Диана Ярина – Развод в 45. Я не буду одна (страница 17)
– Нет, – ее глаза грустные, со слезами. – Я знаю, что говорю. Чувствую. Вот, позвала тебя, проститься со старухой. И квартира… Моя квартира. Я ее тебе завещала, детям. Неизвестно, как жизнь повернется… Боюсь я, что эта жучка крутит Мироном и без штанов его оставит, все к рукам приберет. Так пусть хоть какая-то гарантия для тебя и ваших деток.
– Мам, вы…
– Не спорь, завещание уже есть. Пообещай, что, когда все изменится, ты от Мирона не отвернешься.
Понимаю, что Мирон ее сын, что она его любым любить будет, но не могу дать подобное обещание, это против всех моих чувств, против всего!
– Мама, хватит вам. Смотрите, счастлив Мирон, ну, порадуйтесь за него, – говорю и сама не верю в это.
– Чему тут радоваться? Это не любовь, ему разум затмило. Приворожила она его! Вернётся ей! Обязательно вернётся. Боюсь только за сына, привороженные люди только в начале живут так, будто счастливы и влюблены, а потом мучаются. Вера… не зря ведь тебя так зовут. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор и сможешь сохранить семью.
Она опять твердит лишь об одном: сохранить семью, сохранить семью.
Как можно сохранить то, чего уже нет?
Понимаю, что сейчас ей ничего не докажешь, а расстраивать ее совсем не хочется.
Поэтому я просто улыбаюсь ей и сжимаю ее руку своей ладонью.
У свекрови совсем холодные пальцы, она просит, чтобы я позвала к ней детей, и в этой просьбе я тоже не могу отказать.
На душе такое чувство, будто мы видимся в последний раз.
Я оставила ее лишь после того, как поняла, что она заснула.
Тихонько выхожу из палаты, сразу же достаю телефон: надо набрать детям, пусть проведают бабушку, пока есть такая возможность.
У меня предчувствие, что скоро все может измениться…
Но я не успела и нескольких метров пройти, как наткнулась на бывшего мужа. Он и Лариса стоят ко мне спиной, поэтому не заметили моего приближения, но их слова и слова врача мне хорошо слышны.
— Мы делаем все возможное, но вы должны быть готовы, — коротко замечает врач. — От себя могу добавить, что последние дни в кругу любящей семьи — это лучшее, что вы можете сделать в этой ситуации.
Холодок пробегает вдоль всего позвоночника: значит, Лариса была права, и свекровь находится при смерти.
Но холодно мне еще и потому, что Мирон медлит с ответом.
Вместо того, чтобы договорить с врачом, как-то обозначить свою позицию, он смотрит на Ларису. Та делает жалобное лицо:
— Любимый, не смотри на меня так, я все понимаю, правда. Мне очень-очень жаль, что она умирает, но наш дом… — качает головой. — Я просто не могу, такой стресс для малыша. Весь этот негатив и дух смерти, которым пропитаются стены… Мое эмоциональное состояние и так нестабильное, ведь твоя мама в выражениях не стеснялась во время последнего звонка. Я ее не виню, очевидно, что рассудок у старой женщины уже помутился. Но и ты пойми меня. Разумеется, я приму любое твое решение. Главное, не забывай про меня и нашего малыша, которому так остро сейчас необходим покой и хорошее настроение его мамочки.
Она кладет ладонь Мирона себе на живот и накрывает своей рукой.
После недолгих колебаний Мирон отвечает решительно.
— Как видите, доктор, у нас семейное положение не позволяет забрать маму домой. Прошу, сделайте все возможное, чтобы обеспечить ей здесь максимальный комфорт и уход. Цена не имеет значения, — помолчав, он добавляет. — Все ради мамы.
— Да, Мирон. Она сейчас — самое ценное, я тебя поддерживаю, — тут же отзывается Лариса.
Я отхожу медленно назад, а потом разворачиваюсь и ускоряю шаг.
Мое сердце колотится, а руки и ноги сковывает холодом, будто я залезла в холодную, грязную лужу, полную скользкой слизи — такие ощущения у меня после услышанного.
Какой страшный человек Мирон, каким слепым его делает страсть: он бросает умирающую мать доживать последние дни в больнице!
Не хочется бросать свекровь здесь, но что я могу? Я всего лишь бывшая жена!
Может быть, хотя бы наши с Мироном дети вмешаются?
Глава 16. Она
Но, к сожалению, ни Иван, ни Катя не согласились…
У Ивана — жена и маленькая дочь, Катя… Было бы странно, если бы она согласилась, конечно, ведь она живет с парнем в квартире-студии.
Единственный, кто реально мог бы забрать свекровь и обеспечить ей должный уход в последние дни, это ее сын, Мирон.
Но для бывшего мужа оказывается важнее комфорт Ларисы, его новой возлюбленной.
— Мам, я поговорю с отцом, конечно, — обещает Иван. — Но на многое не рассчитывай, сразу тебе говорю. У нас с ним сейчас крайне напряженное общение складывается… Да и чего ты так носишься с этой новостью? Не бросает же он ее на улице, правда?
Может быть, все они правы, но отчего же мне так тошно?
Я думала, что все самые болезненные жизненные уроки остались позади — пройдены и получены, но, оказывается, это не так.
***
Свекрови не стало через день.
Похоронами занимался Мирон.
Я пришла, разумеется, в числе всех прочих, чтобы проводить в последний путь близкого человека, и полные осуждения взгляды Ларисы меня не трогают вообще.
Неужели эта тварь надеялась, что я не приду?
Или ее так сильно нервируют разговоры и шепотки, сплетни…
Люди болтают, да.
Люди всегда болтают и языками мелят то, что другим даже в голову не пришло бы обсуждать, а вот кто-то кинул мысль, и понеслись круги по воде.
Перешептываются о том, что мать Мирона сильно сдала после его развода, а кто-то даже шепнул, что неспроста такая сильная и активная женщина слегла внезапно. Кто-то припомнил, как она недовольна была новым выбором Мирона и понеслось, как говорится.
Поминки превратились в завуалированное обсуждение Мирона и его Ларисы…
Ей вмиг припомнили подлое вторжение в семью и, как бы Лариса ни старалась сидеть бледной и грустной, ее выдавало платье, оно было слишком вычурное для страдающей от потери, слишком стильное и обтягивающее фигуру…
— Вер, Верочка, а ты чего молчишь? — спрашивает у меня крестная.
— Я слухи разносить не люблю, поэтому молчу.
— Тебя совсем не видно, не слышно. Готовишься к чему-то, что ли? — недоумевают собравшиеся.
Я едва не сказала про ремонт, но потом решила перевести тему:
— Да вот, решила небольшое дело открыть. Зефир на заказ теперь делаю…
Чувствую, как в мою сторону устремляется напряженный взгляд Ларисы, и продолжаю:
— От заказов отбоя нет, потому и не появляюсь.
— Что-то я твоей рекламы не видела! — вклинивается бывшая подруга, подбоченившись.
— Тут такое дело, Ларис. Мне реклама сейчас не нужна. Сарафанное радио работает, клиенты есть, а масштабироваться… Масштабироваться я буду позднее, — говорю я.
Соврала, чтобы утереть нос.
Но вечером же этого дня мне неожиданно поступает сообщение с неизвестного номера:
Я сначала растерялась: я и раньше брала небольшие заказы, но лишь для своих и денег за это не брала, кроме тех, что нужны были на закупку ингредиентов.
Растерялась, но ненадолго.
Как говорится, чем черт не шутит?
Я просто отправила в ответ примеры оформления, которые делала раньше…