К вечеру Ивонн была уже так измотана, что хотела отложить всё на завтра, но ещё позарез было нужно встретиться с бухгалтером. Ситуация складывалась таким образом, что, если не принять каких-то экстренных мер, в следующем месяце на счёте не останется средств даже на то, чтобы погасить задолженности по зарплате персоналу.
Этого Ивонн допустить не могла. Она и так уже пять месяцев как просрочила переводы по погашению банковского кредита, но не выполнять обязательства перед своей командой – это совсем другое дело.
Встретившись с бухгалтером и отдав последние распоряжения по выплатам, она вновь почувствовала угрызения совести. Сотрудники давно стали для Ивонн частью семьи, эти люди были близки ей по духу – творческие, немного странные, каждый со своими причудами, порой не всегда уместным профессиональным юмором, капризные, взбалмошные, но по-своему уникальные, и, конечно, каждый переживал в жизни собственные жизненные трудности.
Безусловно, большинство из них были очень востребованными в своей области специалистами, и если придётся делать выбор, которого Ивонн боялась больше всего, то она с лёгким сердцем отпустит их к конкурентам.
Ивонн и в мыслях не держала другого возможного варианта сценария, если не найдёт способ достать денег. Ей нужно три месяца. Продержаться нужно всего три месяца.
***
Вечером, так и не дождавшись мужа с работы, Ивонн приняла горячую ванну и легла спать. Головная боль немного стихла, но совсем так и не прошла. Женщина мысленно подсчитала, сколько своих привычных таблеток от мигрени она приняла сегодня, и теперь решила обойтись аспирином.
Глава VII
Сон 2
Наутро Ивонн проснулась совсем разбитая. Мигрень почти прошла, но вместо неё накатила ужасная усталость, поэтому она решила, что, вопреки своей привычке обсуждать все вопросы производства с Лили, она не будет заезжать в офис, а сразу отправится в Орлеан.
Ей необходимо обдумать все предстоящие изменения в одиночестве, так как на этот раз они затрагивали не только новую коллекцию, но и касались множества других факторов.
Чтобы не торопясь собраться, передохнуть перед дорогой и сосредоточиться, она освободила себе всё утро, договорившись встретиться с начальником цеха в три часа дня.
Такие ритмы, как накануне, Ивонн уже не выдерживала, каждый раз ей требовалось всё больше времени, чтобы восстановиться. В конце концов, эскизы Лили может отправить ей по электронной почте. За годы работы она научилась полностью доверять своему ведущему дизайнеру, тем более что их вкусы и взгляды во многом совпадали.
Ивонн нравилась эта экстравагантная девушка – её открытый ум, природный талант и невероятная работоспособность. Казалось, что у Лили, в отличие от неё, было двадцать шесть часов в сутки, но при этом она просто излучала энергию, было впечатление, что она вообще никогда не спит, а энергией подпитывается прямо из космоса.
Конечно, сказывался и молодой возраст, но, вспомнив себя в двадцать девять лет, Ивонн пришла к выводу, что дело здесь не только в этом. У неё самой никогда не хватало ни времени, ни сил, она и много лет назад часто валилась с ног от усталости, особенно когда переживала тяжёлые времена.
После душа, уже за завтраком, Ивонн вдруг осознала причину плохого самочувствия. Насыщенный день накануне, возможно, был ни при чём. Ей снова всю ночь снились кошмары, и она, вероятно, не выспалась.
Ивонн с того момента, как проснулась, находилась в полной прострации, она даже не сразу сообразила, видела ли мужа вечером и приходил ли он ночевать, не помнила из прошедшей ночи практически ничего, кроме сковывающего ужаса.
Ивонн решила вспомнить подробности сновидения, как советовал её психолог. Он всегда говорил, что причина мигреней может скрываться в работе подсознания и что можно попытаться разгадать секреты того, что её больше всего беспокоит, если научиться запоминать и записывать сны.
Поначалу Ивонн чувствовала неловкость оттого, что наговаривала в диктофон весь этот бред. Более того, необходимо было поделиться своими заметками с доктором – это было его обязательное условие.
Но затем она привыкла к такой практике, тем более что специалист, к которому она обращалась за помощью, был настолько деликатным человеком, что эта неловкость вскоре совсем исчезла.
«Наверное, я была на каком-то концерте. Видимо, после окончания я пошла забрать свои вещи и сумку в какой-то странной ячейке, куда я их положила перед началом.
Дальше я обнаружила, что моих вещей в ящике нет, а на их месте лежит какой-то странный театральный реквизит. Дежурная дама сообщила мне и другим зрителям, что вещи они были вынуждены переложить, и объяснила, куда пройти, чтобы их забрать.
Со мной вместе пошли ещё несколько человек, возможно тоже из зрителей. Дама была странной внешности, её вид и завораживал, и пугал одновременно. Хотя внешне она особо ничем не выделялась, кроме того что была одета в странную одежду, похожую на ту, которую носили женщины-крестьянки в начале прошлого века. Наверное, она была из массовки театра.
Я и другие люди пошли в направлении, которое указала нам эта дама, и вскоре мы оказались в какой-то комнате, заваленной кучей хлама из потрёпанных костюмов и полуразвалившегося театрального реквизита.
Люди всё прибавлялись, мы шли дальше и, не находя похожих на описание ячеек, в которых могли бы лежать наши вещи, уже начали беспокоиться. Пройдя несколько комнат, похожих друг на друга и также заваленных множеством старых вещей, мы уже начали думать, что заблудились, – всех охватило беспокойство, начиналась паника.
Я почувствовала во всём этом какой-то подвох и пошла дальше, оказавшись в комнате ослепительной красоты: яркий свет, сверкающие витрины из дорогого лакированного дерева, на витринах расставлены дорогие брендовые вещи: сумки, клатчи, перчатки, шляпы, множество великолепных аксессуаров.
Удивившись такому разительному контрасту с тем, что я видела в других комнатах, я стала рассматривать эти вещи, не заметив поначалу, что осталась одна. Они мне очень понравились, хотелось их потрогать или даже часть из них забрать с собой.
Внезапно появилась какая-то женщина, которая несла в руках целую охапку дорогой одежды. Подумав, что это одна из зрителей, я спросила, не нашла ли она комнату, где можно забрать свои вещи, и как туда пройти.
Женщина, увидев меня, повела себя странно: она побросала всё, что держала в руках, и бросилась бежать. Я решила пойти за ней и вошла в комнату, напоминавшую колодец, там были тёмные каменные стены, повсюду плесень и мох.
Тут появились другие люди, от которых как-то странно повеяло холодом. Это были молодые люди, в основном мужчины, они тоже были одеты в костюмы, очень сильно полинявшие и местами сильно застиранные, практически до дыр. Они шли пританцовывая, пели, веселились, перешучивались, но, несмотря на их внешнюю весёлость, я почувствовала исходящую от них опасность и сильно испугалась.
На лицах парней растёкся грим, – может, от очень тусклого освещения, но мне показалось, что местами грим стекал с лица вместе с кусками кожи.
Я спросила, куда мне можно пройти за своей сумкой, а парни многозначительно переглянулись и не ответили, и мне стало жутко от дурного предчувствия.
Один из парней очень громко и красиво запел. Что-то, кажется, из «Фигаро». Его великолепный оперный голос потряс меня до глубины души. Выглядел тем не менее молодой человек очень странно. Его голый торс был весь в испарине и перепачкан потёкшим гримом, он почему-то во время пения не выпячивался, а вдавливался очень глубоко внутрь.
Меня это зрелище буквально заворожило, я захотела закрыть глаза и попробовать почувствовать рукой энергию от этого торса. Мне это было настолько важно, что я решилась его об этом попросить.
Невероятно, но говорить я не могла, – вернее, я говорила с ним мысленно. Я спросила, могу ли дотронуться до его груди, чтобы почувствовать вибрации, которые я видела, но парень, очевидно, смутился от моей просьбы, не ответил и продолжал петь, хотя, видимо, согласился, потому что руку мою не убрал.
От его тела я почувствовала пульсирующее тепло. Меня это удивило, так как оно концентрировалось только в одной точке, на уровне сердца, а вокруг, так же как и в самой комнате, ощущался дикий холод. На мгновение мне показалось, что парень со мной флиртовал.
Скорее всего, это был не концерт, а мюзикл, и это тоже было странно: я обычно на них не хожу, и на меня это совсем не похоже.
Тем временем толпа всё прибывала, незаметно люди заполонили всю комнату, началась давка. Потоком грязных, потных тел меня понесло куда-то, наверное к выходу.
Кто-то в толпе вложил мне в руку горсть бриллиантов. Я не увидела лица этого человека, он очень быстро от меня побежал, я какое-то время пыталась его догнать, но ему удалось скрыться из вида.
Люди вокруг очень сильно толкались, и я просыпала часть этих камней на пол. Мне было жалко потерять драгоценности, я тут же начала их собирать, но там валялся какой-то мусор, были разбросаны какие-то безделушки из бижутерии, вперемешку со мхом и другими камушками, так что это оказалось не так просто.
Тут меня застали за этим занятием те парни из мюзикла, артисты, они начали меня уговаривать обменять мои бриллианты на другие украшения. Они окружили меня плотным кругом, и, хотя всем своим видом эти люди выказывали дружелюбие, почему-то было очень страшно, и мне было уже всё равно, я просто хотела найти свою сумку и вернуться домой.
