Диана Ярина – В разводе. Без тебя не так (страница 7)
«Подпишите — и будет легче»
Быстренько пробегаю глазами по строчкам. Ничего криминального. Все даже почти по-джентльменски.
По-честному.
Только внутри скребут кошки: не ожидала, что все закончится вот так. Без скандалов, без крика. Спокойная бумажная расправа.
Режут без крови — но режут ведь.
Затягивать не хочется.
Но и соглашаться вот так сразу не считаю правильным.
— Оставьте, мой юрист ознакомится с этим.
— Хорошо. Как будете готовы подписать, скажете.
— Или обсудить то, что не понравилось, — парирую я.
Может быть, просто из чистого упрямства.
И еще одно не дает мне покоя.
— Как давно вы начали обсуждать этот вопрос.
— Полторы недели назад, — без запинки отвечает юрист.
Это убило меня.
Полторы недели назад!
Тогда я еще не знала, что муж хочет другую, тогда не было ни ссоры, ни грязных обвинений.
Были планы на это лето, были ожидания и любовь…
Но только с моей стороны, а он… готовился.
Тихо, как крыса, готовился сбежать.
— Мой клиент просил передать, вам не о чем переживать. Все будет оформлено по закону. Он не планирует обделять вас или как-то лишать причитающегося.
Попрощавшись, он уходит так же тихо, как пришел.
Я остаюсь одна в пустом доме, который кажется мне чужим.
Кругом — молчаливые стены, сын умчался, дочь еще не вернулась…
Дом останется мне, он будет стоять так же крепко, как раньше, а вот себя придется собирать заново, по осколкам.
Глава 6. Она
Спустя три дня
— Видела твоего вчера, — Зина даже не утруждает себя подобрать слова помягче. — С этой... ну, с этой… прелестью! — выплевывает последнее слово.
Мы сидим на открытой летней террасе, на столе — ароматный чай, легкий салат и наши любимые десерты. Вот только тирамису после слов подруги внезапно кажется горьким и невкусным. Мы встретились не для обсуждения деловых бумаг по разводу, их мы обсудили еще вчера, просто как обычно, выбрались в город, погулять по магазинам, посидеть в кафе, поболтать обо всем на свете.
— С прелестью, значит.
— Это не мои слова, а его, — разводит руками подруга.
Меня словно обухом по голове — и почему так просто у других выходит словами резать по-живому?
Я молчу.
Летний день снаружи — жарко, воздух как будто липкий, солнце жарит на максимум, а внутри у меня — холод и мерзнут пальцы.
Зина продолжает, не замечая, как мне больно:
— Он ей мороженое купил, прикинь? И за руку держал, как подростки гуляли. Потом он ее мороженым кормил, и они по очереди его лизали, смеялись, как дети. Словно никогда семьи не было.
— Прекрати, — выдавливаю.
— Яси, ну это же ты должна знать! — повышает голос, привычно возмущаясь. — Так не бывает: раз — и все. Как это, вообще, случилось?
— Все очень просто, Зина. Он готовился. Понимаешь? Готовился уйти… Я-то как дура считала, что у нас все круто! Семья, отношения, секс…
Господи, этот последний секс не выходит у меня из головы, снится.
Противно так, я, когда под душем моюсь, тру тело мочалкой так сильно, до красноты, надеясь, что сотру из него память о последней близости.
Не выходит.
— Ммм… Значит, секс у вас был.
— Еще как! — вздыхаю.
— Тогда, что, не понимаю, — хмурится Зина. — Не бывает вот так… Без причин.
— Разлюбил, и все.
— Ну не знаю, тянет. Подозрительно это все. И девка… тоже подозрительная.
— Что ты имеешь в виду?
— То и имею. Говорю же, видела их, гуляли вместе. У нее же правая рука в гипсе, твой за ней так ухаживал, как за принцессой. То-се, пылинки сдувает, кофточку поправит, салфеточку подаст… А потом они зашли в кафе, и я — следом. Выбрала столик подальше. Как только эта марамойка пошла в дамскую комнату, двинулась следом за ней, просто рассмотреть ее поближе, ничего такого. И, знаешь, что странно: она при твоем муженьке левой рукой ничего делать не могла, как бытовой инвалид себя вела, а в дамской комнате лихо и застежку на босоножках поправила, и губы идеально ровно накрасила! Что-то тут нечисто…
— Ничего нечистого, кроме того, что она грамотно давила на то, чтобы Матвей почувствовал себя большим и сильным, нужным. В общем, без него, как без рук. Тошно мне, — признаюсь. — Давай не будем?
— А дети что?
— Сын назвал наши отношения, какие они были до этого, живое ископаемое. Вроде поддерживает, но… мыслями он уже весь в учебе, и я не вправе втягивать его в наши разборки.
— Что с Викой?
— У меня дочь теперь на его стороне. Представляешь? Навещала эту шалаву в больнцице, фоточки даже у себя выставила. Гуляли вместе пару раз, кажется. Он, она и наша дочь..
Зина шумно втягивает воздух:
— Серьезно? Сказала бы им что-нибудь!
— Можно, но только какой смысл? Такое чувство, знаешь, будто меня уже похоронили, только я хожу пока.
Зина молчит. Потом осторожно спрашивает:
— Ты собираешься бороться?
Я злюсь, хотя сил почти нет:
— За кого бороться, Зин? За мужика, которому я теперь чужая? Он сказал, что нечестно было по отношению к ней спать со мной. Нечестно по отношению к ней, зацени!
— Мда… Попахивает гипнозом. Слушай, а может, ну… Его приворожили?
Руки дрожат, беру кофейную кружку, спасаюсь глотком бодрящего напитка без сахара.
— Брось, глупости. Еще скажи, на кофейной гуще погадать?
— А давай погадаем, ну?