Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 13)

И недоумевая: к чему эти встречи спустя столько лет?

Даже пыталась пошутить: может быть, родственники решили стать героями передачи «Найди меня» или что-нибудь в духе каналов, на которых любят мусолить непростые семейные отношения и всякие грязные. темные истории из прошлого.

На место я прибыла первой и заняла столик, попросила меню, заказала цезаря и чайник зеленого чая с мятой. Но в горло не лез ни кусочек… Я лишь перекладывала вилкой листья салата с места на место.

— Здравствуй, Дарья, — раздается за моей спиной.

Я замираю и сглатываю ком, но призываю себя не оборачиваться.

Жду.

Столик обходит взрослая, пожилая женщина с короткой стрижкой. По правде говоря, можно назвать ее старой, но довольно бодрой. Она худая, невысокого роста, но с твердым взглядом. Морщинистая шея увита тремя рядами жемчуга, на запястьях крупные золотые браслеты, и есть кольца с большими камнями неправильной формы.

Словом, эта женщина выглядит так, словно надела свое лучшее бордовое платье и все самые броские украшения к нему.

— Меня зовут Анна Вячеславовна, я твоя бабушка. Мать Савелия, — представляется она, заняв место. — Ты уже заказала покушать? Отлично. Я тоже буду чай, если ты не против.

Началось…

***

Нам принесли еще одну чайную пару, Анна Вячеславовна не спешит приступать к рассказу. Я не знаю, стоит ли ее торопить или подождать, пока она соберется с мыслями. Решаю предоставить ей возможность начать разговор самой. Потому что мне банально нечего ей сказать, я ее совсем не знаю.

— Где мать? — интересуется она.

— Расхворалась, — коротко объясняю.

— Воспаление хитрости? — ехидно интересуется бабушка.

— Что-что? Мама до сих пор мучается сильными болями после того, как с ней дурно обошелся… ваш Савелий.

— И твой отец, между прочим.

— Стоит сказать ему за это спасибо?

— Как минимум за то, что он дал тебе эту жизнь!

— О нет, жизнь мне дала мама, а ваш… едва не отобрал сразу две жизни! — возражаю я. — Не понимаю, зачем я пришла слушать… это?! Вы же маму ненавидите! И меня заодно, да?! Хватит!

Я встаю, но Анна Вячеславовна довольно цепко удерживает меня на месте.

— Постой. Мы не с того начали. Твоя мама не хотела нас знать, да и мы ее — тоже. После всех событий тех лет… Нельзя упрекать стороны в нежелании общаться. Но есть то, что ты должна знать. Прошу, присядь. И, кстати, ты зря сказала о ненависти. Во мне нет ненависти к тебе. И откуда ей взяться? Ты так похожа на Савелия в детстве… — достает старую фотографию из сумочки, показывая ее мне. — Это он, здесь ему три. Видела твои детские фото… — добавил мою фотографию. — Глаза, волосы, губы… Вы так похожи, правда? — вздыхает.

Так и есть. Я глазами, темными волосами и губами обязана отцу. Только у меня нет его крупного носа и тяжеловатого подбородка, к счастью.

— Вы очень похожи.

— Допустим. И что это меняет?

— В прошлом ничего не изменит. Но есть и настоящее, а еще… все мы здесь, в этой жизни, лишь гости. И чем ближе к порогу, за которым то ли есть жизнь загробная, то ли нет ее… Тем больше задумываешься о том, чего себя лишил сознательно или просто так вышло. Поэтому я решила пообщаться с тобой… хотя бы немного. Плюс есть новости… И я думаю, тебе стоит знать не только ту правду, которую тебе рассказала мама.

— Что значит, не только ту правду? Вина Савелия была доказана.

— Вот и нет, — качает головой. — Савелий был человеком с тяжелым характером и мог быть жестким, но зверем он не был. Его обвинили несправедливо!

— Хотите сказать, мама соврала мне? И следствие тоже ошиблось…

— Начнем с того, что мама твоя святой не была. У них с Савелием были непростые отношения. Она женила его на себе…

— Что?

— Сейчас, я слышала, это называется «поймать на пузо», а мы говорили «принесла в подоле». Она была молоденькой практиканткой на фирме Савелия, а он, что называется… Любил снимать сливки.

— То есть?

Бабушка вздыхает:

— Савелий был неидеальным, я это знала всегда. Большой любимец женщин, их всегда у него было много. Все новенькие на его фирме проходили стажировку, он отбирал лучших и оставлял на своих условиях.

— Через постель, что ли?! — догадаываюсь. — Это же гнусно! Шантажировал девушек, чтобы затянуть их в постель!

— Не шантажировал, не принуждал. Все были в курсе, каким способом красивые девушки получают карьеру у него на фирме. Пошла выше, значит, дала. Все прозрачно. Хочешь остаться — переспи с ним, не хочешь — никто не вынуждает… Да они в очередь выстраивались! А некоторые, особо ушлые, даже искали адреса и подстраивали новые «случайные встречи»… Но он себе не изменял, менял девиц, как перчатки…

— Хотите сказать, моя мама была одной из тех, кто…

— Она была одной из тех, что решила озадачиться карьерным ростом. Но, в отличие от всех остальных, позаботилась, чтобы после этой ночи остался след. Пришла, когда уже было поздно делать аборт. Савелий к тому времени нашел девушку из хорошей семьи, шли разговоры о свадьбе. И вот, пожалуйста… Твоя мама принесла в подоле новость о беременности… Решила устроиться получше всех остальных. Не погнушалась даже шантажом…

Глава 11. Она

— Почему я должна выслушивать эту грязь? — запиваю возмущение чаем.

— Потому что правда бывает неприятной?

— Как удобно, что рядом сейчас нет мамы, чтобы опровергнуть вашу клевету!

— Но она есть в твоей жизни. И поговори с ней позднее, думаю, она сильно расхворалась не только по причине испорченного здоровья. Выслушивать правду о себе… в присутствии любимого и единственного ребенка всегда непросто, знаешь ли.

— Мама у вас получилось просто алчной стервой, идущей по головам. Может быть, и сложный брак она изобразила, и саму себя избивала, ненавидела? — смотрю на так называемую бабушку с претензией.

Не понимаю, она пришла совесть очистить или напоследок, пока живая, выплеснуть весь негатив и попытаться отомстить маме хотя бы вот так — испортив отношения с дочерью?!

— Нет, — вздыхает. — У Савелия тяжелый, непростой характер.

— Как обтекаемо.

— Ты его не знала, конечно. Портрет нарисован только со слов матери… Но я тебе скажу вот что. Это будет тебе полезно, даже не в свете нашего с тобой разговора, но вообще… В жизни, в целом. Выбирая сильных, волевых и успешных… очень успешных мужчин… следует задуматься о том, что у всего есть темная сторона. Так у некоторых женщин мягкость и нежность превращаются в слабость и неумение постоять за себя, а у мужчин за силой и большим успехом может скрываться жестокость, цинизм, расчетливость… Или другие некрасивые стороны натуры, которые могут спать до поры до времени, а потом покров оказывается сорван.

Невольно я задумалась…

Но не об отце: что мне было думать о том, кого я не знала, и на могилу к кому я даже не пришла ни разу!

Я подумала, разумеется, о своей ситуации.

О Тимофее.

Умный мужчина оказался расчетливым циником.

Так что в словах Анны Вячеславовны было рациональное зерно.

— И что с этого?

— Да ничего, пожалуй. Или все… Я ведь предупреждала ее. Предупреждала эту девочку, когда она пришла в срок, негодный для аборта, с шантажом про изнасилование… — усмехается. — Да уж, кто-то надоумил ее подстраховаться. Савелий сказал, ты хорошо подумала, как бы жалеть не пришлось! Она закивала согласно, но молодая, зеленая, наивная. Красивая и оооочень самонадеянная. Какого-то черта решила, что ей удастся сделать то, что не удвалось сделать и более зубастым соперницам — охомутать мужчину так, что он будет этому рад. Может быть, думала, красота спасет? Я решила поговорить с ней сама и говорила, что характер у Савелия не сахар, мягко говоря, что как бы ей боком не вышел этот брак. Разумеется, она ничего не послушала, и они поженились. Верным ли был Савелий? Ничего подобного. Напротив, он словно с цепи сорвался. Приводил баб… домой. Туда, к ним. Вел себя по-свински, ни во что не ставил жену, нарочно ее унижал, закрывал в комнате или высмеивал прилюдно. Они скандалили чаще, чем чем здоровались… Это был ужасный брак. Да, мой сын умеет быть невыносимым. В период его подросткового бунта я поседела и почти всю свою жизнь седину закрашивала. Но то, как он вел себя в этом, с позволения сказать, браке, переходило все границы. Поэтому слова твоей мамы справедливы. Но лишь отчасти… Я допускаю, что он мог надавать по щекам, толкнуть, запереть в комнате или заставить ее работать по дому, как прислугу… Но забивать ногами… — делает паузу. — Нет.

— То есть мама соврала? Вот что вы хотите сказать?

— Не соврала нет. Просто кое-кто умело воспользовался их крайней, громкой ссорой и обмороком твоей матери. Принялся добивать ее, а вину спихнули на сына.

— Вы пытались все уладить по-тихому.

— Конечно. Я и сама верила, что Савелий окончательно озверел и думала, вот до чего бабы могут довести мужика, пыталась решить деньгами этот вопрос… — качает головой. — Но твоей маме попался очень упрямый следователь, и она сама… как ты понимаешь… тоже была упрямицей, пока жизнь не сломала.

Становится сложно дышать и выслушивать все это.

— Сделаем паузу? — предлагает Анна Вячеславовна. — Я уже срослась с этой историей, и лишь в последние месяцы поняла, что мы все упустили важное. И не узнали бы о нем, если бы у кое-кого вдруг не проснулась совесть.