Диана Ярина – Неверный муж. Дай мне шанс (страница 19)
— Вот так сюрприз, Лана! — мрачно произносит Мирон.
— Лю… Любимый! Ты здесь?!
Голос Ланы дрожит, глазки судорожно бегают из стороны в сторону.
— Здесь, — кивком подтверждает Мирон и медленно идет к ней.
Суровый, как грозовая туча.
— Не подскажешь мне, Света, когда это я называл Полину сушеной курагой, мозгоклюйкой? Когда говорил, что у меня на нее не встает?! КОГДА?!
Он наступает, а Лана, выставив ладони вперед, делает шаги назад.
К двери.
— Я просто образно выразилась, любимый!
— ОБРАЗНО?!
Голос Мирона потрескивает от плохо сдерживаемой ярости.
— Про квартиру, которую я будто бы тебе обещал, ты тоже образно высказалась? Ты что такое несешь, вообще?
— Любимый! Любимый, не злись. Я… Я просто хотела, чтобы мы были вместе. Как можно скорее! Ты и я. И… И наш малыш! — лепечет она. — Приукрасила немного, но это же не преступление, правда?
Лана попятилась к двери, прижавшись к ней спиной, и вдруг закатывает глаза.
— Мне плохо! Ах… Наш малыш! Ребенок…
Ее рука опускается на живот, Лана сползает по двери, лишившись чувств.
Просто растягивается на коврике возле двери.
Но она так аккуратно и грациозно падает, что у меня возникают сомнения: действительно ли это обморок или просто инсценировка?!
Рядом стоит Мирон, сжав кулаки до побелевших костяшек.
Смотрит на Лану, распростертую на полу, и вдруг с рыком впечатывает кулак в комод. Верхний ящик треснул от удара кулака.
— Прости, потом починю. Возмещу ущерб! — обещает он и накрывает ладонью глаза. — Какой позор.
— Мирон, твоя беременная любовница без сознания лежит, а ты бездействуешь.
Глава 18
Глава 18
Он
Я очерчиваю взглядом Лану.
Лежит на полу в прихожей, как тряпичная кукла.
Обморок?
Еще месяц назад я бы кинулся к ней, волнуясь.
Но только не после услышанного.
Эти слова, тон, настойчивость и агрессия, наглая ложь продемонстрировали мне истинное лицо Светланы.
Ни капли искренности, только алчность.
Поэтому сейчас я не верю ее обмороку.
Ни на секунду.
Слишком театрально.
Слишком вовремя.
В голове — гул от сомнений.
Вдруг и беременность липовая?
Все, во что я вляпался… все могло быть ложью.
Медлю. Не подхожу. Не трогаю Светлану, я будто застыл в липком кошмаре осознавая весь ужас своего падения.
Рядом вздыхает Полина.
Тихий, усталый звук.
— Пожалуй, я сама вызову скорую.
Голос ее звучит без злости.
— Беременность на ранних сроках — коварная штука. И… хрупкая.
Я смотрю ей в лицо — тонкое, уставшее.
Она осунулась за это время, и я впервые замечаю тонкие лучики морщинок вокруг глаза, но они ее не портят.
Лишь подчеркивают весь путь, пройденный нами вместе.
Сердце бьется с трудом.
Почему именно сейчас я увидел это?
Не ранее!
Полина отводит взгляд в сторону. Смотрит мимо меня.
И у меня… в груди ноет сердце. Не бьется, ноет.
От глухой боли.
От воспоминания о счастливом прошлом, от тоски по несбывшимся мечтам.
Мы всегда хотели троих детей.
Мечтали о дочке.
Картинка всплывает сама: Полина смеется, солнечный свет струится в ее светлых волосах, моя рука на еще плоском животе после вторых родов. Ванька посапывает рядом, в кроватке, уснув лишь к утру.
Тогда мы были уставшие, но такие… счастливые, объединенные таинством семьи, ее особенным уютом и близостью.
— Следующая — девочка! — говорю я.
— Мирон! Дай мне прийти в себя! — игриво возмущается Полина.
Но я знаю, она тоже хочет девочку, дочку…
Мы хотели позднее, чтобы у нас после двух пацанов была еще и доченька.
Обязательно!
Почему?