Диана Ярина – Неверный муж. Дай мне шанс (страница 22)
— Да пожалуйста! Я хоть тысячу раз повторю эту подпись! На бумагах о разводе. Какое счастье! Буду жить, как захочу… Без тебя! — припечатываю Мирона и стремительно выхожу первой.
За мной — топот ног.
Я, даже не обернувшись, понимаю, что это следом за мной сорвался бывший…
Вернее, станет бывшим, как только процедура пройдет все бюрократические ступени.
— Постой!
Нет, ни за что! Стоять не буду.
— Ах ты… Ты… Ты никогда не была стервой! — шипит Мирон.
Он все-таки меня догнал и схватил, развернув к себе лицом.
Трясет пальцами правой руки, с них срываются капли крови.
— Теперь буду! Буду стервой.
— Я бы на тебя посмотрел!
— А то… Я ух, какой стервой стану! Слюнями капать можно. Но не для тебя, кобель, — шиплю. — Отпусти!
— Всегда хотел увидеть тебя не мягкой и пушистой, а другой.
— О, а всего-то и понадобилось мне изменить, да? Это же проще, чем сказать… — смеюсь. — Нет, ты посмотри на него!
— Не хочу.
— Что?
— Не хочу. Не хочу смотреть на себя сейчас твоими глазами. Боюсь, если увижу, то пойму, каким ничтожеством ты меня считаешь, и ни за что от этого не оправлюсь, — вдруг признается он.. — А так… Есть иллюзия, что все не очень плохо.
Запал куда-то пропал.
Перегорел.
Ссориться больше не хочется. Кричать — тоже.
Да и бегать…
Я ведь давно не девочка, и никогда не убивалась спортом.
Поэтому от стремительного бега по длинным коридорам у меня закололо в боку и сердце бьется, как шальное.
Мирон вдруг оказывается рядом.
Слишком близко.
Порывисто касается моих губ.
Я бью его по щеке.
У него остается красная отметина от хлесткой пощечины.
Больше он не пытается меня поцеловать.
— Я хочу сказать тебе спасибо, Полина. За все хорошее. За то, что ты была у меня, — говорит он и уходит.
Глава 20
Глава 20
Лана
Лана смотрит на цифры, напечатанные строгим шрифтом. Глаза бегают по строчкам, не веря.
— Что это?
Мирон стоит у окна, спиной, наблюдая за первым снегом так, будто ничего интереснее в жизни не видел!
Не замечая, как сексуально для него она оделась.
— Сумма денег, которую я считаю достаточной в месяц для содержания твоей беременности, — равнодушно звучит ответ мужчины. — Стоимость клиники, анализов, родов я оплачу отдельно. В сумму, которую ты видишь, входит аренда квартиры, хорошее питание, йога для беременных и… другие личные расходы. С учетом того, что гардероб с появлением беременного живота придется менять.
Он поворачивается.
Его взгляд деловой.
Он как будто с подчиненными разговаривает, а не с той, которая могла украсить его серые будни праздником флирта и безудержного веселья, секса…
Это просто невыносимо!
Она сделала ставку на него!
На него одного!
От всего отказалась.
ОТ ВСЕГО, БУКВАЛЬНО!
От всех подработок, от всех приватных переписок, где хорошо можно было поднять деньги, всего лишь засветив грудь или поласкав себя на камеру!
— Ты прикалываешься?!
Лана вскакивает, комкает бумагу. Глаза горят яростью.
Когда она начинает говорить, у нее вылетает слюна изо рта.
— Это же крохи! Крохи, Мирон! Как я на них жить буду? А покупки? А рестораны? Салоны красоты! Косметолог! Мне филлеры скоро надо обновлять! Ты хоть знаешь, сколько это стоит?! А... а посиделки с подружками?!
Она выпаливает это, еще не осознавая, как глупо звучат «посиделки с подружками» перед лицом его каменного спокойствия.
— Бренды. Шмотки. Подружки. Косметолог… — перечисляет медленно. — Ты еще не поняла, Лана? Это все – в прошлом.
Он делает шаг вперед, его тень накрывает ее.
– Ты носишь моего ребенка. И я не рекомендую тебе посещать развлекательные заведения. Колоть фиг знает что! Это вредит моему ребенку. Твоя задача — родить мне здорового малыша. Все.
Его тон не оставляет сомнений. Это не просьба. Это приказ.
Тюремный устав ее новой жизни.
— Когда мы поженимся?
Мирон молчит. Пауза тянется вечность.
Потом он усмехается.
Сухо. Без тени тепла.
— С тобой?
Он смотрит на нее так, будто видит насквозь и видит всю грязь, считывает все мотивы и понимает весь голый расчет, с которым она приступила к его соблазнению.
Внезапно ей становится страшно.
Мирон сейчас выглядит как робот, холодный, неживой, лишенный чувств.