Диана Волкова – Дар. Ритуал (страница 5)

Ивонн смотрела на Федерика безумными глазами, не веря своим ушам. Продолжая тем не менее жевать остывшую пиццу, она наконец произнесла с набитым ртом:

– Да, так и есть, я всё это отчётливо помню, но не могла объяснить себе, что значили эти воспоминания. И чем мне грозит эта… сущность?

– Сущности такого уровня и такой силы способны убить, – довольно резко и лаконично ответил маг.

Взяв небольшую паузу, будто для того, чтобы собраться с духом, он продолжил:

– Именно поэтому Иванна и попросила меня разыскать тебя и разобраться со всем этим как можно скорее. Но я даже представить себе не мог, с чем имею дело. Честно говоря, у меня такой опыт впервые, Ивонн, и я не уверен, что смогу тебе помочь. Могу только пообещать сделать всё от меня зависящее. Я очень боюсь, что моей квалификации недостаточно, и среди моего круга нет никого, кто бы мог мне подсказать, как действовать, чтобы наверняка добиться стопроцентного результата.

Федерик выглядел сломленным, он стоял рядом с кроватью, как нашаливший школьник в кабинете директора, и ждал вердикта.

Ивонн была ошеломлена. Она не знала, что ответить на это признание своего друга. Она только всхлипнула, нервно сглотнула прожёванный кусок еды и принялась теперь жадно пить сок из предложенного ей стакана.

Когда последний кусок пиццы исчез из тарелки, она, машинально поблагодарив Федерика за то, что он её накормил, наконец смогла ответить ему на главный, так очевидно терзавший его вопрос:

– Знаешь, Федерик, я думаю, что твоего участия в моём деле вполне должно хватить для того, чтобы закрыть твои долги перед моей бабулей. Нельзя требовать от человека прыгнуть выше головы. Не мучай себя, я всё понимаю. И я благодарна тебе не только за попытки мне помочь, но и за то, что тебе не безразличен результат. Это очень многого стоит, уж поверь мне. Я слишком долго находилась рядом с людьми, которым было на меня наплевать, и я могу это оценить. И если у нас ничего не выйдет, то всё же я буду умирать, находясь среди близких. Такому положению дел многие могут позавидовать.

Помолчав, она решительно сказала:

– А теперь давай спать. Все эти трансовые состояния и видения – это, конечно, здорово. Но, честно говоря, я уже давно мечтаю просто поспать. Да и тебе тоже, думаю, это нужно. Спокойной ночи.

Ивонн легла, отвернувшись к окну, и снова свернулась калачиком. Видимо, это означало, что вопрос закрыт и точки расставлены.

Федерик, поражённый твёрдостью и стойкостью женщины, от которой он совершенно не ожидал услышать что-либо подобное, так и стоял посреди комнаты, задумавшись над тем, как на это реагировать. И нужно ли что-то отвечать.

И смог только произнести:

– Да, конечно, спокойной ночи, милая.

Старый маг выключил свет, поцеловал Ивонн в лоб и направился к двери палаты стремительным, уверенным шагом.

Ивонн, не поворачиваясь, окликнула его, когда он уже стоял на пороге:

– Федерик?

– Да?.. – мужчина, очевидно зная заранее вопрос, который хотела задать Ивонн, не торопился возвращаться в комнату.

– Пообещаешь мне одну вещь?

– Всё что угодно, милая.

– Научи меня всему, что умеешь, если я выживу.

– Я здесь как раз для этого.

Федерик закрыл дверь, а Ивонн вздохнула, поправила волосы, которые попали ей под руку, и невольно улыбнулась своим мыслям: «По крайней мере, мне теперь не страшно».

Глава II

Гипноз

Филип уже несколько дней подряд просыпался в тяжёлом похмелье.

В последний раз он видел Ивонн во время её командировки и теперь, всё чаще задумывался над причиной внезапной перемены в их отношениях. Она не отвечала на его звонки и не перезванивала. Филип не на шутку беспокоился, он чувствовал: что-то случилось. И боялся предположить, не произошло ли нечто непоправимое.

Он знал её рабочий номер в Париже, звонил туда пару раз в самом начале, секретарь обещала передать информацию, не ответив ничего определённого. Затем он решился набрать его ещё раз, четыре дня назад. На этот раз девица на другом конце провода сообщила, что Ивонн здесь больше не работает, и посоветовала позвонить на её личный номер.

Филип, как ни старался, не мог найти объяснения всем этим переменам. Он успел узнать её слишком хорошо: Ивонн не могла вот так просто взять и поменять своё решение. Или могла?..

Он понимал, что их встреча была не случайной, что, возможно, это судьба связала их, и он точно знал, что чувствовала эта женщина. Он видел это в её глазах. Она нуждалась в нём, она принадлежала ему целиком. Если только…

А что если всё это была игра? Хорошо отрепетированная годами практики и мастерски исполненная, тонкая и тщательно завуалированная её пустыми обещаниями. Кто сказал, что он у неё первый и единственный мужчина, с которым она изменила мужу? Кто вообще сказал, что её муж – предатель и негодяй, который относился к ней как к вещи?

Это были её слова, Ивонн сама достаточно точно дала ему это понять – не дословно, конечно, она очень деликатно подбирала слова. Она вообще слишком деликатна, это даже подозрительно. И прямолинейна в своих суждениях. Так не бывает.

Скорее всего, он просто стал жертвой симулянтки и обманщицы. Искусной лгуньи, которая крутила им в своих интересах, использовала его, а теперь нашла себе другую жертву, как только получила от него то, что хотела.

Такие женщины наиболее опасны. Они заставят тебя поверить в то, что ты любим, что ты «тот самый», превознесут тебя до небес – только для того, чтобы потом бросить, уничтожить, сломать. Это хищницы, которым мало того, что мужчина их боготворит. Им нужно, чтобы им дали полную власть – над душой, телом, сознанием, над всем, чем ты владеешь.

Им нужна безграничная власть, чтобы смотреть с наслаждением, как ты ползаешь перед ней, как червяк, в надежде получить от неё признание и немного внимания. Они хотят держать твою жизнь у себя между пальцев, чтобы в любой момент вытрясти из тебя дух и стереть в пыль. Если бы он знал тогда наверняка, какая она на самом деле… Лживая, бездушная и беспринципная.

А ведь у него было смутное чувство. Наверное, это и называется интуицией. А ещё так тоскливо сосало под ложечкой… Как будто он заранее знал, чем для него всё обернётся.

Он тогда не придал этому чувству значения. Не прислушался к голосу разума, который говорил: «Оставь, она не для тебя. Так не бывает, чтобы такая женщина обратила на тебя внимание. Тем более не бывает, чтобы она полюбила такого, как ты. Если она вообще способна любить. Если она вообще знает, что это такое».

Надо было прислушаться. А теперь он унижается, звонит ей в сотый раз в надежде услышать её голос. А что ему ещё остаётся?

Когда во вторник Филипу позвонил его приятель и рассказал о странном происшествии, о женщине, которую они нашли без сознания на трассе в критическом состоянии, он сразу понял, что это она. Потому что знал: не бывает двух одинаковых красивых женщин по имени Ивонн, на спортивном автомобиле, на шоссе в направлении Арля.

У него подкосились ноги, он бежал не разбирая дороги. Он хотел успеть… Застать её в живых: «Господи, если ты действительно существуешь!.. Пусть она будет жива!».

Филипу очень важно было узнать от неё причину затянувшегося молчания и перемен в отношении к нему: «Почему ты так жестока со мной, Ивонн? Почему не хотела разговаривать со мной? Неужели ты никогда не любила меня? Что я вообще значу для тебя? Что всё это было? То, что между нами произошло, не моя вина. Ты должна признать это, Ивонн. Признать и отпустить. Потому что это невозможно. Это чувство, которое толкает разумного взрослого мужчину на безумство…» – с этими мыслями Филип мчался в больницу.

И что он там нашёл? Как и предполагал. Другого мужчину. Новоявленного «друга». Всё сразу стало на свои места. Филип всё понял. Он зря доверился этой женщине. Лучше бы они не встречались совсем.

Чувство горечи переполняло Филипа, он не понимал, что ему было больше нужно. Чтобы она осталась жива и досталась другому? Или чтобы…

Поймав себя на этой мысли, Филип ужаснулся. Его воображение уже рисовало ему страшную картину исхода, который бы устроил его вполне, он осознал, что никогда ещё не был таким жестоким в отношении женщины.

Но сейчас ему хотелось, чтобы она умерла. Он боялся, что, если она очнётся и не захочет его видеть… Этого он не мог себе даже вообразить, сознание сбивалось.

«Не на того напали!» – Филип поклялся себе, что, если она очнётся, он сделает всё от него зависящее, чтобы она снова принадлежала ему! Даже если придётся ползать, врать и изворачиваться. Даже если он сам себе станет противен. Она должна выбрать его. На этот раз он сам хотел решать.

Он хотел вернуть её, чтобы потом, когда она расслабится и меньше всего будет этого ожидать, бросить её. Показать ей, как это больно и обидно, когда человек, которому ты доверяешь больше всего, предаёт тебя. Бросает как ненужную вещь. Он должен её вернуть.

Филип не мог найти себе места, всё это время он бродил вокруг её палаты с надеждой, что она вот-вот придёт в себя, проснётся. Прогнозы лечащего врача были оптимистичными. Да он и сам как врач понимал, что по всем объективным показателям она давно должна была очнуться.

Филип так устал! Он не спал уже два дня. Он практически не мог есть. Все мысли в бешеном хороводе вращались вокруг этой женщины.