Диана Ярина – Развод. Сердце пополам (страница 18)
— Да уж, так и всегда, ага. Особенно в начале! — восклицаю в сердцах. — И дня не проходило без ее нотаций с оттенком превосходства! А эти ее внезапные приезды… С проверкой, чтобы в доме всегда, в любой момент дня и ночи царила идеальная чистота?! Конечно, все от большой любви… Но не ко мне, а к тебе, разумеется. Ты ведь ее младшенький!
Максим моргает, смотрит на меня с удивлением.
— Я думал, она просто любит делать сюрпризы и… Мне-то она всегда другое говорила. Но…
— Дело прошлое, Максим. На мертвых не обижаются.
Он кивает.
— Умом понимаю: ей уже было за девяносто. Не все до такого возраста доживают, а сердце… болит. Вот здесь болит, Люд! — бьет себя в грудь кулаком. — И не только о матери.
— Иди в ванную, тебе нужно снять грязную одежду и переодеться в сухое.
Веду его в ванную. Он пьяно спотыкается, с трудом держит голову прямо.
Неожиданно крепко стискивает рукой мою талию.
— Во что это я переоденусь?
— В сухое.
— У тебя, что, мужчины бывают?!
— Я дам тебе вещи сына. Вы похожей комплекции. И, даже если бы у меня время от времени ночевал бы мужчина, это тебя уже не касается, ты так не думаешь?
Он молчит.
Хватка на талии только крепчает.
— Все, отпускай. Пришли. Сейчас я промою тебе раны, потом принесу одежду.
Мою ему раны. Он не отдергивает руку. Застыл.
— Всю жизнь мама говорила: «Макс, Люда — золото!». А я? Я что сделал? — внезапно хватает меня за запястье. — Связался с первой попавшейся стервой, которая... по пьяни меня за член поймала.
Голос срывается. В его глазах — искренность.
— Хватит, Максим. Избавь меня от подробностей.
Он смотрит на меня, взгляд тусклый, но в нем мелькает что-то острое, настоящее и очень глубокое.
— Нет у меня с ней ничего. Сейчас — нет. Да, перепихнулся пьяным, не избавился от нее.
— Прекрати! — повышаю голос. — Я слышала, как она хвасталась, что сосала тебе, пока я с песиком возилась. Ты еще таким довольным выглядел.
— Чтоооо?! Вот это у тебя фантазия, конечно! — злится, аж побагровел. — Не было у меня с ней ничего! Не было! Довольным я выглядел, потому что по цене квартиры хорошо подвинулись! Я же тебе говорил!
Возмущается так искренне и бурно, что я верю: сейчас он не лжет.
— Однако подружке своей она хвасталась, что сосала тебе.
— Это ложь, — заявляет твердо. — Но я… я понимаю, почему ты мне не веришь. Я бы и сам… не поверил, — сипит. — После всего, что узнал.
Он вдруг ссутулился и опустился на пол ванной комнаты.
Чувствую, еще немного — и он прямо здесь уснет, пьяный и грязный, на коврике.
— Иди в душ. Поживее. Иначе здесь спать останешься. На чистый диван я тебя таким не пущу!
— Да хоть где, лишь бы — рядом с тобой, — вырывается у него.
Я помогаю ему справиться с одеждой.
Иначе он точно никогда не разденется и не вымоется.
Пальцы немного покалывает, изнутри жжет, а на языке разливается горечь: муж в прекрасной форме. Заматерел с годами, но… он все еще чертовски хорошо сложен, от него, даже сквозь спиртное пробивается знакомый, теплый мускусный запах. Его персональный аромат, который я любила вдыхать, уткнувшись носом в его шею.
Я всего лишь помогаю ему раздеться, говорю себе.
Ну, что я, голым его не видела? Тысячу раз видела…
И все-таки я взволнована.
Настолько, что аж пот выступает на висках.
— Все, иди, воду я тебе включила.
Отворачиваюсь, чтобы не видеть его.
В висках стучит: не смотреть, не смотреть, не смотреть.
На миг Максим меня зажимает возле двери душевой кабины.
Несильно, но… ощутимо.
— Не заставляй меня пожалеть, что я тебя запустила, — прошу.
Хотя, может быть, он меня не услышит.
Пьяный ведь. На ногах едва держится.
Пьяный и… возбужденный.
Максим наклоняется, хрипло выдохнув мне в макушку.
— Это была моя самая большая ошибка. Мой самый большой провал.
Застываем.
— Мне без тебя невыносимо, — признается он, выдохнув куда-то поверх моей головы.
Наверное, где-то в параллельной вселенной я бы призналась: мне без тебя — тоже.
Но в этой реальности я лишь сжимаю губы покрепче и жду, затаившись: отпустит или мне придется отбиваться?
Он дотрагивается до моей щеки кончиками пальцев, погладив, и неуклюже лезет в душевую кабину.
Потом я принесла ему кое-что из вещей сына, которые он оставил, когда был у меня в гостях, с ночевкой оставался.
Так забавно: когда мы жили с мужем в большом доме, сын нечасто оставался у нас с ночевкой, потому что он — взрослый.
Но теперь, когда я живу в отдельной небольшой квартире, он неожиданно зачастил ко мне в гости и даже оставил здесь домашние штаны с футболкой и короткую пижаму.
Эти вещи и пригодились.
Пока Максим моется, я расстелила для него диван, бросила подушку и тонкий, но теплый плед.
Внезапно чувствую: висок жжет взглядом.
Медленно поворачиваюсь: стоит в дверях, схватившись за косяк.
Наблюдает молча.
— Я соскучился, — говорит он. Прикрывает глаза. — По тебе так безумно соскучился.
— Ложись спать. Наутро ты и не вспомнишь, о чем говорил мне ночью.
Максим послушно укладывается. Я накрываю его пледом. Он хватает мою руку: