Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 26)

Но зачем? С какой целью она это делала?

Вдруг она решит уйти?

Но нет, Люба лишь крепче перехватывает сумку и не скрывает своего пристального взгляда, словно пытается прожечь дыру на моей спине.

— Ты преследуешь меня? — спрашиваю я. — Что тебе надо?

— Преследую? Нет! Просто гуляю теми же тропинками, — хмыкает ядовито.

Люба смотрит на меня сверху вниз и обратно:

— Как я погляжу, ты неплохо устроилась для одинокой старой женщины.

— Старой? Люб… Ты бы не бросалась такими словами, что ли. Мне всего пятьдесят, и я встретила их достойно.

— Глупая разведенка! — смеется. — Что здесь достойного?

— Так и ты ведь не молодуха, Люб. Знаешь, как говорят, злые люди живут меньше.

— Замолчи! — мрачнеет Люба. — Чему ты так рада? Собой, что ли, довольна? Держишь моего мужчину, как цепная собака!

Вот это новость!

Неужели Люба и Ярослав не вместе?

Мне казалось, тут все и так ясно, с их дальнейшей судьбой!

Люба так активно лезла вперед, Ярослав ее не осаждал, значит, одобрял подобное поведение.

Ему же нравилась «баба-огонь»!

— Отпусти его, слышишь? — продолжает шипеть Люба. – Он никогда не был твоим! Ты просто боишься остаться одна!

Это что-то неожиданное. Я с удивлением смотрю на Любу, она держится словно натянутая струна, лицо бледное, заострившееся.

— Старая, никчемная… Пустышка! — выкрикивает Люба. — Ты… Ты даже родить ему не сможешь, а я еще в цвету. Рожу хоть одного, хоть двоих… Тебе место гнить в могиле, за своим сыночком.

Каждое слово, словно острый нож, впивается в душу.

Такие слова может говорить только тот, кто не познал горечь потери очень близкого человека.

Казалось, я давно уже научилась держать лицо, когда речь заходила о смерти сына.

Но злость и ненависть, которыми сочатся слова Любы, пробивают кокон моей защиты.

Они режут, словно острые кинжалы.

Возможно, я так близко восприняла к сердцу слова Любы из-за усталости…

С трудом держусь на ногах, стою неподвижно, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Люба, которая не гнушалась залезть на женатого мужчину, не знает и половины правды, не понимает, через что мне пришлось пройти.

Люба жадно впивается взглядом мне в лицо, я замечаю, как ее рука медленно-медленно движется в сторону сумочки.

Словно она прячем там что-то.

Становится страшно, ведь я совсем не знаю, на что она способна. Но точно знаю, что она не из числа благородных людей!

— Знаешь что? — стараюсь говорить спокойно. — Твои претензии не имеют смысла. Никакого! Потому что якобы «твой» мужчина изначально… был не твой.

— Ах ты, стерва!

— И еще один нюанс, который, возможно, ты упускаешь из виду. Мы в разводе. С тобой он или нет, я не знаю, но уверена, Ярослав сам сделал свой выбор. А я… я наконец-то научилась жить дальше. Дорога открыта, вперед… Если Ярослав не хочет быть с тобой и не выбирает тебя, даже будучи свободным, что ж… тебе придется принять это. С гордостью.

— Ах ты, тварь высокомерная! О какой гордости ты говоришь? Ты же меня очернила, опустила в его глазах! — ее даже трясет от злости.

— Люб, ты же не глупая женщина. Довольно ушлая, я бы даже сказала. Неужели на этом мужчине для тебя свет клином сошелся? Есть и другие варианты… Не унижайся и…

— Заткнись! Заткнись! Я уверена, ты спишь с ним тайком. Я не смогла вас застукать, но я не вижу другой причины. Кроме одной! Ты раскинула в стороны свои старые ляжки и решила вспомнить, что ты женщина?!

— Мне тебя жаль, Люба. Ты совсем запуталась в своем мире иллюзий и ненависти. Но я…

— Сейчас ты мне за все ответишь!

С криком Люба бросается на меня, выкинув руку вперед.

Она совершает быстрый, отточенный жест, у нее в руках появляется шипящее синеватое пламя.

Говорят, у страха глаза велики.

В этот миг Люба показалась мне злобной ведьмой, которая буквально из ниоткуда наколдовала огонь.

Но потом я замечаю все-все в мельчайших подробностях и понимаю, что у этой больной бабы в руках — газовая горелка.

Люба нападает на меня со всей яростью, которую она копила в себе месяцами…

Глава 24. Она

Не передать словами, какой шок и страх я испытала.

Каким горячим становится воздух.

Между тем, как Люба достает горелку и бросается на меня, проходит всего несколько секунд или даже меньше.

Но для меня эти мгновения растягиваются бесконечной жвачкой.

Я запоминаю все, в мельчайших деталях, и почему-то вспоминаю момент из прошлого.

Жаркое лето, мы на даче у друзей, спим с Ярославом на полу, на тонком матрасе, под старым, лоскутным одеялом…

Удивительное время — молодость, прекрасное чувство — любовь…

Сочетание этих двух компонентов все украшает и даже жесткий, деревянный пол превращает в мягкую перину. В тот раз деревянный домик на даче загорелся. Я во сне ничего не почувствовала, но Ярослав проснулся и вытащил меня на руках, когда дым уже клубился и было невозможно дышать…

Я вспоминаю то зарево, пламя.

На миг мне стало страшно, но потом на меня снизошло спокойствие, потому что я находилась в сильных объятиях Ярослава и верила в него. Он был для мне каменной стеной, за которой я могла спрятаться от невзгод, он был моей опорой, защитой.

У нас была такая красивая, сильная любовь. Мы были крепкой парой и в молодости, когда были не женаты, мы были красивой, яркой парой и в браке. Нашей семье завидовали.

Такие пары, как наша, одна на миллион.

Подобные чувства нужно беречь, но нам не удалось сохранить любовь и верность.

Мы не смогли пронести их через всю жизнь.

Жалею, как повернулась судьба, как разбросала нас в разные стороны…

Некоторые пары объединяются в горе, мы же, напротив, разъединились, перестав быть друг для друга чем-то бесценным и важным.

Так печально от этого, до слез.

Мне жаль, бесконечно жаль.

Но, может быть, я скоро увижусь с сыном.

Делаю шаг назад, каблучок подводит, нога скользит в сторону.

Падаю на асфальт, ударившись бедром.