Диана Ярина – Неверный муж. Дай мне шанс (страница 28)
Бывший стоит возле калитки моего дома. В руках — пакет, наверняка опять купил что-то вкусное, хоть я прошу его ничего не привозить, но он не унимается. На этот раз пакет довольно большой.
— Ты, что, решил ко мне переселиться насовсем?
Мирон открывает калитку своим ключом, входит.
Я пропустила момент, когда дала ему ключи и разрешила оставаться иногда на ночь.
Сначала — в дальней комнате, потом — на диване, в гостиной, а потом… со мной.
Я свободная женщина и имею право проводить ночи так, как мне хочется. В объятьях того, кого хочу. А не захочу — укажу ему на дверь, и он уйдет.
Но вернется.
Обязательно вернется и будет стараться показать, что он достоин прощения.
Так, как доказывает это на протяжении целого года.
— Я купил тебе новый сервиз.
— Сервиз? Не многовато ли на себя берешь, Мирон? Выбрать сервиз за женщину… Нарываешься на неприятности.
Отмеряю стебель до нужной длины, делаю щелчок секатором.
Сегодня прохладный осенний день, георгины и астры радуют глаз пышным бутонами и ярким цветом.
Мирон, сбросив на землю лишние стебли и листья, опускает пакет на стол. Достает коробку, просит меня развязать бант, сам снимает крышку. Его движения неторопливые и отточенные. Невольно любуюсь им: он стал каким-то более умиротворенным и менее эгоцентричным. В его глазах появилось больше задумчивости и внимания к деталям, к моим словам, мечтам и желаниям, не только к своим потребностям.
— Ого!
Я ахаю, увидев сервиз заоблачной стоимости. Как-то в поездке за рубежом, я обронила вскользь, что хочу такой. Я не думала, что он запомнит.
— Годится?
— Наверное, да.
Мирон становится совсем рядом, меня обдает запахом его парфюма, который звучит слишком резко и напористо в прохладе осеннего дня.
Меня начинает мутить.
Сильно-сильно!
— В чем дело?
Мирон обхватывает мою руку.
— У тебя совсем ледяные пальцы, — возмущается. — Эти цветы можно обрезать и дома, а не на улице.
— Отойди, — сиплю. — Быстро отойди от меня!
Он недоумевает, а я ищу взглядом… и не нахожу ничего более подходящего, чем в коробку с только что купленным сервизом.
Меня тошнит.
По правде говоря, уже не первое утро.
Такую тошноту опытные мамочки ни с чем не спутают.
Так меня тошнило уже дважды, а потом на свет появлялись наши детки — задорные, громкоголосые сыновья.
Сейчас меня тоже обильно вырвало.
— Все-таки надо пойти в дом. Тебе лучше прилечь, отдохнуть.
Мирон помогает добраться до дома, я оглядываюсь.
— Я приберу, — предупреждает муж.
Мое лицо вспыхивает: вот еще!
— Все в порядке, ты ведь за мной тоже не раз убирала. В этом нет ничего страшного, — успокаивает. — Тем более, я уже убирал тошноту за тобой.
Мирон помогает сесть на диван, приносит воду.
— Помнишь, на день рождении моего отца тебя прямо на его торт вывернуло? Вот умора…
Он смеется, потом резко смолкает.
— Тогда ты была беременна Ванькой, — говорит тихо. — А сейчас…
Его взгляд темнеет, потом скользит по моему лицу в поисках ответов.
— Не томи, — просит хрипло. — Скажи, это значит, что ты беременна?
— Это значит, что тебе придется сменить парфюм. А еще, что ты недостаточно аккуратный мужчина в постели. Вот что это значит! Надо же было так вляпаться, — вздыхаю. — Я свободная, самостоятельная женщина. Сплю, с кем захочу! Просто ради удовольствия — и нате!
— Надеюсь, у тебя только со мной появляется желание спать!
— Ревнуешь, что ли?!
— Ревную.
— Было бы к кому. Ты же каждую ночь здесь трешься.
— Вот и натер, — серьезно отвечает Мирон, рассмеявшись.
— Натер он, — возмущаюсь, но потом начинаю смеяться, до слез.
Мирон садится рядом, обнимает меня. Его нос касается скулы, губы скользят по щеке.
— Мы всегда хотели еще и девочку, помнишь?
— Помню. Но не стоит забывать, что мне уже сорок семь, чертовски рискованный возраст для родов.
— Моя тетя родила в пятьдесят. Почти в пятьдесят один. Все прошло замечательно, — отвечает серьезно.
Пальцы Мирона невесомо касаются моего живота.
— Я знаю, у нас будет дочка.
— У тебя все так просто!
— Нет, совсем не просто. Я уже планирую, как мы здесь разместимся. Хватит ли места? Не нужно ли присмотреть дом побольше?
— Нет. Не хочу другой дом. Хочу этот и точка! Он мне дорог. Я выбирала его сама, я, наконец, осуществила свою мечту, не откладывая на потом, не задвигая себя на второй-третий план твоими амбициями или нуждами сыновей! И потом… В этом доме есть комната, свободная спальня.
— Которая могла бы стать детской, — подхватывает Мирон.
Я замираю, прижав пальцы к губам.
— Неужели мы это действительно обсуждаем? Что мы скажем сыновьям?
— Что у них будет сестренка.
— Ты в этом так уверен?
— На все сто процентов.
Замираем, тихо сидим рядом.