Диас Валеев – Диалоги (страница 34)

С а л и х (словно сбросив с себя оцепенение). Слушай, Динка! К черту воспоминания! К черту все! Просто жизнь. Вечер. Тепло. И ты! Только ты и я! Какой еще смысл? Почему нам надо расплачиваться за слова? Слова вообще не имеют никакого смысла! (Он вдруг берег ее руки и целует их, поднося одну за другой к губам. Целует руки. Целует глаза, щеки… Целует, смеется.)

Д и н а. Ты что? (Смеется робко, испуганно, недоуменно.) Ты что? С чего это ты вздумал? Не надо! (Вырывается.) Не надо!

С а л и х (не отпуская ее). Я так давно тебя не целовал.

Д и н а (с трудом). Да.

С а л и х. Тебя давно уже никто не целовал…

Д и н а. Да. Да.

С а л и х. Ведь я любил тебя, любил! И зачем-то оставил. Я не знаю, как все это случилось.

Д и н а. Да, да. Да! (Прижимается к нему, плачет.)

С а л и х. Пусть как было. Пусть все как было. Ведь было хорошо?

Д и н а. Да. (Отрывается, долго смотрит ему в глаза.) Нет… Нет, Салих.

Долгое молчание.

С а л и х. Странно, живешь и не знаешь, а, оказывается, сын… Конечно, я знал. Но одно дело — мама Вера говорила, а другое дело… Можно, я что-нибудь ему подарю?

Д и н а. Можно… Все можно…

С а л и х. Я приду к тебе. Ты живешь все там же?

Д и н а (после паузы). Не надо… Все это для меня не так просто и легко, как для тебя. Я понимаю тебя и ни в чем не виню, пойми и ты… Я хочу, чтобы ты был счастлив. Мне кажется, с тобой что-то случилось! Что-то происходит с тобой? Да? Глаза у тебя другие.

С а л и х. Что происходит? То же, что делает жизнь со всяким человеком. Не более… Какая у тебя зарплата?

Д и н а. Не надо. Ничего мне не надо. (Поднимается, обходит скамейку, становится позади Салиха.)

С а л и х. Ничего-то тебе не надо… Ты хорошая женщина. А я? Не знаю, кто я… Я женюсь скоро. Ты ее видела. Помнишь, на дне рождения? Соня.

Д и н а. Я знаю. Ты не любил еще никого, наверное? Полюби ее! (Шепотом.) Полюби… (Уходит.) Он смотрит ей вслед.

Осень. Ночь. В большой пустынной гостиной — С а м м а т о в. В руках у него — деревянный чурбак, нож. У двери на краешке гнутого венского стула — старик  И в а й к и н, сторож коллективного сада и давний многолетний приятель Самматова. Оба вполголоса напевают:

Наш паровоз, вперед лети, в Коммуне остановка. Иного нет у нас пути, в руках у нас — винтовка!

И в а й к и н (глубокомысленно). Тепло у тебя, Лукман Идрисыч. Исключительно!

С а м м а т о в. Н-да, печка, стены. Может, и прозимую здесь, на даче.

И в а й к и н. Не понял ты меня! Встретились два друга глухих. «Здорово, кум!» — «К Макару». — «Как живешь?» — «За кадкой!» А я тебе намек даю, Лукман! Общество надо. Вроде общества «Знание». Только под названием: «Закономерность природы и человек». Вода, например, для земли, как для человека кровь, текущая по венам! А любое начало великой реки начинается с чистой капли воды. Так? И эту начинающуюся каплю воды нужно беречь, как мать… своего ребенка. Заводы, да? Это правильно. А души? Если туда, в будущее, пойти с мутью в душах, то никакие очистительные меры не помогут.

С а м м а т о в. Ну и кем ты там, в этой закономерности, хочешь быть? Президентом?

И в а й к и н. Нет, Лукман Идрисыч. Председателем! Президентом никак нельзя. Это тебе не больно какая-нибудь капиталистическая шайка!

С а м м а т о в. А меня кем возьмешь?

И в а й к и н. Тоже председателем! В этом деле все — председатели.

С а м м а т о в. Инфарктный утиль мы с тобой, а не председатели.

И в а й к и н. Нет! Человека тащить еще надо! Ты вот сейчас чурбак строгаешь, красного коня из него вытащить хочешь? А ведь мы лес с тобой рубили, гигантский лес действительности. А души человеческие еще не до конца вытащили из леса! Вот о чем разговор.

С а м м а т о в (после паузы). Всегда было много дела, работы. Теперь — много времени… (Взглядывает на Ивайкина.) Ты… Зачем ты? Ты зачем всю жизнь со мной?

И в а й к и н. Как зачем? Одна судьба. А если рассматривать в полном смысле…

С а м м а т о в. Что в полном смысле? Что? Хватит! Проваливай! Проваливай!

Ивайкин исчезает, тает в двери, как видение. Гаснет свет настольной лампы.

Было ли? Было ли все?

Бьют часы. Как лунатик, бродит Самматов по пустому дому. Бессонница — не заснуть от мыслей. Слева, где гараж, вдруг появляется свет фонарика. Скрипят ворота, что-то падает, звук густой, гулкий… Он прислушивается, выходит.

(Увидев незнакомца.) Что-о? Забыл здесь чего-то?

Человек оборачивается, поднимается. В ту же секунду жестко, наотмашь старик бьет ребром ладони по его шее. Пошарив рукой по стене, врубает электрический свет. Под ногами — п а р е н ь. Выдергивает из его штанов тонкий плетеный ремень, связывает руки.

(Толкая ногой.) Вставай! (Льет из ведра воду на голову.) Ну?

Н е з н а к о м е ц (приходя в себя). Силен, батя… Что дальше делать будешь?

С а м м а т о в (переводя дыхание). Запру пока в сарай. Отдохнешь до утра. А там видно будет.

Н е з н а к о м е ц. В сарай? (С трудом поднимаясь.) А не лучше ли дело миром кончить? Полюбовно? Дядя здесь у меня неподалеку живет. Домишко у него поменьше, чем у тебя, но по ошибке, с пьяных глаз напутал, забрел… Дыхнуть, что пьян?

С а м м а т о в. Дышать ты не здесь будешь.

Н е з н а к о м е ц. Так это я так перед милицией распинаться буду, не перед тобой! Какой факт налицо? Тот факт, что ты меня, пьяного, измордовал, ремнем моим снятым меня же унизил. Да и потом, папаша, само собой, тогда я в долгу перед тобой не останусь! В долгу… А долги я аккуратно всегда отдаю. Очень аккуратно!

С а м м а т о в. В долгу? (Усмехаясь.) А если не успею должок этот получить? Умру? Тогда что?

Н е з н а к о м е ц. Не умрешь, батя! Чего тебе умирать! Так по шее хряпаешь, значит, силенка есть. А должок в таком случае верну обязательно. И с процентами! В другие — без процентов — отношения я, учти, не вступаю. Правило такое! Потому — имею предложить хороший вариант!

С а м м а т о в (полузаинтересованно). Ну-ну?

Н е з н а к о м е ц. Ты небось думаешь, что я… Нет! У меня дом, хозяйство! Когда хозяйство имеешь, многое нужно. Я еще летом моторчик-то твой приглядел. Ты в плату за травму и мое тяжелое нервное потрясение уступил бы его мне? Впрочем, лучше, пожалуй, я тебе его продам.

С а м м а т о в (недоуменно). Что-что?

Н е з н а к о м е ц. Продам, говорю! И в магазин тебе не надо будет ходить. Возиться с ним, выбирать, сюда везти… Годы у тебя уж не те! А мотор хороший, не прогадаешь! Само собой, просто так, с пустыми руками, уйти я никак не могу. Неудобно мне, хозяин. Не в моих правилах это. Ну как? Договоримся?.. Купишь моторчик-то? Да вот еще этот скат от «Волги». (Пинает в скат «Волги».) Пожалуй, и его тоже продам!

С а м м а т о в. Вон как? (Захохотав.) Что еще ты мне продашь? (Хватает левой рукой парня за ворот, бросает его на землю.)

Н е з н а к о м е ц (приподняв голову, с трудом). В доме, сука, зажарю! В доме!

С а м м а т о в (уже окончательно впадая в ярость). Ты к кому пришел, сморчок?! Шутки шутить такие я сам в силе!

Н е з н а к о м е ц. В доме!.. Живого!

С а м м а т о в (снимая с себя ремень и наворачивая на руку). Был бы ты помельче да поглупее, в милицию сдал бы. Не возился сам. Но тебя, дурака, учить надо! По-хорошему учить!

Н е з н а к о м е ц (с трудом поднявшись и медленно отступая). Ты что? Ты что?!

Слышен смех старика и свист ремня, рассекающего воздух. Смех, свист и крик.

Затемнение.

Утро. С а м м а т о в  из сада возвращается в дом, раздевается, включает плитку. Пытается что-то напевать. Входит  В е р а  Я к о в л е в н а. За ней  И в а й к и н — с двумя тяжелыми сумками.

В е р а  Я к о в л е в н а. Спасибо, Сенечка, что помог. (Лукману.) Продукты привезла.

И в а й к и н (не отрывая глаз от Веры Яковлевны). Да я что… Я ничего. Здоровье как у тебя?

В е р а  Я к о в л е в н а. Спасибо, Сенечка. Ты как?