Диана Ярина – Развод в 45. Я не буду одна (страница 18)

Так у меня появился первый клиент, который быстро привел за собой еще несколько заказов: подарки учителям в школу…

***

Мирон

— Ты нервничаешь, любимый?

К Мирону льнет Лариса, он обнимает ее за плечи, целует в висок.

— Нет, все под контролем.

— Но ты грустный какой-то, — не унимается. — Что-то не так?

Он вздыхает: кое-что не так, да.

Он, вообще-то, мать недавно похоронил и неожиданно себя сиротой почувствовал. Почувствовал и так получилось, что поговорить об этом было не с кем.

До похорон матери вокруг него вилось много знакомых, друзей, а теперь как будто пустота.

Нет, знакомые есть и, когда что-нибудь нужно, то обращаются, но, получив желаемое, они быстро отходят в сторону.

И вокруг опять никого.

Мирона даже собственные дети как будто сторонятся. Не то, чтобы он навязывался им, но все равно он никак не может привыкнуть, что в его жизни стало так мало семьи.

И признаваться в этом он не станет никому, разумеется.

Тем более, Ларисе.

Она же ведь беременна его малышом и расстраивать ее нельзя.

Его счастье, любовь, страсть…

Все в ней, в лучике света.

Так почему же счастье не спешит его согреть изнутри?

Может быть, все дело в изжоге, которая накатывать начала частенько после развода?

Или причина в том, что у его матери вдруг оказалось завещание?

Мирон поступил исправно, как того требует закон: передал нотариусу свидетельство о смерти.

— Неужели ты из-за наследства переживаешь? — догадывается Лариса.

Умная женщина, этого у нее не отнять.

Все на лету схватывает, а какая красивая, яркая!

Наряды меняет, всегда в сексуальном белье.

Конечно, это требует немало затрат: Мирон уже перестал обращать внимание на списание с собственной карты, а еще Лариса постоянно на пункт выдачи ходит за заказами так же часто, как другие в магазин за хлебом бегают.

— Есть такое, — соглашается Мирон. — Переживаю немного.

— Да о чем, — льнет к нему любимая. — Мама в тебе души не чаяла, скоро получишь свои капиталы, — журит его легко и со смехом говорит. — Там же богатства несметные!

Мирона немного покоробил тон, которым Лариса отзывается о наследстве его матери. Пусть там не миллиарды, но квартира не маленькая, в хорошем районе. Недвижимость сейчас каждый год дорожает так, что за ростом цен никакая инфляция не угонится.

— Постой, ты куда? — тянет Лариса разочарованно.

— Выйду, покурю.

— Ладно, давай, а потом, может сходим куда-нибудь? Новое кафе открылось на Гоголя, называется «Вкусная жизнь». Давай сходим? Модное заведение, многие о нем отзываются положительно!

Мирон кивает, а сам думает, что надо бы таблетки от изжоги закинуть, совсем она его околела.

Ладно, может быть, Лариса права и думать о плохом не стоит, и все тревоги — напрасны. А то, что круг общения сузился, так это даже к лучшему!

В конце концов, они все пожалеют и еще приползут на брюхе, о помощи просить…

Однако в модном кафе Мирона ждал неприятный сюрприз.

— Боже, Мирош, смотри… Твоя бывшая совсем без тебя скатилась, мда… До уровня обслуги! — хихикнула Лариса, ткнув пальчиком в сторону.

Глава 17. Он

Посмотрев в указанном направлении, Мирон замечает Веру с большой сумкой.

— С такой сумкой обычно курьеры ездят. Она, что курьером стала? Кажется, пешим! — продолжает потешаться Лариса. — Совсем скатилась, да уж!

Мирону совсем не смешно. Он по сторонам оглядывается, нет ли рядом кого-то из знакомых?

Не дай бог, это увидят и потом тень позора Веры ляжет на него самого, ведь о Вере будут говорить исключительно, как о его бывшей жене, сама она без него ничего не представляет!

Он замечает Веру, которая ныряет в большую сумку, и покрывается алыми пятнами стыда.

Как могла Вера его так позорить?

Он резко встает, направляется в ее сторону.

Подходит тогда, когда она достает из сумки небольшие коробочки, перевязанные ленточками, в каждой из которой спрятан зефирный десерт самых разных видов.

— Ты, что, курьером работаешь? Позорить меня решила? — шипит он, встав рядом.

— Вот накладная на товары. Распишитесь, что приняли, — Вера протягивает бумаги, а потом смотрит на бывшего. — Мирон?

— Я повторяю, позорить меня не смей.

— Мы в разводе, — неожиданно твердо заявила Вера. — То, чем я занимаюсь, тебя теперь не касается. И, кстати, да, можно сказать я курьер. Пока сама себе курьер, развожу заказы. Но если буду продолжать в таком же темпе, скоро мне понадобится курьер на доставку.

До Мирона доходит: Вера, что ли, своими десертами торговать решила? Да, они у нее вкусные, тают во рту.

Но он и подумать не мог, что Вера, его скромная Вера из этого бизнес решит делать!

— Чему ты радуешься? — злится он, не желая оставаться в дураках. — На праздники у тебя аншлаг, на Восьмое марта, примерно, а потом? Прогоришь!

— Даже если так, то какая твоя в этом забота? — ровным голосом интересуется Вера и уходит.

Нет, вот это наглость!

Они не договорили, он ее не отпустила, а она… взяла и ушла.

Не выдержав такого оскорбления, Мирон выходит следом за бывшей женой.

— Мы не договорили! — его голос гремит за спиной бывшей жены.

— Что? — обернулась она.

— Я тебе не отпускал. Уходить посередине разговора невежливо.

— Невежливо, Мирон, считать, будто тебе весь мир принадлежит и, напоминаю, нам с тобой не о чем разговаривать, а теперь извини, мне еще в одно место нужно доставить заказ.

Мирон смотрит на Веру с раздражением.

Куда делась та забитая, скромная домохозяйка? Та, которая точно рыдала после их расставания?

Ни следа в глазах, там виднеются остатки других мыслей, лицо посветлело, взгляд стал более уверенным.