Диана Ярина – Развод. Сердце пополам (страница 16)
Я начал принимать ее доброту за слабость, а заботу — считать чрезмерной опекой.
Мне казалось, Люда окончательно превратилась в наседку домашнюю.
У судьбы забавное чувство юмора: меня в жене начало раздражать то, что когда-то нравилось, а теперь, лишившись этого, я начинаю скучать по ней.
Мне не хватает ее, и с каждым днем все сильнее.
Леонелла сидит на диване, ее лицо бледное. Она смотрит на меня с каким-то странным выражением.
— Что случилось? — спрашивает она.
— Моя мама плохо себя чувствует, — отвечаю я, не глядя на нее.
Она поднимается с дивана и подходит ко мне.
— Ты серьезно?
— Более чем, — говорю я, натягивая куртку.
— Может, я с тобой поеду? — ее голос дрожит, но я вижу в ее глазах надежду.
— Прости, но нет.
***
Мама на грани, это становится понятно сразу же. Ругать ее за излишнее упрямство и склонность разводить ссоры с прислугой бессмысленно.
Надо было настоять на том, чтобы забрать ее жить к нам.
К нам?!
Эта мысль еще раз мне напоминает, чего я лишился: жены.
ЖЕНЫ! Той, которая всегда была рядом, и сейчас она бы точно смогла найти подходящие слова.
Скорая помощь приехала почти мгновенно.
— Максим, — хрипит мама, — неужели это правда? Ты так похож на отца, променял семью на юбку... какой-то... женщины. Она говорит, что любит, но я не верю. Я не могу...
Ее голос обрывается, а глаза наполняются слезами. Врачи, услышав ее слова, быстро оттесняют меня в сторону. Их лица выражают тревогу, когда они смотрят на показания приборов.
До больницы мы не доехали.
Я смотрю на часы.
00:21.
Мамы больше нет.
Глава 15. Он
Черный костюм сдавливает тело, как корсет, рубашка слишком тесная, а галстук душит, как петля.
Гроб медленно опускают в землю.
Мама. Последний человек, который любил меня таким, какой есть — со всем изъянами, амбициями и сложным характером…
Похороны, поминки.
Все проходит как во сне, в муторном кошмаре, из которого не получается выкарабкаться.
Лица людей превращаются в сплошное, серое пятно, их голоса и соболезнования становятся неразборчивым гулом.
Из серой, темной пучины отчаяния меня вырывает лишь на миг — когда в поле зрения оказывается Люда. Она обнимает меня, молча, без слов, без этих соболезнований, которые ничего не значат сейчас.
Ее руки теплые, а кожа так знакомо и вкусно пахнет.
Люда пахнет домом.
Тем настоящим домом, который мы находим в объятьях любимых.
Туда мы стремимся, когда плохо, туда хотим вернуться…
Потом она разжимает руки, и на сердце опять, словно черная плесень, разрастается тоска.
***
После похорон мне предстоит решить, как быть со старым домом. Но оказывается, мама составила завещание, и пока его не огласил нотариус, все остается в подвешенном состоянии.
Прошу домработницу, Наталью, присматривать пока за этим домом.
Коротко извиняюсь, если мама ее обидела, а она могла это сделать.
Особенно, в последнее время.
— Да вы что, я ведь зла на нее не держу, — отзывается Наталья. — Наговорила она мне, конечно, всякого. Но то ведь неспроста. Накрутили ее ссорой в тот день.
Я цепляюсь за эти слова.
— Что? О какой ссоре ты говоришь?
— А вы не знали? — удивляется.
— Нет! С кем мама ругалась?
Наталья, смутившись, тем не менее, рассказывает:
— Я как раз только пришла на уборку и готовку. Возле дома мама ваша с девушкой бранилась. Самыми последними словами обзывала. Та не унималась, пыталась поговорить. Навязывалась: давайте зайдем и выпьем чаю. Я слышала не все, но видела, как ваша мама рассердилась и выбила из рук незваной гостьи торт. Та разозлилась и что-то сказала в ответ… После этой ссоры ваша мама была сама не своя, она пыталась до вас дозвониться.
А ведь она права, Наталья.
Мама в тот день звонила мне даже больше, чем обычно. Я не ответил.
Потому что был занят работой!
Считал, что снова она со своими пустыми жалобами на невежливого кассира или соседей, которые ездят на слишком шумной машине…
Я не ответил на ее звонок.
— Когда не получилось до вас дозвониться, она стала такая вредная и сердитая. Я обиделась на ее слова, но понимаю, что если бы не та ссора с этой девушкой, ничего этого бы не было.
Подозрение шевельнулось внутри.
— Какая еще девушка? Кто приходил к маме? Ты знаешь ее? Опиши!
— Фигуристая очень. Брюнетка. Глаза, как у кошки. Имя у нее еще какое-то необычное…
Сердце замирает.
Леонелла?!
На всякий случай показываю фотографию, домработница подтверждает:
— Да, это была она. Я попала на самый финал их разговора.
Выбегаю из дома.
Леонелла!