Диана Ярина – Развод. Сердце пополам (страница 13)
— Нет.
— Ну, вот и ответ. Это просто твои фантазии, милая, — говорю ей. — Не обижайся, но я хочу сменить тему.
Повисает напряженная тишина. Я чувствую, как воздух становится тяжелым. Дочь обнимает себя руками, словно пытаясь согреться.
— Я не знаю, как ему помочь, — шепчет она.
Не понимаю, почему она взвалила на себя обязанность помогать взрослому мужику, которому скоро полтинник исполнится!
— Ты на него обижена, но папа не выглядит счастливым. Как раз наоборот. Таким разбитым, уставшим и одиноким он не был еще никогда.
Я зло смеюсь:
— Одиноким? Маш, я понимаю твои чувства: как и любой ребенок, ты хочешь, чтобы мама и папа были вместе. Но мы не будем вместе. Никак. Ни при каких обстоятельствах. Он сделал то, что простить не выйдет. И потом… ты явно приукрашиваешь реальность, говоря, что он одинок. У него прекрасная, молодая любовница. Кровь с молоком, огонь с перцем и так далее, по списку. Сочная молодуха, которая скоро ему родит.
— Я вообще о ней ничего не слышала. Тебе не кажется странным, что ее как будто вообще нет в его жизни?
— Не кажется. Его жизнь меня теперь вообще не касается. Никак. Маш, если ты реально хочешь помочь, помоги тому, кто в этом действительно нуждается. Можешь забрать Байкала? У него срок передержки заканчивается. Я, увы, не могу. Хозяйка сдала мне квартиру с условием: никаких домашних животных.
— Конечно, я заберу. А ты… Могла бы приходить к нему, гулять с ним, — добавляет она хитро.
— Хорошая попытка, но нет.
Глава 12. Она
Я выхожу из подъезда, и холодный ветер, словно пробираясь сквозь тонкую ткань моего пальто, моментально остужает кожу.
Всей кожей ощущаю взгляд.
Его взгляд.
Сердце пропускает удар, когда я заметила бывшего мужа.
Максим стоит в стороне, опершись на свой черный автомобиль. Его стройная фигура в дорогом костюме выглядит эффектно, как будто он только что сошел с обложки глянцевого журнала. Его темные волосы с проседью на висках аккуратно уложены, а глаза, скрытые за затемненными очками, сверкают холодным блеском.
Мне совсем не хочется, чтобы он был здесь, рядом со мной.
Что он здесь делает?! Зачем появился?
Его взгляд, тяжелый и раздраженный, словно пытается прожечь во мне дыру. Я чувствую, как его неприязнь, словно яд, проникает в каждую клеточку моего тела. Его губы плотно сжаты, а на лице играет легкая усмешка, которая кажется мне издевательской.
— Это здесь ты снимаешь квартиру? — его голос звучит глухо, как будто он произносит эти слова через силу.. — Неужели не могла найти что-то получше? Не позорь меня.
— Я снимаю эту квартиру, пока не найду что-то получше! — говорю я, понимая, что оправдываюсь, сразу же пресекаю. — Это не твое дело.
— Как раз — мое. Ты и так подорвала мою репутацию. Не хватает еще распустить слухи о моей жадности или неплатежеспособности. Сегодня же встретишься с риэлтором, он покажет тебе варианты получше.
— Зачем? Какой мне смысл встречаться с твоим риэлтором?
— Я объяснил тебе мотивы и потом… Ты сделаешь, как я сказал, — заявляет ультимативно. — И точка.
— Послушай, Максим, — начинаю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а внутри все кипит от ярости. Я стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит. — Ты просто не можешь смириться с тем, что я не подчиняюсь тебе?
Я хочу быть свободной и больше не намерена поступать так, как будет угодно и удобно ему!
Теперь я сама решаю.
— Ты потерял право вмешиваться в мою жизнь в момент, когда полез на другую женщину, находясь в браке со мной. И, когда я поняла, что ты еще и лжешь, пытаясь скрыть свои гулянки, я окончательно поняла, что уйти — это было единственно верное решение. Я не буду встречаться с твоим риэлтором и больше не буду жить по твоей указке.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и замечаю, как в них проскальзывает удивление. Может быть, он не ожидал, что я могу так ответить. Но сейчас, когда я чувствую эту уверенность в своем голосе, я понимаю: этот разговор должен был состояться однажды.
Может быть, ему стоило состояться намного раньше.
— Я провела в браке целых двадцать четыре года. Я была той женой, которую ты хотел видеть. Я поддерживала тебя во всем, я служила твоим интересам!
Максим смотрит на меня так, словно видит впервые, сжимает пальцы в кулак.
— Послушай, сейчас не та ситуация, чтобы накалять обстановку, — рычит низко. — Неужели ты не понимаешь, что репутационные потери и на детях отражаются?
Отлично, у него не нашлись аргументы повлиять на меня, и он решил перейти на детей.
Беспроигрышный вариант?
Да, наверное.
Когда-то…
Безусловно, да!
Но только не сейчас: дети выросли, и они больше от меня не зависят. Даже живут отдельно…
И сын, и дочь.
— О репутационных потерях нужно было думать тебе самому, когда связался с шалавой, — произношу тихо, но четко, бесстрашно посмотрев ему в глаза.
Максим сверлит меня взглядом несколько секунд и выдыхает сквозь стиснутые зубы:
— Я же знаю, к какому уровню жизни ты привыкла. то, как ты живешь сейчас, точно не по тебе!
— Максим, — говорю ему. — Я не хотела привыкать жить с мужем, который мне изменяет. К этому я бы точно не привыкла. А ко всему остальному, что ж… — слабо улыбнулась. — Будем считать, что я вышла из зоны комфорта. Все кругом только и твердят о том, что это полезно.
— Какая, на хрен, зона комфорта?! — взрывается муж. — Что ты из себя чересчур гордую корчишь?!
— А что, надо было дождаться, пока ты меня бы пинками под зад выгнал из дома?!
— Не было бы такого!
— Увы, но теперь я твоим словам не верю. Ты обещал меня любить и быть верным. А помнишь…— мой голос ломается.
Но я все-таки заставляю себя говорить.
Просто это невероятно глубоко ранит, когда ты еще любишь человека, несмотря на всю боль, которую он тебе причинил, а у него в мыслях и в сердце — другая…
И все о ней — близость, мечты, планы.
— Помнишь, еще в самом начале нашего брака., мы как-то пересеклись с твоим партнером, Заболоцким. Ему уже тогда было под пятьдесят. Мы увидели его в ресторане, с молодухой, лет девятнадцати. Он вел себя так, будто ни в чем не бывало. Словно именно так и надо: там жена и дети, тут — молоденькая, продажная и развратная любовница. Ты еще так осуждающе на него посмотрел, и поделился со мной своим мнением, что ты такое не понимаешь. Не приемлешь! И ты поклялся… Ты держал меня за руку вот так…
Я беру его ладонь, слегка сжав пальцами, и заглядываю в глаза:
— Ты говорил мне:
Я повторяю слово в слово, с лица Максима стекают все краски.
Он становится бледным, глаза темнеют, он будто в омут проваливается.
И я понимаю, он эти клятвы напрочь забыл!
Забыл, но я сейчас напомнила, и он будто в прошлое провалился.
Потерялся, даже дышать начал иначе — поверхностно и часто.
Пальцы внезапно крепко сжимаются поверх моих, но я делаю шаг назад.
— Ты поклялся, а теперь… Прошу, выполни свою клятву хотя бы в той части, в которой ты обещал меня отпустить. О другом уже не прошу. Все бессмысленно.
— Вот это ты вспомнила, — наконец произносит он, его голос звучит хрипло, холодно и отстраненно. Словно он еще там, в той золотой осени, когда мы были влюблены, счастливы и строили грандиозные планы. — Жизнь сложнее, чем кажется. И ты не понимаешь, что делаешь.
— А ты понимаешь? — отвечаю я, чувствуя, как от моих слов вибрирует воздух между нами. — Ты понимаешь, что разрушил нашу жизнь? Ты понимаешь, что я больше не могу терпеть твою ложь и предательство? Ты понимаешь, что я больше не хочу быть твоей женой? Не хочу. Не могу и не буду! Так же, как не буду следовать твоим дурацким указаниям. И нет, спасибо, мне не нужны твои подачки! Оставь себе свои миллионы, лучше потратить на наших детей, пока новый ребенок не перекрыл все.