Диана Ярина – Развод. Сердце пополам (страница 9)

Он и не думает извиняться передо мной.

У него все ровно, все схвачено.

И, даже если предположить, что Леонелла поймала мужа по пьяни и залезла к нему в трусы, если даже поверить, хоть я не верю, то что же получается?

Потом муж даже не удосужился извиниться за измену?

Ни объяснений, ни слов прости?!

— Да ты мне благодарна должна быть! За то, как мы живем. Я был в своем праве: все оступаются однажды, все имеют право на ошибку. Он буквально режет меня словами без ножа.

Максим считает себя в праве поступать так, как он хочет.

— Власть и деньги вскружили тебе голову, Максим, — говорю я тихо, но он меня не слышит.

— Как ты мне отплатила за годы сытой, обеспеченной, счастливой жизни! Уничтожила мои планы! — грохочет его голос.

— Думаешь, я была счастлива узнать, что ты — с другой? Что она беременна от тебя?

— Это все. Можно было. Решить! Если бы ты захотела включить благоразумие. Но теперь… — выдыхает мне в лицо яростью. — Теперь я сам. Сам с тобой разведусь! В кратчайшие сроки… И за это… — машет рукой в стороны. — Ты ответишь. За весь ущерб, нанесенный репутации. За все убытки.

— Это была не я! — пытаюсь докричаться, но…

Максим не услышит. Не поверит.

Ему нужно кого-то ненавидеть, и теперь это я.

В порыве ярости и злобы он сметает обеими руками все, что стояло на полках подсобке.

Стоит страшный грохот.

В воздухе запахло какой-то химией. — Пап, остановись!

Дверь распахивается, на пороге стоит дочь, ее лицо искажено от страха и гнева.

Она подбегает к Максиму и хватает его за руку, пытаясь оттащить от меня.

— Что за цирк вы здесь устроили? — цедит сквозь зубы муж.

За спиной дочери возвышается наш старший сын. Он крепко берет отца за плечо, сжимает его пальцами. Его лицо каменное, но в глазах горит решимость.

— Тебе нужно успокоиться, пап. И мыслить здраво. Кому-то это было выгодно еще, кроме… — Заткнись! — Максим резко оборачивается к сыну, его лицо искажается от ярости. — Ты всегда на ее стороне! — Нет, — сын делает шаг вперед, его голос звучит твердо. — Но и ты сейчас не прав.

— Не прав? В чем же я могу быть не прав?!

— В том, как ты сейчас себя ведешь. Все навострили уши в ожидании скандала. И что они увидят? Что они услышат?! Я смотрю на них обоих, чувствуя, как внутри меня разрывается сердце. Боже, они ссорятся! Впервые сын так открыто выступил против отца.

Из-за его же лжи.

— Вам стоит остыть. Обоим, — рассудил сын. — С вечером покончено? Или продолжите играть на публику?

Максим смотрит на меня.

Содрогнувшись, я отворачиваюсь:

— Ты меня не заставишь. Я не буду проходить через этот ад. Не стану находиться в этом серпентарии, где каждая вторая будет смотреть сочувствующим взглядом и шептать слова соболезнования: «Ах, как жаль, что ваш муж оказался кобелем!» А на деле будет говорить гадости за моей спиной и смеяться.

Муж смотрит на меня с досадой.

Сжимает кулаки, потому что знает: я права.

— Ты основатель фонда, тебе и держать ответ, — заканчиваю я.

Возможно, если бы не дети, ситуация развернулась иначе.

Но сейчас они неожиданно встали стеной между мной и яростью Максима.

— Отвези мать домой, — командует он.

Его ноздри раздуваются.

— И проследи, чтобы она больше никуда не вляпалась!

Глава 8. Она

Машина катится по ночной дороге. Фонари мелькают за окном, бросая загадочные тени на лицо сына.

Он сидит за рулем, сжав пальцы на кожаном ободе так, будто готов его раздавить. Тишина давит, как тяжелое одеяло.

— Мам... — его голос срывается, и я чувствую — что-то не так. — Зачем ты это сделала?

Я поворачиваю голову, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Что?

— За измену можно было отомстить иначе. Не позорить отца так... публично.

Боже. Боже. Он думает, что это я.

— Ты... — мой голос дрожит. — Ты серьезно веришь, что я это организовала?

Он пожимает плечами, его лицо остается непроницаемым.

— У тебя были все возможности. Не так ли?

В груди что-то ломается.

Мой собственный сын. Мальчик, которого я носила под сердцем. Которому читала сказки. Который целовал мои слезы, когда Максим попал в аварию, много лет назад. Он держал меня за руку и говорил, что все будет хорошо, а еще трогательно делился со мной своим соком и печенькой: «Кушай, мама, тебе нужно много сил!»

И теперь он думает, что я могла так поступить?

— А ты знал? — шепчу я, стараясь не выдать эмоций.

Он молчит, его взгляд устремлен вперед.

— Ты знал, что у него роман? С этой… Леонеллой!

Машина резко тормозит у обочины.

— Мам, успокойся! — его голос звучит напряженно.

— ОТВЕЧАЙ!!!

Сын бьет ладонью по рулю.

— Да чтоб тебя! — рычит.

Тишина.

Потом — тихий, но твердый голос:

— Да.

Все внутри замирает.

— Как... давно? — мой голос звучит почти безжизненно.

Он отворачивается, его взгляд устремлен в темное окно.