит.

М а г ф у р. Вот, Хабуш, родит Аклима скоро! Нового человека родит… Не у каждой бабы, конечно, это святое дело в такие годы выйдет, не каждая на такой страх пойти решится. А если решилась — значит, героическая женщина. Уважаю это ее решение.

Х а б у ш. Да! Да!

М а г ф у р. Неплохая она женщина. Всякая душа человеческая о добре тоскует… В каждом человеке обязательно что-нибудь хорошее есть.

Х а б у ш. Да. Да!..

М а г ф у р. Садись, Хабуш. Садись за стол.

Хабуш подсаживается к столу. Входит  А к л и м а, хлопочет вокруг Магфура, подает еду. Старается хорошо накормить мужчин, тем более что каждый из них достоин ее жалости.

Знаешь, Хабуш, о чем я думал, когда шел сейчас домой? Вот мы говорим, что у животного есть головной мозг, сердце, нервная система и так далее. И вот поэтому-то оно и считается животным.

Х а б у ш (задумавшись о своем, не слушает Магфура). Какое животное?

М а г ф у р. Ну, всякое животное. Собака, коза, комар, например.

Х а б у ш. Да-да! (Ничего не понимая.) Понятно.

Аклима накладывает Магфуру повязку, затем уходит.

М а г ф у р (с повязкой на глазу). А что такое полип?

Х а б у ш. Полип? Это, это… что?

М а г ф у р. У полипа, например, нет ни одного из органов, которые есть у животных. Ни мозга, ни желудка, ни нервов. А ведь тоже живое существо!.. Вот я и подумал! А может, камень — это тоже… как бы замаскированное животное? А? Не такое, конечно, как, например, кошка, но…

Х а б у ш (перебивая). Кстати, о кошке, Магфур Хузеич! О кошке!.. Я должен с вами серьезно поговорить! Зачем вам эта одноглазая кошка? Зачем вам эти разговоры с пьяницами? Какой в этом смысл? Вы постоянно во все вмешиваетесь, а от этого — одни неприятности. Так нельзя! Ваша жизнь должна быть посвящена главному.

М а г ф у р. Ты тоже не понимаешь меня, Хабуш.

Х а б у ш. Я? Не понимаю? Нет человека, который бы вас так понимал и ценил, как я. Человечество ждет от вас новых, образно говоря, догматов веры! Я записываю все ваши мысли, все изречения, беседы с людьми. Это будет книга. Наши потомки когда-нибудь будут учиться по ней и поклоняться вашему имени, вашей мудрости. Вот почему я, ваш ученик, не могу спокойно смотреть на то, как вы отвлекаете свои мысли на всяких полипов и кошек!

М а г ф у р. Ты что, Хабуш? Как я могу спокойно пройти мимо человека, если вижу, что он — несчастен, что жизнь его полна огорчений и страданий? Как я могу пройти мимо кошки, если вижу, что ей надо помочь? Как я могу не думать о полипах, если эти мысли приходят мне в голову?

Х а б у ш. Когда я слушаю вас, Магфур Хузеевич, сердце у меня бьется, а из глаз почти… льются слезы. Но иногда… иногда мне хочется, чтоб вас вообще не было на свете. Да! Трудно дышать одним воздухом с вами! (Пауза.)

М а г ф у р. Ай, брось, Хабуш, не говори чепухи! Единственное, что я вижу, — это я вижу земной шар зеленым, Хабуш. Земля должна стать зеленой от растений. А то во многих местах она сейчас красная от крови. Поэтому вот… и сад на пустыре сажаю. Мелочь, конечно… А единственное, что я говорю всем, это я говорю, что надо любить друг друга и делать друг другу добро. А про это люди тысячу лет говорят. Но говорить — мало! Вот что я понял! Мало… только говорить!..

Х а б у ш. Вы, Магфур Хузеевич, даже не осознаете своего значения! Да!..

Входят  А м и р, Э л ь з а, А к л и м а.

А м и р (Эльзе). Вот, смотри… Видишь, опять разукрашенный…

Незаметно, как тень, в дверях появляется древняя  М и г р и.

Х а б у ш (Амиру и Эльзе). Нужно, наверное, сначала поздороваться со старшими?

А м и р. Слушай! (Матери.) Он что? Будет еще здесь права качать?

А к л и м а. Хабуш!

Э л ь з а (Магфуру). Мне хотелось бы с вами очень серьезно поговорить… Я не случайно сюда пришла. Я пришла собственными глазами еще раз посмотреть на вас, Магфур Хузеевич.

М а г ф у р. Чего на меня смотреть? Ну, смотри. Видишь, Аклима, какой я красавец! Даже специально смотреть на меня ходят…

Э л ь з а. Здесь нет ничего смешного. Дело слишком серьезно. У вас такой сын! У него — огромное будущее!.. А вы… вы… так безответственно обращаетесь с фамилией, которая ему принадлежит!

М а г ф у р. Разве он меня родил? (Глядя на Аклиму.) Ведь я его вроде родил! Да, видно, неудачно получилось…

Э л ь з а. Вот-вот, эти постоянные речи с душком нездоровой философии! Необдуманные поступки, вечные скандалы! Вы сами подумайте, какое вы имеете право?.. Ну, почему, почему вы не можете быть как все? (Амиру.) Ты согласен со мной?

А м и р. Да. Полностью.

Э л ь з а. Короче говоря, как сугубо конкретная социальная личность, вы очень беспокоите меня и вот его… вашего сына. Я как представитель…

М а г ф у р. Ай, не обижайся, прошу тебя! Когда гость обижается, я обижаюсь! В моем доме как? Придет холодный, голодный, нищий, бездомный — согрею, накормлю, спать уложу. Враг придет с нуждой — последний рубль отдам. Дурак приходит — сам дураком становлюсь. На время, чтобы гость умным себя почувствовал! Зачем обижаться? Давай лучше поешь чего-нибудь! Худая! Тебе потолще надо быть!..

А м и р (безнадежно). Что ему объяснять? Я воспитательную работу с ним с самого детства провожу.

А к л и м а (Магфуру). Другие — вон как живут! (Жалуясь Амиру и Эльзе.) Сделал в детском саду проводку, а денег за работу не берет. Из детского сада за ним бегают…

М а г ф у р. Ну да. Буду еще с детей деньги брать!..

А к л и м а. Не с детей, а за работу.

А м и р (Эльзе). Вот… видишь. В этом моя трагедия. Разве можно хоть чего-то добиться, если все знают, что ты сын такого человека… Я не хочу быть сыном помешанного!.. Сыном дурака!.. Это всегда будет висеть надо мной!..

Х а б у ш. Я протестую!

А м и р. Слушай, ты!

М а г ф у р (с болью). Ничего, Хабуш. Ничего… Жизнь сложная. Сложная жизнь, а жить надо! Надо жить!

Общее молчание.

Э л ь з а (Амиру). Да, ты прав. Болезнь зашла слишком глубоко. Необходимо предпринять какие-то меры. (Уходит, на пороге останавливается.) Да, чуть не забыла. (Вынимает из сумочки несколько листков бумаги.) Завтра… Будешь выступать третьим по счету.

А м и р. Я на этой неделе только три дня работал…

Э л ь з а. Надо, Амир. Себе мы не принадлежим. Фигура у тебя видная, голос громкий. Сейчас наша главная задача — повсеместно проявлять свое общественное лицо. Да, галстук тебе купила, погладь только. (Вынимает из сумочки галстук.) Твой мне не нравится — слишком крикливая расцветка, а этот построже. (Перелистывая листы бумаги.) Текст выступления. Посмотришь, поучишь. Прошлогоднее, но очень актуально…

А м и р. Все — на одной орбите. Пора уже на более высокую выходить.

Э л ь з а. Надо быть скромным. Все так начинают… Да, садись опять прямо в президиум! Пусть народ привыкает видеть нас там. (Уходит.)

М а г ф у р (после паузы, Хабушу). Вот видишь! А еще к общественной деятельности у человека призвание… Шлифовальщик, расточник, фрезеровщик. С металлом дело имел? (Амиру.) Зачем ты на бумаги переключился? А если выступать, так свои слова надо иметь.

А к л и м а. Молчи уж! Сам ничего не добился, так сыну не мешай. Другие с завода хоть что-нибудь домой несут, а ты вон эту лампочку, лампочку эту несчастную (тычет пальцем в потолок) и то в магазине купил. Ты хоть бы что-нибудь по дому делал!..

М а г ф у р. Ну что ты привязалась? Чего я по дому не делаю?.. Мне и руки-то для того дадены, чтобы что-то делать.

А м и р. А что тобой в жизни сделано? В жизни?!

М а г ф у р. Людям электричество даю, огонь даю, энергию даю.

А м и р. Говорить с тобой! (Бросается к шкафу, вынимает из него папку, лихорадочно развязывает ленточки.)

На пол сыплются десятки, сотни газетных вырезок. Все они очень однообразны по форме.

Вот! Четыреста сорок два некролога! Десять лет собирал. На, на, почитай. Поймешь, быть может, как люди живут! Вот! (Читает.) «Родился в деревне Старая Клюква в семье крестьянина…» Свою трудовую деятельность начал, как и я… рабочим! Как активный производственник был выдвинут… А умер? Умер генералом армии!.. А вот — министр! Вряд ли его отец компрометировал сына! Двумя министерствами за жизнь заведовал! (Презрительно.) А ты? А подписи! Какие подписи! Как живут люди! А ты?! Умрешь, о тебе даже одной дежурной строки не напишут! Ни одной строчки!.. Никто, понял, никто не выразит мне соболезнования!

Х а б у ш. Я не согласен! Наследие Магфура Хузеевича будут изучать веками! Я постараюсь! Я оставлю человечеству свои диалоги с ним!

А м и р (матери). Пусть этот вонючий ассенизатор заткнется! Иначе!..

А к л и м а. Хабуш!

А м и р (показывая на папку). Здесь у меня — отборные… Всякую мелочь не вырезаю. Вот, почитай, посмотри, как люди живут! А у тебя не то что памятника, даже доски на могиле не будет! Ограды даже не будет! Потому что ты не заслужил!.. Ты как будто вовсе не жил, не был на свете! А я, я буду!.. Я хочу быть! Меня тоже выдвинут… И я не позволю… не позволю мешать мне!

А к л и м а. Да! Не мешай ему. Сын он тебе!..

А м и р. Когда-нибудь и обо мне напишут!.. (Читает.) «От нас ушел пламенный человек, неутомимый труженик… Светлая память… В наших сердцах…» (Не выдержав, плачет, вдруг видит себя в зеркале.) Сто шестьдесят сантиметров! (Плачет еще сильнее.) Вы же мешаете мне… строить жизнь.