Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 1)

Развод. Не возвращай нас

Глава 1. Она

— Давно собиралась вам сказать, Дарья... У вас очень.. очень красивый дом. И участок, ммм, просто загляденье. Нам с сыном здесь очень нравится бывать… — воркует Марина, семеня уточкой по дорожке от ворот к дому.

Марина — наша суррогатная мама. У нее уже большой, круглый животик, в котором живет наша с Тимофеем дочурка. Не терпится с ней увидеться.

— Спасибо, Марина. Я очень рада, — отвечаю довольно сдержанно.

Решиться на сурмаму было сложным решением. Я вымучила его из себя с большим трудом.

Мое здоровье оставляет желать лучшего. Врач строго запретил идти на риск с беременностью, потому что впереди непростая операция на сердце. И после нее, разумеется, ни о какой беременности первые годы не может идти и речи. Загадывать не хочется, как сложится. Вдруг монета упадет не той стороной?

Я бы подождала еще немного, но невыносимо было смотреть на мужа. Он мечтал стать отцом, ходил мрачнее тучи.

Весь последний год он тупо приходил домой лишь к полуночи и сразу ложился спать. Я не могла его упрекнуть, мол, где ты шляешься.

Потому что знала, где он бывал в это время— в доме на соседней улице. Катя, младшая сестра Тимофея, родила сына.

Мой муж любит детишек, обожает их.

Все свое свободное время он проводил с племянником. Держал его на руках трепетно, гулял, целовал, нюхал…

Потом он приходил домой и с тоской смотрел перед собой, становился все более замкнутым, пока мы совсем не перестали разговаривать вечерами. Молча ужинали, если он приходил чуть-чуть раньше, секс стал редким, почти без удовольствия, превратившись в рутину и отработку супружеской повинности.

Мое сердце разрывалось от боли.

Понимала, еще немного - и нашей семьи не станет.

Я больше не могла подвергать мужа пытке бездетностью и рвать его сердце на клочки, прося подождать еще и еще.

Без гарантий.

Откровенно говоря, после перенесенной операции возможность забеременеть вообще откладывалась на неопределенный срок!

Поэтому, скрепя сердце, я предложила выход.

Он дался мне нелегко, через сопротивление и боль.

Правда, пришлось по собственному сердцу потоптаться, чтобы согласиться на суррогатное материнство, а Тимофей… будто только этого и ждал, организовал все в рекордно сжатые сроки.

После этого жизнь вновь заиграла красками — у нас снова появилась жаркая близость, прогулки, беседы. Мы стали строить планы, больше проводить время вместе.

Я не могла не радоваться тому, как наши отношения с мужем ожили, и лишь иногда… совсем нечасто… мне начинало казаться, что мы поспешили.

Это был шепоток внутри моей головы, всего лишь мелькнувшая мысль, но она время от времени появлялась и лишала меня покоя.

Я пережидала эти моменты и подбадривала себя, как могла, черпала уверенность и спокойствие в объятьях любимого мужа.

Вот теперь мы ждем появления нашей малышки с нетерпением.

Сурмама часто бывает у нас дома.

Как я хочу, чтобы она поскорее родила, словами не передать!

Жажду этого не только потому, что жду встречи с желанной дочкой.

Меня еще и злой, черной, некрасивой ревностью накрывает, когда я вижу, как муж гладит круглый животик Марины, как восторженно он отзывается на толчки нашей дочери.

Стараюсь изо всех сил не выходить из себя, но… не могу.

Мне кажется, участие Тимофея в жизни Марины стало превышать все допустимые границы.

Недавно Марина, полупив глазками, которые у нее немного навыкате, разошлась слезливыми речами, что ее старшему сыну от первого брака некуда пригласить друзей, и как было бы здорово отметить день рождения на открытом воздухе…

Тимофей не только любезно предоставил для этих целей наш дом с участком, но еще и щедро оплатил все расходы на угощения и аниматоров для детишек. Как радовался ее сынишка, как сияла сама Марина!

Сияла и… рыдала от счастья, в порыве чувств обняв моего мужа.

Вот опять, не получается не думать об этом!

Испытываю раздражение, но не могу сказать ей ни одного резкого или дурного слова. Ведь беременным противопоказан стресс, и она вынашивает нашего с Тимофеем ребенка.

Ребенка, о котором он так долго мечтал!

— Хм… — озадаченно звучит за моей спиной.

Я притормаживаю, поняв, что Марина немного отстала.

Оборачиваюсь: точно, отстала.

Встала возле цветника, сложив руки поверх круглого живота, и с неодобрением косится на клумбу.

— В чем дело? — пытаюсь быть вежливой.

— Эта клумба выглядит неопрятной, и в общую картину не вписывается. Надо бы поменять, — цокает языком.

— Что, простите?! — вырывается у меня.

— Ничего-ничего, — улыбается. — Давайте в дом поскорее, я что-то устала от этой жары, еще и бусинка сегодня такая активная…

Бусинка активная.

Я скрипнула зубами, призывая себя к терпению.

Марина юркнула в дом, попыхтела на пороге, сетуя, как неудобно снимать босоножки. Потом прошла на кухню и сразу направилась к графину с прохладительным напитком, взяв бокал с барной стойки.

Так, словно она здесь хозяйка!

Я не выдержала.

— Марина, в следующий раз, пожалуйста, будьте так добры, о визитах предупреждайте заранее. Сегодня я не ждала гостей.

Она закивала быстро-быстро, делает несколько глотков и улыбается мне, чуть-чуть наморщив носик. Он у нее вздернут немного, как у хорька, отчего иногда ее улыбка меня просто вымораживает.

Или стоит себе признаться, что я нашла бы в ней недостатки, просто потому что ей доступно то, чего нет у меня — возможности выносить своего малыша.

— Тимофей разве не предупредил? — уточняет она. — Ах, забегался, наверное, на работе. Весь в трудах и заботах, беспокоится о будущем бусинки…

Ее ладонь опускается на живот, поглаживая его.

Глаза полуприкрыты мечтательно. Она даже мычит себе под нос какую-то детскую песенку!

Пальцы гладят и гладят пузико, вызывая во мне новые витки злости и раздражения, никак не желающего уходить!

Сжимаю пальцами виски.

— Ай-яй, бусь… Ты мне, кажется, сейчас прямиком в почку ножкой ударила! — сюсюкается Марина.

Я не выдерживаю, взорвавшись.

Вскочила из-за стола.

— Так, довольно!

— Мне больно, — пищит Марина. — От… Отпустите!

Я с удивлением опускаю взгляд вниз.