Диана Волкова – Дар. Ритуал (страница 4)

– Да, теперь поняла. А ворон – это Софи? – спросила уже успокоившаяся Ивонн, устраиваясь на кровати.

– Да, милая, ворон – это Софи.

Проходившая по коридору медсестра, случайно услышав окончание странного диалога, изменилась в лице и ускорила шаг.

– Там ещё вчера приехала твоя дочь и какая-то девушка с работы – Лили. И этот… твой Филип. Он тоже был здесь, плакал…

– Я не хочу о нём знать! – Ивонн разозлилась, но тут же смягчила тон: – Прости! Конечно, ты не виноват, я злюсь на него, а срываюсь на тебя. Прости. Не будем о нём больше говорить. Как ты сам себя чувствуешь? Когда ты спал?

– Обо мне не беспокойся. У меня всё хорошо. И раз ты в порядке, пойду схожу за кофе, если ты не против.

Ивонн кивнула, а Микаэль, совсем уже успокоившись и воспрянув духом, вылетел из палаты и стремительно отправился в направлении местного кафетерия.

«Надо ей тоже взять чего-нибудь. Она любит круассаны. И латте. Я помню, милая. Мы всё ещё можем наверстать, я обещаю».

«Пусть посыплют шоколадной крошкой. И не очень-то там надейся, я ещё не придумала, что с тобой делать».

От неожиданности Микаэль споткнулся, но тут же рассмеялся и прибавил ходу.

«Ну да, ну да. Куда ты денешься теперь?» – Ивонн, сидя в кровати, чувствовала себя, как двадцать пять лет назад, снова любимой и снова юной.

Тихо посмеиваясь про себя, она свернулась калачиком в уютной постели, положила голову на подушку и моментально уснула.

***

Этот сон Ивонн больше напоминал забытьё. В таком состоянии она находилась впервые. Обычно она вообще не могла уснуть днём, как ни старалась. Даже в те дни, которые следовали за бессонными ночами.

В таких ситуациях она старалась давать себе пару часов отдыха среди дня, но когда ей удавалось прилечь, то всё, что она могла сделать, это поддаться состоянию, больше походившему на медитацию, и находиться где-то между сном и явью: она могла видеть и слышать всё, что происходило в комнате, но не могла пошевелиться от усталости и апатии.

Теперь же, провалившись в этот спасительный транс, она не чувствовала усталости, голова была ясная как никогда, тело расслаблено, а события, происходившие в палате вокруг, казались не столько пугающими или абсурдными, сколько, наоборот, происходившими по правильному сценарию, в котором идеально расставлены действующие персонажи, звучит чудесная музыка и тело постепенно наполняется энергией, разливающейся мирным теплом по кругу – от головы до кончиков пальцев на ногах и обратно.

В какой-то момент Ивонн поймала себя на мысли, что слово «благодать», которое многие связывают с уверенностью в своём физическом существовании, больше подходит именно этому состоянию.

В палату, в которой находилась Ивонн, неожиданно вошли двое – женщина средних лет и молодой парень, подросток. Они о чём-то горячо спорили.

По яростной жестикуляции дамы и по той реакции, которую она вызывала своими словами у парня, Ивонн могла догадаться, что дама отчитывает юнца, а тот, не имея достаточно веских аргументов и понимая свою неправоту, пытается защищаться от её нападок.

Слов Ивонн не слышала, все звуки комнаты превратились в один сплошной звук «ля» в первой октаве, ровный и непрерывный, как гудок паровоза, но звучал он не как духовой инструмент, а скорее как струнный.

Ивонн не могла анализировать происходящее, она только смотрела, широко раскрыв глаза, на это странное действо, но ничего не чувствовала, в голове было пусто, так что она не могла даже удивляться тому, что видела. Кожа покрылась мурашками, волосы на голове шевелились, а тело наполнялось теплом.

Когда юноша, не в силах спорить дальше, смиренно опустил голову, что могло означать, что протесты с его стороны прекратились, дама изменилась в лице и, смягчившись, тоже расслабилась, с теплотой посмотрела на мальчика и приобняла его за плечо, а другой рукой провела по его густым волосам.

На пороге возник третий персонаж – пожилой мужчина с заметной проседью на лысоватом черепе, но ещё не старый. На вид ему было лет пятьдесят пять – шестьдесят.

Он протянул руку к юноше, как бы приглашая его с собой. Молодой человек украдкой взглянул на даму – та одобрительно кивнула, как бы говоря: «Всё нормально, иди». Он взял протянутую руку и вышел из комнаты вслед за этим человеком.

Женщина осталась в комнате одна. Продолжительным взглядом проводив удаляющихся мужчин, она беззвучно опустилась на стоящее в углу кресло.

Ивонн заметила на её лице страдание и поняла, что подобная реакция могла быть у матери, которая только что навсегда попрощалась с ребёнком. Женщина не плакала, но у Ивонн защемило сердце, она прочувствовала её боль, которая, казалось, пронзила её насквозь.

«Что всё это значит?» – подумала Ивонн. И очнулась. За окном уже вовсю разливался лунный свет. Значит, она провела в этом состоянии весь день.

Оглядев сонным взглядом комнату, Ивонн почувствовала чьё-то присутствие. Несмотря на то что в полумраке палаты едва можно было различить очертания предметов, а обстановка была ей малознакома, она почувствовала странную живую пульсацию, идущую от кресла, стоявшего в углу, на котором сидела та странная женщина.

Ивонн была абсолютно уверена, что оно не было пустым, как могло показаться: на нём совершенно точно кто-то сидел. Слегка кашлянув, чтобы расслабить сдавленное от ужаса горло, Ивонн наконец смогла выдавить:

– Кто здесь?

В ответ скрипнула пружина, и послышались мягкие шаркающие шаги по линолеуму.

– Кто здесь? – повторила Ивонн более настойчиво.

– Это Мелани, не пугайся, всё хорошо, – услышала она голос Федерика, который вошёл в палату, услышав возню и испуганный голос Ивонн. Он находился в соседней комнате – на случай, если ей понадобится помощь.

Федерик зажёг ночник над кроватью и, подмигнув Ивонн, заговорщическим голосом произнёс:

– Привет, милая. Ну как ты, выспалась на этот раз?

– Федерик, я так рада, что вы здесь! Мики говорил мне, что вы дежурили возле меня два дня. Я рада вас видеть. И спасибо. За всё… Он рассказал мне.

– Да не стоит, милая. Мы все помогаем друг другу, когда это действительно нужно, – возразил Федерик таким тоном, что сразу стало понятно, что его помощь, как и её благодарность, совсем не то, что подразумевалось в этом поступке. Это были правила игры. Смысл, цель и основные условия их совместного сосуществования.

– Да, хорошо, я поняла. Но кто эта… Мелани? Что она здесь делает? Я уверена, что мы не знакомы, – начала было Ивонн, но Федерик тут же поспешил её успокоить:

– А вы и не знакомы. Она сюда приходит не к тебе. Это призрак. Дама, которая умерла в этой больнице пятнадцать лет назад вместе со своим сыном. Они попали в аварию. Перед тем как уйти, ей пришлось сделать очень непростой выбор – подписать согласие на отключение мальчика от аппарата. Видимо, её материнское сердце не выдержало не столько травмы, сколько…

– Понимаю. А кто тот мужчина? Отец?

– Я думаю, да. Мы не общались с ней. Я видел её прошлой ночью… и до этого. Предпочёл не вмешиваться. Ты скоро поймёшь меня… Вернее, ты сама сможешь чувствовать моменты, когда не стоит вмешиваться в видения. Это просто случается периодически со многими из нас. Это часть нашей сути. Но события, в которые не стоит вмешиваться, всегда имеют одну отличительную черту: там уже ничего нельзя ни поделать, ни изменить. Мы можем только наблюдать. И отпускать от себя. Не вовлекаясь. Это очень важно, иначе можно навредить себе. А ситуацию это всё равно не исправит.

Вспомнив, что находится здесь с другой целью, явно не для того, чтобы читать лекции, Федерик спохватился:

– Ты хочешь чего-нибудь, тебе что-то принести?

– О да, Федерик! Спасибо. Я стеснялась попросить… Но я, кажется, проголодалась так, что съела бы слона.

– Так я и думал, – мужчина хихикнул, вернувшись в своё привычное состояние – смесь веселья, беззаботности и чуточку сарказма, которое, кстати, ему очень шло.

– Ведь последнее, что ты ела, – тот лопух на лесной поляне, – он уже не сдерживался и хохотал вовсю.

Ивонн его замечание тоже рассмешило. Она уже не удивлялась странностям своего друга. Но та лёгкость, с которой он читал её, вдохновляла, вселяла энтузиазм. Этот необычный человек по-прежнему был для неё загадкой.

Федерик вышел из комнаты и через минуту вернулся с огромным куском пиццы и стаканом сока.

– Мы с Криси, пока ждали, когда ты проснёшься, заказывали ужин. Микаэль утром приносил круассаны и кофе, но они тебе не понадобились, так что их уже нет, извини.

– Ничего, обойдусь. А где моя дочь?

– Она спит в соседней палате. Не захотела идти в гостиницу. Тут всем пришлось уже смириться с тем, что твои посетители – народ наглый и неуступчивый, и нам позволили занять смежную палату.

– Что говорят врачи? Когда меня выпишут? И что мне теперь делать с… – Ивонн запнулась, явно не умея подобрать нужного слова для определения демона, но Федерик её тут же поправил:

– Это сущность из нижнего мира. Не надо придумывать для неё помпезных названий, она слишком ничтожна для этого. Мы провели два ритуала, чтобы вернуть её туда, но, видимо, без твоего непосредственного участия все попытки сводятся к тому, что мы её только раззадориваем.

Он задумался:

– Это слишком сложно объяснить… У нас даже нет чёткого плана, как её вернуть обратно и запечатать выход. Пока только догадки о том, откуда она проникла сюда и каким образом питается твоей энергией… Надо сказать, достаточно жирная тварь. Я таких ещё не видел. Она находится здесь слишком долго – больше двадцати лет. Я подозреваю, что она проникла в тот день, когда умерла твоя бабушка Иванна. Ты была слишком мала, чтобы понять всё то, чему тебя пыталась научить эта женщина. Позже твоя мать тебе передавала от неё послания о том, что она не сделала одну вещь, и это позволило твари остаться и паразитировать. Иванна была ранена и не закрыла портал.