Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 34)

Мы должны увидеться в зале суда.

Я волнуюсь перед встречей и много раз смотрюсь в зеркало, словно хочу протереть дыру в своем отражении.

Проверяю прическу, макияж, платье, которое расходится волнами от груди.

Переживаю, видны ли во мне изменения?

Беременность заставила меня пересмотреть многое: я стала больше гулять, бывать на свежем воздухе, изменила питание и согласовала нагрузки с лечащим врачом.

Меньше работаю…

Радует меня и то, что мама и бабушка худо-бедно, но общаются.

Дело моего отца снова в работе, теперь с целью наказать настоящего виновника случившегося.

Тимофея я не видела и не слышала довольно продолжительный период времени… Честно говоря, даже не ожидала, что он оставит меня в покое.

По этому поводу меня раздирают противоречивые чувства.

Я хотела, чтобы он перестал меня преследовать! Чтобы не досаждал мне, не звонил, не изводил.

Чтобы он своими речами и взглядами не рвал мне душу в клочья!

Я это получила в полной мере.

Так почему же на сердце нет радости, а душа словно утонула в сумраке, густом, как кисель.

От мужа, который вскоре станет бывшим, нет новостей.

Я не должна думать о нем, мне хотелось вычеркнуть его из сердца раз и навсегда, но вместо этого я только и делаю, что задаюсь вопросом: как он? Чем занят?

Обустраивает гнездышко для новой семьи с Мариной?!

***

Я все выглядывала Тимофея, искала его рослую, широкоплечую фигуру.

Но, как водится в таких случаях, чем больше чего-то ждешь, тем неожиданнее происходит появление.

— Привет, — раздается голос за моей спиной.

От неожиданности я выронила бутылку с водой, которую собиралась открыть.

— Держи.

Тимофей наклоняется за бутылкой, я тоже тянусь в том направлении. Наши пальцы соприкасаются первыми.

Лишь потом происходит касание взглядов.

Глаза в глаза.

Между нами повисает напряжение.

В темных, расширенных зрачках Тимофея я вижу свою уменьшенную копию.

И это все, что я отмечаю в его взгляде.

Больше ничего.

Никаких эмоций, чувств… Просто темный, будто нарисованный черной краской значок.

От этой эмоциональной пустоты в его взгляде у меня по коже пронесся мороз, а мурашки становятся ужасно острыми, что можно даже уколоться и пораниться.

— Привет, — отвечаю я.

Пальцы скользят по крышке бутылки, не в силах ее провернуть, как следует.

— Помочь?

Не дождавшись моего согласия, Тимофей помогает справиться с крышкой и протягивает мне бутылку.

Молча.

Я рассматриваю его лицо украдкой. Он сильно осунулся, щетина стала гуще. Не припомню, чтобы у него были такие острые скулы, под которыми залегли глубокие тени. Прическа тоже довольна отросшая.

У него вид человека, который то ли слишком занят, то ли наплевал местами на свою внешность.

Неужели Марина не заботится о любимом?

Почему он такой худой и выглядит бесконечно уставшим?

Его плохо кормят?

— Как дела, Тимофей?

Он коротко выдыхает и растерянно ерошит темные волосы.

— Ты не захочешь знать. А у тебя?

— Все… неплохо.

— Рад, — отвечает он.

— Ты получил… желаемое? — спрашиваю я обтекаемо.

Срок уже такой, что Марине впору было бы и родить.

— Бойтесь своих желаний. Слышала такое?

Я растерянно киваю: разговор между нами получается короткий, напряженный и очень странный.

В воздухе будто запахло грозой и бедой.

Глава 29. Она

— Бойтесь своих желаний? — переспрашиваю я, обняв себя руками за плечи.

Внезапно стало как-то слишком холодно в этом платье. Тимофей быстро снимает пиджак, набросив мне на плечи.

Я воспротивиться не успела, как меня окутало запахом его тела — знакомым до боли, уютным и мускусным. Он пах мужчиной. Тем, кто был со мной и ласков, и внимателен, временами чрезмерно. Он пах тем, кто открыл для меня мир удовольствия в постели. Тем, кто под каждый мой шаг старался подстелисть соломки — так мне раньше казалось.

Но на деле он просто меня контролировал, с этой мыслью я обрываю себя.

— Это лишнее. Твой пиджак. Возьми… — возвращаю ему. — Я не твоя женщина, чтобы укутывать мои плечи с мнимой заботой. Мы разводимся, — напоминаю ему и отхожу.

Чувствую, что он смотрит мне вслед.

Так пристально, что жжет между лопаток.

Зудит нестерпимо.

Бойтесь своих желаний.

Хочется спросить, какого из своих желаний Тимофей начал внезапно бояться.

Он хотел ребенка, он трахал левую бабу…

Он получил ребенка? Продолжает ее трахать?