Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 35)

Кажется, по этому поводу он совсем не злится, сказав, что и сам бы не смог жить годами, храня верность умершему, тем более, что встречались они совсем недолго. Тем не менее, думаю, возвращение Артема еще наведет шумихи. От любопытных отбоя не будет.

— Сегодня здесь останусь, так уж и быть, переночую в доме.

Я стараюсь не показывать, как сильно я рад компании. Впервые за эти месяцы буду не один, дожился!

— Потом… Не знаю даже, — пожимает плечами сын.

— Зачем ты завел разговор о том, что будет потом? Живи со мной, Артем. Я буду только рад. Все равно оформление документов, вся эта волокита займет время.

— Да, я понимаю. Но и ты пойми, пап. Это временно.

Хоть так.

Не описать словами моей радости!

— Говоришь, у мамы ателье? Ремонт там…

— Да.

— Думаю, ей помощь не помешает. И, пап, — добавляет строго. — Надеюсь, ты по этому поводу гундеть не будешь. Я пока не готов к работе в офисе и, знаешь, не уверен, что хочу продолжать идти по твоим стопам.

Подобное заявление для меня прозвучало очень неожиданно.

Если бы не все эти события, я бы сейчас сразу же кинулся переубеждать Артема и возмутился, что он ничего не понимает. Но сейчас я смотрю на многие вещи иначе, поэтому не спешу делать поспешные выводы.

— Не спеши, у тебя полно времени со всем разобраться, — говорю я.

Потом мы возвращаемся в дом.

Время уже позднее, но никто не спешит расходиться, все взбудоражены. Поэтому я предлагаю всем заночевать у нас дома, и согласие последовало незамедлительно.

Мы все рады тому, что Артем снова с нами, но в глубине каждого из нас жив страх: вдруг он исчезнет с наступлением утра, как дымка? Глупый, иррациональный страх, но он присутствует, и я четко понимаю, что и Тоня, и Лена, и даже Варя остаются сегодня в нашем доме именно по этой причине.

Вещи наших девочек всегда лежат в их комнатах. С этим никаких проблем не возникнет. Тоня внезапно засмущалась.

— В спальне полно твоих вещей осталось, — говорю я негромко. — Пойдем.

Мы входим в спальню, которая была нашей супружеской, и одновременно замолкаем, чувствуя смущение, сгустившееся в воздухе.

— Я думала, ты от всего избавился.

Тоня бросает на меня быстрый взгляд. Я опираюсь затылком о дверь, наблюдая за бывшей женой.

— Сейчас я бы все отдал, чтобы мы снова были вместе, — произношу я. — Говорю от чистого сердца.

— Яр, прекрати! — тихо просит Тоня. — К чему это сейчас?

— Когда еще? Ты должна знать, я жалею. Очень жалею о том, как поступил с тобой, с нами, с девочками. Я не перестаю себя корить за то, что заставил всю семью пройти через это. Мне нет прощения, и самое смешное, что я понял тщетность своих усилий. Понял, что пыжился напрасно, внутри пустота. Любка эта… — выругался.

— Яр, у нас был тяжелый, насыщенный день. Я устала и не хочу сейчас обсуждать твою Любку с ее кустиками, — фыркает.

У меня такое чувство, будто я покраснел.

— Кстати, что с ней?

— Она под стражей. Просила встречи с тобой, хотела принести извинения.

— Пусть оставит свои извинения при себе! — возмущается Антонина. — Она чувствовала себя на коне, когда ты ей потакал, злорадствовала и сочилась ядом. Потом вообще как с катушек слетела. А теперь, что? Надеется отделаться одним простите-извините? Нет! Как говорится, бог простит, а я… я не обязана прощать всех и вся!

Бросив на меня быстрый взгляд, Антонина быстро берет необходимые ей вещи и движется к двери.

— Дай пройти, Ярослав.

— Можешь остаться здесь, — киваю на комнату. — Я посплю в другом месте.

— Нет. Я не буду спать там, где…

— Господи, Тоня, я же сказал, не было ничего у меня с ней! Тем более, в доме?

— Забавно. Ведь однажды Лена прибежала ко мне только потому, что Любка пришла и вела себя в нашем доме хозяйкой. Она и дочь твою отсюда выжила, а ты…

— Как пришла, так и ушла. Я спал здесь один!

Что за ссора вообще такая глупая? Я думал, что мы уже перешагнули эти обиды.

— Было и было, чего теперь, всю жизнь эту Любку проклятую вспоминать?!

— Как у тебя все просто, Яр! Не буду я здесь спать, понял? Сам спи на огромной кровати и наслаждайся, а я на диване в гостиной посплю.

Глава 32. Она

С большим трудом дожидаюсь наступления утра. Первая мысль — хочется уехать, несмотря на то, что в этом доме сейчас находится мой сын, который чудом оказался жив.

Был такой чудесный вечер. Но Ярослав умудрился все испортить.

Я снова злюсь на него. Думала, оставила это позади, но, кажется, это не так!

Меня вывели из себя его слова, мол, было и было, чего тут такого!

Бессовестный!

Хочется ему, чтобы его быстро простили, забыли и не смели напоминать о прошлых ошибках. Я не должна злиться, но злюсь. Еще больше мне не нравится, что я снова много думаю о нем, а ведь хотела жить… не одинокой, но свободной женщиной.

Однако пока не получается так.

— Мам? — на кухне, зевая, появляется Варя. — Ты чего так рано вскочила?

— Тот же вопрос, Варь. Чаю будешь? Я уже заварила.

— Да ты присядь, мам. Я еще чай не хочу. Я блины хотела к завтраку нажарить, братишку порадовать. Помнишь, как он блины всегда уминал за обе щеки. Один блин целиком в рот затолкает и в каждой руке — по блину.

Улыбаюсь, вспомнив.

— Да, точно. Ладно, чего я просто так без дела буду сидеть? Давай на двоих тесто замесим.

Варя строго смотрит на меня:

— Мама, ты же знаешь, что хозяйка на кухне должна быть одна? Сейчас мы будем месить тесто на блины, каждая по-своему, и у нас ничего не выйдет. Потом будем друг друга винить и поругаемся еще.

— Ладно, как знаешь. Но я не думала, что у тебя какой-то свой рецепт блинов, думала, ты по нашему, семейному рецепту делаешь.

— Нет, мам. У меня свой рецепт. По твоему у меня никогда не выходили блины.

Вот странно, а у меня блинчики по нему всегда тонкие, ажурные, словно кружево. Ладно, не буду мешаться, присяду, попью чай в тишине. Мне всегда нравилась эта кухня. Она на солнечной стороне, и особенно приятно было здесь находиться в первой половине дня.

Невольно вздыхаю, посмотрев по сторонам. Дочь замечает мой взгляд:

— Скучаешь по дому, мам?

— Это просто привычка. Нет… Не скучаю.

— Мне кажется, сейчас ты пытаешься обмануть меня и себя заодно. По тебе заметно, что ты очень скучаешь. И не только по дому. Отец с тебя глаз не сводит… — говорит она, замешивая тесто на блины.

— Вот еще! — фыркаю. — Давай не будем говорить об этом.

— Мам, отец ни с кем.

— Ой, прекрати! — морщусь я. — Ты круглосуточно за ним свечку держишь, что ли? На празднике ему и пяти минут хватило!