Диана Волкова – Дар (Посвящение. Ритуал) (страница 51)
Наскоро позавтракав, Элен поспешила обратно к ребёнку, совсем уже забыв про того странного типа. И вдруг похожее ощущение снова охватило её в коридоре детского корпуса, в нескольких метрах от их палаты. Пока Элен бежала эти последние метры до двери, необъяснимое чувство беспокойства за дочь захватило её целиком.
Но, вопреки тревожным ожиданиям, она нашла Хлою звонко смеющейся на руках у санитарки.
– А вот и мамочка пришла! – весело произнесла женщина. – Мадам, вы что-то очень быстро вернулись, вы нашли буфет? – поинтересовалась санитарка.
– Да, спасибо, я успела выпить кофе. Благодарю за помощь, – сказала Элен, протягивая руки к дочери.
Довольная Хлоя тут же взгромоздилась на мать и весело заулыбалась.
– Ну вот, совсем другое дело! А то вздумала тут нам болеть, – по-простому и с значительной долей участия подытожила женщина. – А я пойду уже, нынче много работы ещё, к обеду бы управиться.
– Да, спасибо вам за помощь, – снова извиняющимся тоном произнесла Элен, а сама подумала: если б Николя был здесь, ей бы не пришлось просить посторонних людей.
Элен впервые была так зла на брата и, не осознавая причину внезапно нахлынувшей злости и устыдившись этого чувства, тут же переключилась на ребёнка.
Внезапно всплывший в голове образ мужчины в парке снова вызвал в душе смутное беспокойство, но, отмахнувшись от него как от назойливой мухи, Элен заторопилась с ребёнком в сторону ординаторской.
Измерив температуру, молодая мать поняла, что, как и сказал ранее дежурный врач, кризис миновал и что после того, как ребёнок выспался, им уже можно ехать домой. Видимо, о результатах анализов им сообщат позже по телефону, и серьёзных причин находиться здесь дольше у них не было.
Глава XVI
Жан-Марк
Жан-Марк относился к тому типу мужчин-мечтателей, которые достаточно уверенно стоят на ногах и могут найти выход из самой запутанной ситуации, но тем не менее в своих фантазиях всё время находятся где-то не здесь. Вернее сказать, они как бы проживают одновременно две жизни – одну в своих мечтах, а в другой вполне эффективно взаимодействуют с реальностью.
После громкого скандала на фирме многие лишились работы и за меньшие ошибки, но Жан-Марку каким-то образом удалось не только остаться на должности, но и впоследствии получить хорошие рекомендации и другую, более удачную работу.
В чём состоял такой его успех, он не догадывался, да и наверняка не смог бы. На тот момент он знал только одно: помочь Ивонн его подтолкнула уверенность в том, что, когда его участие в этом деле откроется (если вообще об этом станет известно), всех заинтересованных уже настигнет дамоклов меч в лице комиссии из отдела экономических преступлений. Так, собственно, и произошло.
Об Ивонн он думал время от времени – как об упущенной возможности, одной из героинь своих фантазий, в которых она то одаривала его за помощь своей благосклонностью, то спешила умаслить его щедрым гонораром за неоценимую помощь в её деле.
Конечно, он отдавал себе отчёт, что между ними, по большому счёту, нет ничего общего, да и не могло быть. Но ему доставляла удовольствие мечта о том, что однажды где-нибудь случайно он встретит Ивонн, красивую, с развевающимися волосами цвета спелой пшеницы, поведёт её, светящуюся от счастья, под руку и назовёт своей женщиной.
Жан-Марк был влюблён как мальчишка: он осознавал, что навряд ли Ивонн когда-нибудь обратит на него внимание как на мужчину, но не думать о ней не мог. И чуть не лишился чувств от радости и удивления, когда в один из апрельских вечеров, после того как долгое время он ничего об Ивонн не слышал, она вдруг позвонила ему на мобильный.
Увидев знакомый номер, Жан-Марк вначале не поверил своим глазам: они никогда не созванивались и не общались вот так, запросто. Пока он приходил в себя и собирался с мыслями, звонок прервался. Мгновенно осознав свою оплошность, Жан-Марк поторопился перезвонить.
На другом конце провода повисло неловкое молчание.
– Жан-Марк? – после небольшой паузы спросила Ивонн. Казалось, она удивлена его звонку: – Что-то случилось?
– Э-э-э… нет, я не успел снять трубку. Вы звонили мне только что, и я… э-э-э…
– Наверное, это какая-то ошибка, я вам не звонила, Жан-Марк. Но не берите в голову, я очень рада вас слышать. Рассказывайте, как вы? Как жизнь, что нового? – голос Ивонн звучал всё бодрее, она уже совсем проснулась.
– Так вы не звонили? Странно, могу поклясться, это был ваш номер. Но неважно, – вдруг расхрабрившись, продолжил Жан Марк. – Ивонн, когда мы можем с вами встретиться?
На этот раз Ивонн действительно была удивлена:
– А что, есть какой-то повод? Или вы что-то скрываете от меня? Жан-Марк, прошу вас, скажите мне, что у вас произошло. Я могу вам чем-то помочь? – интонация, с которой Ивонн это произнесла, выдавала искреннее беспокойство.
– Нет, право, ничего. Я подумал, было бы неплохо встретиться и пообщаться. Мы ведь не виделись с того дня, когда… ну вы знаете… – Жан-Марк запнулся, меньше всего ему хотелось стать причиной воспоминаний о её муже, который доставил ей столько переживаний.
– Да, я знаю. Ничего, Жан-Марк, вы не виноваты, – Ивонн как будто читала его мысли. – Это ведь вы мне тогда помогли. Я вам очень признательна. А что с работой? Может, я в этом могла бы…
– Нет-нет, – поспешил уверить её молодой человек, – я несколько месяцев назад устроился в неплохую фирму, всё в порядке.
– Возвращаясь к вашему предложению увидеться… – Ивонн не любила оставлять открытыми вопросы или заставлять просить себя дважды. – Я тут подумала сейчас… А почему бы и нет? У меня завтра будет свободный день, вернее пара часов после полудня, почему бы нам не встретиться где-нибудь, чтобы попить кофе? Что скажете?
– По-моему, прекрасно! Я рад, я смогу! До встречи, я позвоню вам утром, чтобы уточнить время и место. Целую! – воодушевлённый Жан-Марк уже и не надеялся услышать от Ивонн ничего подобного и был так рад, что не совсем понимал, что и как говорит.
Поняв, что зашёл слишком далеко, он поспешил повесить трубку и начал буквально хлестать себя по щекам: «Целую? Целую?!! Чем ты думал, Жан-Марк, чем?».
Он и в мыслях не мог себе представить такой фамильярности по отношению к Ивонн. Но через пару минут он пришёл к выводу, что ничего такого уж страшного не произошло, да, собственно, почему бы и нет? Почему бы не поцеловать её завтра в щеку? Как давнюю приятельницу, как подругу. Для начала.
Тем не менее она не сказала «нет». Она. Не. Сказала. Нет.
Мельком взглянув на часы, висящие в холле, Жан-Марк оторопел: они показывали два часа ночи.
«Как странно, – подумал он, и смутное беспокойство охватило его. – Как так могло случиться, я ничего не понимаю… Она была удивлена… Сказала, что не звонила. Тогда кто это мог быть? Как такое могло получиться?».
Глава XVII
Финальная подготовка
– Друзья, нам необходимо настроиться на работу, – чинно произнёс Федерик, стоя в центре огромной гостиной. Потрескивание дров в камине и пара свечей, горящие на столе ровным желтоватым пламенем, добавляли торжественности моменту.
Николя вынул наушник из уха, в котором не отчётливо, но достаточно громко звучал Personal Jesus в исполнении Мэнсона:
– Федерик, если бы ты нам объяснил, зачем нам необходимо делать то, что ты нам поручил, стало бы значительно легче представить всю картину целиком, а то ощущение такое, что мы просто делаем что-то, не относящееся к ритуалу, или пытаемся вспомнить всё подряд, отдалённо относящееся к магии, на всякий случай, не имея чёткого плана.
– В этом и весь СМЫСЛ этого занятия! – воскликнул Федерик, теряя терпение. – Вам должно быть достаточно того, что у МЕНЯ есть чёткий план – на случай, если всё полетит к чертям!
Что и говорить, последние два дня, когда тварь снова активизировалась, участники процесса всё меньше могли сосредоточиться на работе и всё больше погружались в личные проблемы.
– Когда настанет момент, я дам вам знак, и вам необходимо реагировать молниеносно, так как успех будет целиком зависеть от скорости вашей реакции, а сейчас всё, что вам нужно знать, это КАКИЕ ваши навыки потребуются для этого. Поэтому сосредоточьтесь, прошу вас! – настойчиво, хотя и несколько смягчив тон, резюмировал Федерик.
Николя резко поднялся, вытянул руку в сторону висящей над головой Федерика картины, и та в мгновение ока оказалась лежащей на полу рядом с внушительного размера диваном метрах в десяти от того места, где только что находилась.
– А что-то потяжелее? – не унимался Федерик. – Можете переместить, например, этот стол?
– Федерик, ты же знаешь, я смогу подвинуть и этот рояль, если б знать…
Но Федерик не дал ему возможности закончить фразу:
– Прошу вас, Николя, можете не спорить? У нас не осталось для этого времени.
Николя снова сделал выпад, на этот раз в сторону большого обеденного стола с заметным налётом старины, за которым в его лучшие времена с лёгкостью размещались человек тридцать.
Стол на этот раз оказался в противоположной стороне комнаты, возле входа, полностью загораживая широкий проход между не менее увесистыми дубовыми арками. Пламя свечей слегка колыхнулось, но продолжало освещать на этот раз и вход в зал, и часть прихожей.
– Великолепно! Я не сомневался, Николя. Однако очевидно, что имеет смысл не столько отточить наши навыки, сколько заново научиться ДОВЕРИЮ, ну и немного субординации.