Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 32)

Мои мужчины.

Обнимаются и плачут, скупо, но пробивает до самого сердца.

Артем обнимает отца в ответ, и я вижу, как по щеке Ярослава скатывается слеза. Он быстро смахивает ее, но Артем уже заметил.

— Пап, — он сжимает руку отца. — Все хорошо! Я скучал.

Ярослав молча кивает, прижимая его к себе еще крепче.

— Мы думали, что потеряли тебя, — мой голос дрожит.

Не могу стоять в стороне, подхожу, обнимаю, трогаю сына.

Чудо! Чудо, что он жив. С нами!

— Эти годы… они были такими долгими и пустыми без тебя.

Артем смотрит на нас, и в его глазах я вижу столько невысказанной боли и любви.

— Я потерял вас, — его голос ломается. — Потерял себя. Но теперь… теперь я вернулся.

Мы стоим втроем, обнимая друг друга, и я чувствую, как мое сердце переполняется счастьем и болью одновременно.

Артем уже не тот мальчик, которого мы потеряли. Он стал мужчиной, пережившим страшные времена.

Но он все — наш сын.

И он… жив!

***

Немного позднее, когда схлынули эмоции, мы отправились к следователю, чтобы он прояснил ситуацию.

— Все началось в тот злополучный день на реке, — следователь разводит руками. — Артем в компании единомышленников сплавиться на плоту. Во время сплава его смыло волной, он ударился головой о камень и потерял сознание.

— Что было дальше? — спрашиваю я, чувствуя, как замирает сердце. — Ведь все это время мы считали его погибшим.

— Дальше начинается самое неприятное, — следователь листает папку с делом. — На том участке реки промышлял один… тип. Он охотился на одиноких путников, снимал с них все ценное. С Артема он успел снять одежду, часы, телефон и даже нательный крестик. Но в тот день что-то пошло не так. Этот… человек сам погиб, сорвавшись со скалы, его унесло бурным течением. Дальше вы сами знаете.

Ярослав добавляет:

— Мы искали Артема. Я опознал сына. Только по одежде.

— Господи… — я прикрываю глаза, пытаясь представить тот ужас.

— Артем пришел в себя на другом берегу реки. Без памяти, без документов, без всего. Он не помнил даже своего имени.

— Что же он делал все эти годы?

— Брал случайные подработки. В основном тяжелая физическая работа: грузчик, разнорабочий, подсобник на стройке. Долгое время он трудился на ферме, чернорабочим. Люди отмечали, что он сильный, выносливый, но… отстраненный. Словно не от мира сего.

— Как же к нему вернулась память?

— Случайность, — следователь поднимает глаза. — Он гулял в тех местах, поскользнулся, упал. Говорят, ситуация была похожа, и это запустило цепную реакцию. Что-то начало возвращаться. Сначала обрывки, фрагменты, а потом… как мозаика сложилась.

— Бедный мальчик, — я не могла сдержать слез. — Сколько он пережил…

— Да, — следователь закрыл папку. — Но самое удивительное знаете что?

— Что?

— Он не озлобился, — следователь заглядывает мне в глаза. — После всего, что выпало на его долю: потеря памяти, тяжелая работа, одиночество… Он остался добрым парнем, местные жители отзываются о нем только в положительном ключе.

— Это правда, — я смахиваю слезы. — Он всегда был добрым человеком, с открытым сердцем.

— Я искренне рад, — следователь улыбается. — У нас не самая приятная работа. Мы чаще всего имеем дело с неприятностями, грабежами, убийствами. Но эта ситуация порадовала меня до глубины души. Иногда жизнь преподносит нам такие сюрпризы, что диву даешься. Казалось бы, все потеряно, все кончено… а потом раз — и все меняется.

— Да, — я кивнула, все еще пытаясь осмыслить услышанное. — Иногда правда страшнее любого вымысла.

Теперь, когда правда раскрылась, оставалось только надеяться, что Артем сможет жить дальше, забыв обо всех ужасах, которые ему пришлось пережить.

Потому что иногда жизнь дает нам второй шанс. И это уже само по себе чудо.

Я выхожу на улицу, чтобы вдохнуть свежий, осенний воздух. Здесь он особенно чистый, звонкий. У нас с миллионнике нет такой звонкой чистоты. Вижу, как Ярослав разговаривает с сыном, и мое сердце наполняется теплом.

Муж обернулся.

Я заставляю себя вспомнить, что он теперь — бывший муж.

И это то, о чем наш сын не знает…

Глава 29. Она

Пришлось побегать, оформить в экстренном режиме кое-какие бумаги, чтобы у Артема была возможность вернуться. Нам еще предстоит решить вопрос с могилой, захоронением и многими другими важными вещами.

Но эти хлопоты, эта бумажная волокита и бюрократические проволочки теперь кажутся мне в радость, потому что причина, по которой нам предстоит бегать, более, чем приятная.

Это же надо…

Наш мальчик, наш любимый сын жив!

Перед посадкой на рейс сын заметно волнуется.

Я замечаю, как он отступает в самый последний момент, отходит в сторону от трапа и застывает без движения.

Мое сердце тоже вздрогнуло в этот момент. Я считала, что хорошо справляюсь со всеми сложностями, достойно перенесла все душевные волнения и держусь, но сейчас силы покидают меня. В голове закручиваются сомнения и страхи, беспокойство за сына.

Вдруг он не хочет?

Или не сможет?

Столько лет прошло, он жил… как сорняк… без семьи, без родных.

Но тем не менее, Артем обзавелся приятелями, его пришли провожать знакомые, желая ему удачного пути и возвращения домой.

Но, что, если его дом больше не там, где мы?

Эти сомнения жестоко терзают мое сердце, сердце матери всегда переживает за своих детей, желая, чтобы они были рядом! Как можно ближе…

— Яр, — шепчу.

Вслепую нахожу руку бывшего мужа, он стискивает мои пальцы и смотрит мне прямо в глаза.

Между нами возникает безмолвный диалог, такой беседы между нами не было уже давно. Но именно сейчас мы обмениваемся мыслями и тревогами, даже без слов понимая друг друга.

Несмотря на сложный момент, меня безумно тронули эти секунды, когда я вновь почувствовала нас, меня и Ярослава, одним целым.

Настоящей парой людей, которые близки друг другу, несмотря ни на что!

— Я поговорю с ним, — кивает Ярослав.

Он подходит к сыну, опускает ладонь на его плечо, стиснув пальцами.

— Я никогда не говорил, но я терпеть не могу летать, — признается Ярослав. — Всегда боялся.

— Правда? — Артем удивляется. — Не знал, — бормочет он.

— Ага. Даже Тоня не знала, я же всегда хотел показать себя крутым и бесстрашным мужчиной, каменной стеной. Раньше мне казалось неприемлемым, если мужчина чего-то боится. Но сейчас… Сейчас мне не стыдно признаться, что я чего-то боюсь. Потому что только так, признав свой страх, можно его одолеть.