Диана Ярина – Останься моей (страница 20)
***
Свет в палате мягкий, золотистый. Боль стала тупой, фоновой — обезболивающее делает свое дело. Я знаю, что получила ожоги, но у меня пока не хватает сил, чтобы взглянуть на них. Да и не получится, пока все под бинтами.
Дверь открывается.
— Мама!
Ирина врывается первой. Ее пальцы впиваются в мои плечи, потом сразу отпускают — вспоминает про ожоги.
— Мы сразу приехали, — сын стоит у окна, сжимая телефон. Глаза красные. — Как ты?
— Живая, — пытаюсь улыбнуться.
Сын обнимает бережно, едва дыша. Смотрит на меня со слезами в глазах.
— Мы так испугались за тебя, мам. Так сильно испугались!
Дочь хватает мою руку осторожно, будто я стеклянная.
— Ты знаешь... кто тебя вытащил?
В палате становится тихо.
— Я... догадываюсь.
Ирина обменивается взглядом с братом.
— Папа звонил мне в три ночи, — говорит сын. Голос ровный, но пальцы сжимаются в кулаки. — Кричал в трубку, чтобы я вызывал пожарных на дачу.
Я закрываю глаза. Вижу снова тот силуэт в дверном проеме.
— Он был там?
— Примчался как сумасшедший, — Ирина гладит мою руку. — Когда пожарные приехали, он уже вытащил тебя. Свою куртку на тебя накинул...
Голос дрожит.
— А сам?
— Вторая степень ожогов на спине и руках, — сын откашливается. — Отказался ложиться в больницу, пока тебя не стабилизировали. Сидел здесь всю ночь.
Я вдыхаю резко.
— Где он сейчас?
— В коридоре.
Тишина.
Я смотрю на дверь.
Приглушенный кашель за стеной. Это он?
— Позовите его, — говорю я.
Дети замирают.
— Мама, ты уверена?
Я киваю.
Ирина медленно идет к двери, открывает ее и выглядывает, потом заходит:
— Он ушел. Клянусь, что он был здесь. Сейчас позвоню… — набирает номер. — Не отвечает.
Глава 17. Он
Сигаретный дым щиплет обожженные губы. Я жадно внимаю словам следователя.: наконец-то хоть какие-то результаты!
Полторы недели расследований.
Сначала предположили, что дача загорелась из-за проблем с проводкой или неправильной эксплуатации котла отопления. Вот только эту дачу строили, как говорится, на века, очень добросовестно.
Проверка показала, что это был поджог.
И тогда подозрения пали на меня!
Эти обвинения были такими нелепыми и несправедливыми, что у меня даже слов не нашлось для возмущений.
— Мы просто отрабатываем все версии, — заявил следователь. — Но вы должны понимать, как это выглядит. Вы с женой в ссоре и какого-то черта оказались поздно ночью на даче. Зачем?
Я и сам не мог ответить на этот вопрос.
Интуиция?
Или просто привычка, выработавшаяся за это время: один-два раза в неделю приезжать тайком, поздно ночью, проверить, как она там, все ли в порядке? Хотя бы так быть рядом, не смея нарушить ее покой.
Этот мой визит спас жене жизнь, но у следствия и на это нашлись свои аргументы:
— Некоторые люди, задумав преступление, могут струсить в самый последний момент и броситься исправлять содеянное.
Хороши аргументы, не так ли?
Слава богу отрабатывались и другие версии, иначе бы я сошел с ума от беспокойства и чувства вины.
Полторы недели самоедства: как я себя клял за наши с Варей ссоры, как проклинал за то, что позволил этому случиться, что она не захотела больше меня видеть и пострадала в пожаре.
И вот, спустя время, следователь считает нужным раскрыть детали расследования.
Опрашивая соседей по дачным участкам, следователи выяснили, что приезжала какая-то машина, значительно раньше меня.
Старик-сосед, страдающий бессонницей, смог запомнить марку и цвет машины. Дорога на этот отрезок дачных участков есть только одна, и камера на заправке неподалеку засекла похожий автомобиль. Был виден водитель и пассажир, я сразу узнал Элину.
Она стояла за поджогом?!
Неужели можно быть такой беспросветно жестокой и злобной тварью?
Элина планировала рассорить меня с женой, втиралась ко мне в доверие. Не зря ведь я начал считать, что она отлично справляется со своей работой — такая внимательная, заботливая.
Элина была не одна.
— Они приехали за час до пожара, — говорит следователь.
Элина и ее дружок.
Именно поэтому Ира и не поверила, когда Варя налетела на Элину с обвинениями: в глазах Иры у Элины был парень, с которым у нее были отношения.
— Зачем? — повторяю вслух.
— Вы мне расскажите, какие мотивы, кроме жажды отомстить…
Я вдруг призадумался и решил кое-что проверить.
***
— Черт! — стою у нас дома, перед опустевшим сейфом. — Черт побери! Твою же мать!