Диана Ярина – Развод. Сердце пополам (страница 21)
И этот свидетель сообщил бы, что видел своими глазами, что именно Люда напала на Леонеллу, а та всего лишь защищалась
План был продуман от и до — он был безупречен, так считала Леонелла.
И, здорово, на самом деле, что Максим уехал в командировку на три дня: он вернется, а его бывшая жена уже будет на том свете, а сама Леонелла — обиженная и перенервничавшая, скинет больной приплод…
Потом она приложит все усилия, чтобы перетянуть внимание Максима на себя и не проиграет, нет, ни за что не проиграет!.
Итак, финальная стадия плана, душераздирающий крик:
— НЕЕЕЕТ! — вопль отчаяния вырывается из ее глотки. — Поговори с ним! Умоляю, поговори!
Потом — толчок.
На проезжую часть.
Сильный, резкий толчок.
Глаза Люды расширяются, она летит прямиком на проезжую часть, под колеса автомобиля.
Леонелла падает следом, не забывая орать во всю глотку:
— Что ты творишь? Ты убьешь меня! Убьешь…
До столкновения с машиной остается три… две… одна…
Фары светят в глаза.
Дико орет сигнал.
Леонелла уверена: она успеет убраться или отделается лишь ссадинами.
Но вдруг…
Из ниоткуда вылетает черная тень, массивная мужская фигура.
Он кричит имя.
Зовет…
Но не ее по имени зовет, а эту мерзкую тупую Людку, которая стояла и слушала, разинув рот.
Именно ее он зовет по имени.
Леонелла узнала голос: Максим.
Она тянется, то ли хочет спастись сама, то ли удержать на месте Людку.
Но не успевает: тень сметает в сторону Люду, отталкивает ее каким-то быстрым жестом, нечеловеческим усилием выталкивает из проезжей части и…
Сам попадает под колеса.
Тошнотворный хруст, визг тормозов: Максим летит на асфальт.
Леонелла застывает, взирая с ужасом на кровь, которая напоминает темную нефть, расползаясь на асфальте.
В голове пульсирует только одно: просчиталась, но где? Как? Не понимаю!
Она встает: содранные в мясо колени ноют.
Поднимается, пошатываясь, идет к Максиму.
По сторонам не смотрит: уверенная, что все участники дорожного движения остановились.
Она делает шаг.
Другой.
Третий.
Да, все быстрее и увереннее шагает к распростертому на асфальте мужчине, твердя себе под нос:
— Живи, гад! Я столько времени на тебя потратила! Я трахаться хотела, как последняя сука, но держала паузу, чтобы ни-ни… Только попробуй сдохнуть…
С каждым шагом она находит в себе силы для того, чтобы состряпать на своем лице то самое выражение — полное сострадания и страха за жизнь любимого.
Все получится, уверена она: Максим еще больше возненавидит жену, по вине которой он получил травмы.
Все получится, она почти летит, летит над асфальтом, а через миг…
Ее тело внезапно реально подлетает вверх.
Пролетает вперед несколько метров и потом со всей силы шмякается на асфальт.
Острая боль пронзает позвоночник, как будто все косточки разом треснули.
Голова как лопнувший арбуз, из него вытекает мякоть.
Она реально чувствует проживает каждый миг агонии и боли, мучительно пронизывающей все ее тело.
И только потом видит… мотоциклиста: именно он ее сбил.
Какой-то совсем сопливый пацан, который, посмотрев на нее, блюет на асфальт.
— Я все еще смогу. Я… — думает она и не успевает.
Ее накрывает темнотой и утягивает вниз.
Никакого радужного вознесения и светлых небес: только запах грязного, мокрого асфальта и темнота.
Глава 19. Он
Яркий свет ламп ослепляет, режет глаза, как лезвие ножа. Каждый вдох — словно острая боль под ребрами, выжигающая легкие. Где я?
Вокруг пахнет антисептиком и лекарствами, стерильная чистота, пищат приборы.
Это больница.
Я моргаю, приходя в себя.
Сначала вокруг крутится лишь медицинский персонал: спрашивают о самочувствии, рассказывают о травмах, вселяют надежду на выздоровление, говорят о том, что и в более сложных случаях люди еще ого-го, что могут.
В целом…
Обычная песня.
Я переломан и вывихнут весь — даже пальцам на руке досталось.
Тем самым пальцам, в которых я держал ручку, ставя подпись в бумагах на развод.
— Перспективы восстановления огромные, — заявляет врач. — Вы вообще в рубашке родились, герой. Другой девушке повезло меньше.
Другой? Неужели он говорит о… Людмиле?!
И только потом ко мне пускают посетителей.
В дверях — дети, их лица бледные, полные переживания и робкой надежды.
Алексей выглядит собранным так, словно собрался воевать не на жизнь, а на смерть, Маша — с красными, опухшими глазами, словно она плакала всю ночь.