Диана Волкова – Дар. Ритуал (страница 2)

От этих невесёлых мыслей Микаэль снова нахмурился, вена на лбу надулась и начала пульсировать. Он резко встал, не в силах бороться с эмоциями, и отправился на пост дежурного врача, чтобы убедиться, что Ивонн получает адекватное лечение.

Хотя сам он в душе понимал, что никакие препараты не помогут справиться с основной угрозой, но сидеть так, без дела, уже не мог. Нужно хоть чем-то занять себя, чтобы снова почувствовать уверенность, что всё в итоге закончится хорошо.

Обойдя отделение и не найдя на месте ни одного специалиста, Микаэль снова поспешил в палату. И поначалу подумал, что ошибся дверью: в палате стоял лечащий врач и беседовал с какой-то молодой девушкой.

Микаэль, ещё раз проверив номер палаты и затем увидев лежащую без чувств Ивонн, робко кашлянул и постучал по двери, чтобы привлечь внимание.

– Прошу прощения, я давний друг Ивонн – Микаэль. Я как раз искал её лечащего врача, но там никого не оказалось… – начал он и по реакции девушки понял, что, видимо, это дочь Ивонн.

Девушка была смущена и подавлена. Волосы растрепались, на лице растёкся макияж: она, очевидно, плакала.

– Да, конечно, позвольте представиться: я её лечащий врач Саймон Дэвис, а это дочь Ивонн – Кристина Кортье.

Пожилой доктор протянул ему руку и продолжил:

– Мы как раз обсуждали план лечения Ивонн. Она уже получила все необходимые нутриенты для восстановления водного и минерального баланса, это стандартная схема при обезвоживании, и, как я уже сказал Кристине, мы запланировали более тщательное обследование состояния внутренних органов. Компьютерная томография не выявила изменений или нарушений в работе головного мозга. Нам пока неясна причина её состояния. В ближайшее время ей будет сделана эхокардиограмма. Кроме того, мы возьмём кровь ещё на несколько анализов, чтобы проверить её на инфекции и уровень основных микроэлементов.

Помолчав, Саймон Дэвис добавил:

– Больше сказать, к сожалению, ничего не смогу, пока не будет результатов исследования. Но думаю, что, судя по динамике, она должна прийти в сознание уже через пару часов. А теперь прошу меня извинить, мне нужно продолжить обход пациентов. – И доктор направился к выходу. Микаэль кивнул в знак согласия.

А Кристина, громко всхлипнув, протянула ему руку, чтобы поздороваться:

– Я не знала вас раньше. Вы сказали, что вы давний друг мамы? – в глазах девушки были неподдельный интерес и удивление.

– Да, мы очень близко общались ещё в студенческие годы, потом жизнь нас развела надолго, и вот недавно мы снова встретились на одном мероприятии наших общих друзей.

Микаэль и не думал скрывать от Криси истинные чувства к её матери, чем немного смутил девушку. Но лучше уж так, чем притворяться или врать, подумал он, глядя на неё грустными серыми глазами, и по своему обыкновению отвёл взгляд в сторону.

Кристина размышляла, что бы это могло значить: она уже давно задавала себе вопрос, что двигало её матерью, когда она решила кардинально изменить свою жизнь. В последнее время события в семье развивались слишком стремительно, и многие поступки были совсем не свойственны Ивонн.

К счастью, в этот момент в палату вошли ещё посетители – Лили и какой-то незнакомый мужчина, и девушка ненадолго отвлеклась от неприятных размышлений. Увидев подругу, Крис расплылась в улыбке, она была благодарна ей за поддержку, которая сейчас так необходима и матери, и ей самой.

– Лили! Я так рада, что ты приехала. Я только что общалась с доктором, он почти уверен, что всё обойдётся, но, видимо, мама поправится не так скоро, как хотелось бы. Они будут делать ещё какие-то тесты… Я в растерянности. Она без сознания уже больше десяти часов. И это с того момента, как её нашли на шоссе. Бог знает, сколько времени она там находилась, прежде чем её обнаружили.

– Я знаю, дорогая, но как ты сама? Я уверена, что тебе тоже нужна помощь. Пойдём пообщаемся где-нибудь, пока с Ивонн работают врачи, – Лили, кивком указав на вошедшего в палату молодого интерна с капельницей, извинилась перед мужчинами и повела Криси на выход.

Микаэль, только что обнаружив нового посетителя и задавая себе вопрос, кто это, разглядывал его незаметно краем глаза. Коренастый, подтянутый мужчина, лысоватый, в очках. Но больше всего внимание привлекали роскошные густые усы и лёгкая небритость. Мужчина держался неуверенно, робко вжимался в стену, а взгляд выражал страдание и что-то ещё… Вину? Сожаление?

Микаэля пронзила острая боль. Как бы ему ни хотелось, но Ивонн с её темпераментом и природной привлекательностью навряд ли двадцать лет хранила обет целомудрия. Ну конечно! Это, видимо, и есть тот самый Филип.

Микаэль уже готов был пожалеть, что приехал, когда Филип решил всё-таки разрядить тягостную обстановку и попытался заговорить:

– Я знаю Ивонн не так давно. Мы встретились месяц назад, здесь, в Лионе. Меня зовут Филип. Филип Мартен. Я только что узнал от коллег… Вот такая трагедия… Я не мог дозвониться до неё пару недель, а тут вот…

– Да, я вас понимаю. Я Микаэль Габен. Друг детства. Мы не виделись почти двадцать пять лет, знаете ли… Да… такие дела.

Микаэль был совсем не настроен поддерживать этот бессмысленный разговор ради приличия, он решил найти повод, чтобы удалиться и оставить своего соперника наедине с Ивонн.

В конце концов, в себе он был уверен, а что касалось Ивонн… Ей сейчас нужна любая поддержка. И если этот тип может хоть как-то помочь ей прийти в себя, то ради бога. Отношения они будут выяснять после. Когда всё закончится.

***

Устроившись на ночь в небольшом отеле на соседней улице, Федерик, Софи и Микаэль устроили экстренное совещание, –впрочем, пока ограниченным составом. Положение дел требовало немедленного вмешательства, и было принято решение провести ритуал.

Софи, как по мановению волшебной палочки, непонятно откуда тут же достала мешок морской соли, жаровню и огромный кусок чёрной ткани. По-хозяйски разложив свой нехитрый скарб в центре комнаты, деловито сопя и раздавая указания мужчинам, она начала устраивать жертвенный алтарь.

Федерик, успев немного вздремнуть ещё в больнице, выглядел теперь заметно лучше. Он принёс большую потрёпанную книгу в тёмно-красном переплёте и внушительного размера старинный меч с инкрустированной серебряной рукоятью, украшенной огромным рубином.

Микаэль, ожидая окончания приготовлений, мирно сидел в углу, поджав ноги. Было ощущение, что он спит: разгладившиеся черты лица, скруглившиеся плечи и свободно лежавшие на коленях руки не вызывали сомнений в том, что он полностью расслаблен.

Но Федерик знал, что его друг находится в состоянии наивысшей концентрации. Он вибрировал импульсами, в сотни раз превышавшими все мыслимые пределы, так что у Федерика даже заледенел затылок.

– Полегче, приятель. Такими темпами ты выдохнешься ещё на первом этапе. Сбавь обороты, нам надо беречь силы. Помедитируй, пока мы тут возимся. Твой выход в самом конце.

«Маэстро, вы лучше бы за собой так приглядывали. Это у вас обычно башню косит на четверть-марафоне. Не маленький уже».

Федерик только хмыкнул от дерзости своего подопечного:

– Не прошло и полгода, как оперился, а уже поучает. Сам знаю. Потому и прошу попридержать коней. Мне твоя энергия очень понадобится, когда я пройду за второй круг. София тоже не может всё время нас обоих прикрывать.

– Да оставьте вы мальчика в покое, дорогой. Что вы, в самом деле, разошлись? Ворчите, как старый дед, – Софи звонко рассмеялась своей шутке. – Если вы сейчас снова поссоритесь, мне и вправду придётся вас вытаскивать, а я женщина уже немолодая. Так-то…

– Мики, вы нашли копаль? – обратилась она уже к Микаэлю. – В идеале, конечно, ещё нужна кошка, но, думаю, в условиях срочности выбирать не приходится. Будем резать руки снова. Нужны бинты на всякий случай, – сокрушённо вздохнула Софи.

– Всё в рюкзаке, как и обещал. Поэтому я и задержался: у Эдны не нашлось всего, что вы просили. Копаль я взял у Влада, пришлось съездить в Ле-Ман.

– Что, небось и кошку притащил?

– Я не приветствую ваши варварские традиции, мадам. Слишком хорошо воспитан, уж простите. Там хорёк.

– Да ты ж мой мальчик! Спасибо тебе, угодил бабушке. Дай бог тебе здоровья!

Софи принялась радостно хлопотать теперь над рюкзаком, кряхтя и причитая по своему обыкновению.

«Раскудахталась, умора просто», – подумал Микаэль и тут же провалился в транс.

– Поосторожнее, голубчик, я женщина хоть и не злая, но дело своё знаю. Завтра проснёшься с типуном на языке, – шёпотом изрекла Софи и хихикнула, как школьница.

В такие минуты, может от мягкого света огромных восковых свечей, а может благодаря энтузиазму, в котором она обычно пребывала во время проведения ритуалов, Софи и вправду напоминала шкодливую барышню. Её грузное тело как будто растворялось в воздухе, морщины на лице разглаживались, задорный взгляд и звонкий голос создавали странную иллюзию, что перед вами молодая девушка, а отнюдь не женщина, перевалившая за шестой десяток и с жизненным опытом, превышающим три сотни лет.

У Софи помимо чудесного характера был ещё один очень ценный дар: она умела умещаться в самые узкие и непролазные для простого смертного места, вызывать бодрое состояние духа даже у самых отъявленных пессимистов и читать мысли.

Нет, не те мысли, которые каждый новоиспечённый чародей всегда прочтёт на раз-два… А те, которые хранятся в самых тёмных, затаённых уголках человеческой души. Те, о которых не догадывается даже самый просветлённый и в которых каждый боится признаться.