Диана Волкова – Дар (Посвящение. Ритуал) (страница 46)
Этот сон он видел много раз все последующие годы, уже совершенно трезвый, и всякий раз просыпался в холодном поту. Сон повторялся с пугающей точностью. Вот только он совершенно не помнил лица той загадочной незнакомки.
Зато первое утро после пробуждения Николя запомнил на всю жизнь. Это было самое кошмарное утро, после которого он так и не смог до конца оправиться. Новые знакомые Николя сообщили, что его родители погибли в автомобильной аварии и что вот уже два месяца его единственная родственница со стороны матери разыскивает его, чтобы решить судьбу Элен, которая ещё не достигла совершеннолетия и которую временно отправили в приют для сирот.
Да, в то утро Николя расстался со всеми иллюзиями относительно своей жизни. Он окончательно понял, что его уникальность не в том, что судьба уготовила ему стать великим музыкантом, а в том, что все его сны, которые он привык считать бредом, вовсе им не были. Понял, что однажды встретит ту женщину, которую спасёт от чудовищного лопуха, а потом от вампира, и того сухонького старичка адвоката, который представится ему Федериком. И что его миссия этим не ограничится.
«Нет, месье, когда-нибудь этому вурдалаку не отвертеться», – подумал Николя, приняв решение разобраться с этой проблемой.
Последующие десять лет Николя воспитывал сестру. Он завязал с разгульной жизнью, нашёл постоянную работу в баре, продал ферму отца, чтобы расплатиться с долгами, а оставшиеся деньги положил в банк для обучения Элен.
***
Сегодня Николя проснулся с чувством надвигающейся угрозы.
Он не до конца осознавал, отчего возникла тревога, очень знакомая, но на этот раз отчётливо реальная, как будто все его страхи вдруг материализовались, слились в одном образе.
Это был образ Тома ле Пона, его нового знакомого, с которым он впервые встретился на том приёме у Федерика, где узнал свою давнюю подругу из сна. Это её, Ивонн, предстояло спасти. И это от Тома исходила угроза.
В чём конкретно она заключалась, Николя не знал и даже представить не мог, что бы это могло значить. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что угроза настолько же реальна, как и его тапочки у кровати или эта утренняя чашка кофе на столе, заботливо приготовленная для него сестрой.
За много лет практик Николя привык доверять своим чувствам и мыслям, которые возникали в голове порой из ниоткуда, как будто кто-то осторожно их туда помещал, чтобы он их увидел и принял.
Силясь вспомнить свой ночной кошмар, Николя вдруг понял, с чем связано это ощущение. Ошибки быть не могло. В том мужичке-вампире, который и отдалённо не мог напоминать напыщенного щёголя Тома, он узнал его. Это, без сомнения, был Тома. В этом теперь Николя мог поклясться!
«Как я мог раньше этого не увидеть? – всё оставшееся утро Николя мучил себя этим вопросом. – Ведь стольких ошибок можно было избежать!»
Он понимал, что Тома теперь слишком вовлечён в процесс и менять что-либо в ритуале и расстановке их ролей слишком поздно!
«Возможно, Федерик найдёт решение, ему в любом случае нужно это знать», – решил молодой человек и поспешил набрать номер учителя, который у него в телефоне уже много лет был в быстром наборе.
– Ты уверен, малыш? – в своей привычной отечески снисходительной манере спросил Федерик. Однако в голосе не было удивления, будто Федерик услышал то, что он и до этого хорошо знал.
– Да, мастер, я уверен. – Но это было лишнее, в трубке уже слышались короткие гудки.
Николя был уверен: Федерик найдёт выход и на этот раз. Ему же оставалось лишь довериться и ждать. День икс был запланирован на полнолуние, 15‑й лунный день, и тогда же (совпадение ли?) должно произойти одно из редчайших явлений – кровавая луна, или лунное затмение.
Ещё столько предстояло сделать, но сначала надо закончить решение бытовых вопросов, чтобы в его отсутствие его девочки ни в чём не испытывали недостатка.
Поёжившись от этой мысли, но одновременно почувствовав прилив сил, Николя одним глотком допил остывший кофе и решительно встал, чтобы отправиться навстречу новому дню. Работу и ежедневные обязанности никто не отменял. Он по-прежнему был единственным добытчиком и покровителем для своих девочек. Его сестра Элен совсем недавно стала мамой: малышку назвали Хлоей в честь её крёстной, бывшей девушки Николя.
Через минуту он уже бодро вышагивал в сторону бара, который выкупил у своего прежнего работодателя семь лет назад. От тревожных мыслей не осталось и следа, Николя уже с головой погрузился в привычную рутину.
Глава X
Катарина
В отличие от всех остальных участников сложившейся компании, Катарина Йованович в ней оказалась относительно недавно.
Полтора года назад она приехала во Францию, куда попала по воле случая благодаря учебной визе, да так и осталась, найдя хорошего адвоката из числа предоставленных государственным миграционным учреждением и неплохую работу по специальности. Она работала медсестрой в госпитале Сан-Мари, оказывающем услуги хосписа престарелым пациентам с различными ментальными отклонениями.
Подробностями своей жизни до этого времени она ни с кем не делилась, и лишь двое – Федерик и Софи – знали об этой храброй девочке то немногое, что она сама им смогла рассказать.
Катарина рано потеряла родителей, много лет провела в интернате. Ей пришлось покинуть родную Сербию, ставшую обстреливаемой территорией, и она успела уехать из Белграда за пару часов до того, как по городу был нанесён ракетный удар.
Ведя достаточно скромный образ жизни, она ухаживала за пациентами с рвением, в котором можно было угадать тоску по близким, которую она испытывала постоянно, с тех самых пор, как себя помнила.
Странная материя наша память – она всегда стремится вытолкнуть из себя воспоминания, травмирующие душу, и старается заменить эти воспоминания чем-то незначительным, не имеющим к реальности никакого отношения.
Однако в случае с Катариной было не совсем так. Она слишком хорошо всё помнила. В мельчайших подробностях – и своё детство до того момента, когда осталась одна, и жизнь в интернате. Вероятно, травмирующий опыт такого рода простые обыватели прорабатывают с помощью психологов и ценой многолетних усилий, но Катарина, казалось, справлялась со всем сама.
Она появилась на пороге квартиры Федерика в один из ясных летних дней так же естественно, как будто вернулась домой после долгого путешествия. И с тех пор стала приходить к нему за советом и помощью, в которой Федерик никогда ей не отказывал.
Её появление никогда не обсуждалось, не было никаких договоров – ни устных, ни письменных. Просто оба поняли: они соединились для того, чтобы продолжить путь вместе.
Она знала слишком много, её не нужно было ни учить, ни наставлять, и Федерик знал о ней практически всё из своих видений, когда они вместе занимались практиками.
У них образовалась такая тесная и прочная связь, которой порой нелегко добиться и после многих лет, проведённых вместе, и это было одно из тех «чудес», которые даже Федерик не мог себе объяснить, да и не пытался, честно говоря.
Между своими и про себя он называл её «моя чудесная девочка», а Катарина видела в нём если не отца, то близкого родственника, это уж точно. Софи она иногда в шутку называла мадам, но чаще мамой. Непринуждённый стиль общения, сложившийся всего за несколько месяцев, стал абсолютно естественным для всех троих.
***
В это утро Катарина проснулась совершенно разбитой. Всю ночь ей снился Николя. Как будто он снова и снова летел в пропасть, пытался ухватиться за протянутую руку, но не мог.
Среди ночи Катарина просыпалась в холодном поту несколько раз, после чего снова проваливалась в липкий, навязчивый сон, а под утро, с трудом приоткрыв глаза, в свете ночника она увидела над своим изголовьем тень.
Тень сидела неподвижно, а в глубине этой тьмы из-под полуприкрытых век Катарина отчётливо увидела два ярко-оранжевых глаза, обращённые в её сторону.
Хриплым шёпотом тень приказала ей не двигаться и слушать. Она говорила долго, полчаса или более того, Катарина слушала не шевелясь, вдавившись в кровать всем телом, которое от испытанного ужаса стало вдруг совсем деревянным, как будто парализованным, и очень тяжёлым.
Голова гудела как пчелиный улей, она не различала слов, но видела картины; было впечатление, что тень прокручивала в её голове какую-то плёнку с фильмом ужасов: безжизненная пустыня, сумерки, неяркая полоска света от восходящей луны и причудливо изогнутые тени от высохших, безжизненных серых деревьев, гул проводов, протянутых между такими же серыми столбами, и вой одинокого койота.