Диана Ярина – В разводе. Все сложно (страница 1)

Диана Ярина

В разводе. Все сложно

Глава 1. Она

— Уверена, вы знаете, кто я, — звучит за моей спиной.

Вынув кофе из автомата, я едва не обожглась: машина налила кофе до самых краев стаканчика. Горячий напиток все-таки капает на пальцы.

Разворачиваюсь, передо мной стоит брюнетка.

Среднего роста, но такая ладная и кругленькая в нужных местах, с фигурой песочные часы. Тонкая талия перехвачена поясом, подчеркивающим изгибы ее фигуры. Темные пряди уложены красивыми волнами, полные губы блестят влажным блеском.

Типичная красавица — но, даже если сделанная рукой косметолога и хирурга, то так тонко и изящно, что это выглядит как ее естественная красота.

— Вообще-то понятия не имею.

Осторожно подув на напиток, прихлебываю его.

Все-таки обожгла кончик языка: автомат хлещет крутым кипятком.

Я сверяюсь с часами на запястье.

— Может быть, вы на собеседование?

Но собеседование назначено на одиннадцать тридцать, сейчас даже одиннадцати нет.

В ответ брюнетка перехватывает мое запястье, коснувшись его пальцами.

Касается так, будто мы — давние приятельницы или хорошие знакомые.

Жест небрежный, она приглядывается к часам на моем запястье и дергает вверх рукав своего жакета нежно-розового цвета.

— Красивые у вас часики. У меня точь-в-точь такие же, — хмыкает она, и на милом личике прорезается холодная, высокомерная надменность. — Готова поспорить, и гравировка на задней крышке — такая же.

Делает паузу и, глядя мне в глаза, произносит, растягивая гласные:

— Люблю. Всегда скучаю. Твой И.

Она слово в слово произнесла слова, нанесенные на заднюю крышку часов.

Сердце громыхнуло вниз, как будто покатилось с пьедестала и упало на грязный пол.

Промелькнула неприятная мысль: а вдруг это все говорит об измене мужа?

Но я еще отказывалась верить и отмела сомнения в сторону.

Мой муж — не такой.

Он — примерный семьянин, хороший отец, внимательный муж…

Мы живем душа в душу двадцать два года.

Я ни разу не пожалела, что вышла за него замуж.

Он дал мне все, о чем только может мечтать женщина — надежное плечо рядом, забота, дети, достаток, внимание…

Боже, он даже помог мне реализоваться, я работаю, пусть в его клинике, но не сижу клушей домашней возле плиты!

Это чего-то да стоит, верно?

Или… нет.

Глаза в глаза.

Брюнетка снова улыбается и небрежно расстегивает замочек на своих часах, протягивает их мне.

— Да вы не стесняйтесь, проверьте! — тычет мне в лицо часами.

Я смотрю и не знаю, как дышать, когда грудная клетка сжалась до минимума, когда сердце застыло под ребрами камнем.

Эти слова. Этот шрифт.

Я помню, как муж дарил мне эти часы на двадцатилетнюю годовщину свадьбы.

— Убедились?

Брюнетка с довольным видом ловко возвращает часы на руку и вздыхает:

— Два заказа с хорошей скидкой, — добавляет небрежно. — Мария Дмитриевна, вы же не думали, что для мужа — вы какая-то особенная? Или что он выше всех этих… измен?

Она сощурила глаза, впившись пристальным, изучающим взглядом мне в лицо.

А я стою, не зная, что делать.

И пальцы нестерпимо жжет.

Тонкий картон не спасает от горячего напитка.

— Не слышу от вас в ответ ни одного слова, — цокает она язычком. — И нет, Мария Дмитриевна. Я не напрашиваюсь к вам на собеседование. Собственно говоря, если я и прошла кое-какое собеседование… — снова высокомерный смешок. — То без вашего участия. Можно сказать, ваш супруг меня одобрил с одного мине… С одной минуты, — растягивает пухлые губы в улыбке, облизнув их языком.

— Кто… ты… Что тебе от меня нужно?

Она вздыхает.

— Да чего же ты такая тупая? — вздыхает. — Никак не доходит, что ли? Хорошо, я прямо скажу…

Она приосанилась и гордо перебросила прядь волос назад.

Я чувствую, что рядом находятся посторонние: клиенты, работники, кто-то еще. Возле кулеров всегда кто-то есть. Я вышла в холл, лишь потому, что кулер в приемной сломался, а новый привезут только после обеда.

— Я сплю с твоим мужем, — говорит она громко. — Пока ты думаешь, что он задерживается на переговорах, он задерживается… во мне. Или на мне… Ваш отдых в горах сорвался, потому что он… покорял другие горы, — невзначай подчеркивает жестом пышную грудь. — Бедненький, он приходит с работы, вымотанный и уставший, не находит для тебя сил? Ложишься спать неудовлетворенной?

Делает шаг ближе.

Выдыхает ядовито мне в лицо:

— Это потому, что я выдаиваю его яйца досуха, — короткий смешок. — Так хорошо, чтобы тебе ничего не досталось.

Отступает и снова улыбается.

— Знаешь, мне надоело быть на вторых ролях. Я хочу быть первой, а ты здесь… подзадержалась. И в роли жены, которая опостылела Илюше, и в роли работницы, которая ничего не смыслит в косметологии. Да какое тебе кресло в приемной?! — возмущается. — Ты… Посмотри на себя, выглядишь как антиреклама услуг косметолога!

Этого я стерпеть не смогла и выплеснула горячий кофе в лицо молодой нахалке.

— Ты что творишь, курица? — верещит она.

Коричневый напиток стекает по лицу и волосам, на светлый жакет и белоснежный короткий топ.

Разумеется, она не носит бюстгальтер — вот еще…

И крупные, тяжелые соски сразу же проступают под намокшей тканью.

— Ты об этом пожалеешь! Считай, что ты уже здесь не работаешь!

Вокруг нас слишком много людей.

Кто-то смотрит. Жадно слушает.

Впитывает каждый жест и слово.