Диана Вежина – Без очереди в рай (страница 72)
Ожиданию давно пора было наполниться. Не хотелось бы мне сглазить, однако же, сдается, после затянувшейся полосы непрухи масть мне худо-бедно, но пошла. Похоже, ситуация помалу начала подстраиваться под меня; думаю, что так или иначе что-либо подобное должно было произойти, иначе или так — не суть принципиально. Это, кстати говоря, о «если бы».
Как бы там ни было, с Настасьей я пересеклась действительно удачно. Занятно убедиться лишний раз, что наш несовершенный мир местами очень кстати тесен — я о вышеупомянутом господине Савенкове, как вы понимаете. Именно, опять тот пресловутый ложный вызов: Пражская 11, квартира 69, возраст 25, повод «плохо с сердцем». Он? А кто еще-то, спрашивается. Юрий мне сегодня говорил, что вызов организовали наркоманы, но фамилия и адрес мнимого больного были настоящие. Отморозки тупо дали адрес своего приятеля, с которого у них не получилось поиметь должок. Капитан еще упомянул, что, судя по всему, этот их приятель дурью приторговывает, так? А Настя обронила, что ларечник, Савенков-Сова, определенно на игле сидит — а значит, очень может быть, в придачу и торгует. Ночной ларек — местечко подходящее; да и график для простого продавца у Савенкова малость странноватый…
Короче, дважды два — никак не двадцать восемь. Интересно, как же сам Тесалов не сообразил, что ларечник, давший на меня нужные кому-то показания, и мой несостоявшийся клиент — один и тот же тип? Нет, это хорошо конечно же, что не сообразил — у меня пока есть некоторое пространство для маневра. Пожалуй, конструктивная беседа с этим организмом может оказаться несколько важнее, чем мне думалось. Придется пощипать пернатого всерьез. Уж не знаю, как там на ментовские вопросы, однако на мои гражданин Сова ответит
Ладно, это лирика. Пока.
Выйдя к нужной мне пятиэтажке, я взглянула на часы: без двадцати девять. Сравнительно удачно, время пока есть. Пересменка в ларьке в девять, стало быть, имеется определенный шанс, что гражданин Сова покамест пребывает дома. Согласитесь, прихватить объект в квартире всё-таки сподручнее, чем поджидать его на оживленном месте около ларька или неизвестно как его оттуда выковыривать. Кроме того, не стоит забывать, что в лицо я этого пернатого не знала.
Стараясь не светиться около парадной, я навскидку попыталась выяснить, он дома или нет. Планировка в таких зданиях стандартная, работая на «неотложной помощи», я эти хрущобы изучила (чтобы не сказать, что налечила) вдоль и поперек. Я припомнила, как расположена на лестничной площадке савенковская дверь, и прикинула, куда выходят его окна.
Однако — есть, в квартире горел свет. Квартира, судя по ее расположению, однокомнатная… что, конечно, ничего еще не значит, тем не менее почему-то у меня сложилось впечатление, что гражданин Сова изволит жить один, по крайней мере, всяко без родителей. Положим, даже достоверное предположение еще не факт опять же, но…
Пора бы ближе к телу.
Взвесив за и против, я решила попытаться взять клиента в оборот на лестничной площадке, в идеале — непосредственно в дверях, когда он соберется на работу. Если я всё рассчитала правильно, то уже мне надо было поспешать, теперь это могло произойти с минуты на минуту.
Что занятно — так и получилось.
Если кто не помнит, шестьдесят девятая квартира находилась на последнем, пятом этаже. Как и в прошлый раз освещение на лестнице практически отсутствовало. Теперь мне это было только на руку — даже и столкнись я с кем-то из жильцов, всё равно осталась бы неузнанной.
И опять мне снова повезло. Во-первых, мне никто навстречу не попался, во-вторых, к квартире Савенкова я поспела вовремя. Из-за двери было слышно, как в прихожей кто-то возится. Я затаилась сбоку. Щелкнул отпираемый замок, дверь открылась, на площадку вышел человек. Будь в квартире кто-либо еще, из-за двери бы наверняка пробивался свет. Получается, что этот тип сейчас действительно один; хотелось бы еще, чтобы он и в самом деле оказался Савенковым…
А заодно проверим.
— Гражданин Савенков? — протокольным тоном осведомилась я.
— А… — дернулся субъект; оно понятно: лестничная клетка, тьма кромешная, а тут, изволите ли видеть, ниоткуда — я, вся из себя, прошу заметить, в черном. — Да, я, а что… в чем дело?
— В сущих пустяках. — Ну что ж, процесс пошел; но раз уж он пошел, тут чем быстрее, тем сами понимаете. — Пройдемте, — затолкала я его назад в квартиру, — разговор имеется.
— В чем дело?!
— Не шуметь.
— Какого черта, блин!..
Я без затей заехала ему под дых, перешибив дыхание, ощупью закрыла на замок входную дверь и нашарила в прихожей выключатель.
При ближайшем рассмотрении гражданин Сова оказался типом маловыразительным. Действительно, лет двадцати пяти, рост близко к среднему, изрядно худощав, лицо… ну, скажем так, лицо
Таращился ларечник на меня в самом деле чисто по-совиному.
— Не дергайся, целее будешь, — посоветовала я.
Он просипел:
— Да я же тебя, блядь!..
И отчего же они все так не оригинальны? Чем-то я парней сегодня раздражаю, надо полагать. А жаль.
Пришлось ему слегка добавить под кадык и полутушкой переправить в комнату.
— Погрусти пока, — уронила я его в кстати подвернувшееся кресло и включила свет. — Не суетись, здоровье береги.
Я бегло оглядела комнату. Жилище одиночки, очевидно. Очень средненько, не бедно, не богато, здорово запущено. Типовой набор домашней техники: телевизор, видеомагнитофон, компьютер, музыкальный центр. В углу неряшливо заправленный диван, по центру — основательно захламленный невысокий столик, пара разномастных кресел рядом с ним. Одно из них с моим клиентом — низкое такое креслице, на котором человек полулежит скорее, нежели сидит. Расслабься, дорогой, всё равно ты с этого седалища на раз не очень встанешь…
Судя по количеству кассет и дисков в комнате, сэр-гражданин Сова имел быть меломаном. Очень хорошо: резонно допустить, что соседи к музыке приучены. Звукоизоляция в таких домах ни к черту не годится, а значит, разговор с клиентом лучше заглушить. Не изобретая лишних сущностей, я сунула в проигрыватель первый же попавшийся си-ди — урежьте-ка нам марш, маэстро!
Можете смеяться, но в квартире зазвучал Бетховен. А он эстет, сэр-гражданин Сова.
Ларечник начал приходить в себя:
— Какого черта тебе надо, ты…
Небрежно сбросив на пол всё, что было на столе, и слегка его подвинув, я присела на столешницу напротив кресла с Савенковым, оказавшись таким образом на голову выше пациента.
— Готов поговорить?
— Ты кто такая, блин?
Я ухмыльнулась:
— Я твой шанс, Сова. Твой невеликий шанс подохнуть не сейчас, не здесь, а где-нибудь попозже. Но для этого тебе придется очень постараться.
— Ты, блин…
Я резко перебила:
— Говорить мне «вы»! — потребовала я[14]. — Не хамить мне больше. Шум не поднимать. Отвечать, когда я буду спрашивать. Всё усвоил?
Савенков сглотнул.
— Вы из ментовки, в смысле — из милиции?
— Надеешься легко отделаться? Не выйдет, голубок.
Пернатый осмелел:
— Тогда пошла ты, сука!
— Я пойду. Потом, немного погодя. Ну а ты, вполне возможно, здесь останешься. Что характерно — в виде куска мяса.
— Имел я всех таких.
— И тебе еще имелку не отрезали? Так это я в момент исправлю, — без малого всерьез пообещала я. — Закатай-ка рукава, позорничек, на вены твои гляну.
— Да? А отсосать не хочешь?
Я скорбно покачала головой:
— Не по делу шелестишь, кулечек.
— А катись ты!
Как это ни грустно признавать, но дискуссия, по-моему, захлебнулась. Конечно же мне было бы полегче, если бы ларечник попытался рыпнуться…
Спасибо. Он и попытался. Как я, собственно, и ожидала.
— Зря, я так старалась по-хорошему!
От подробностей я вас избавлю…
Несколько секунд спустя Сова мог только сипло подвывать. Руки он держал перед собой, через шоковую пелену в его глазах просачивался натуральный ужас. Другого трудно было ожидать: вывернутые из суставов пальцы, по два на каждой из кистей, это, право, аргумент болезненный.
На весь дом звучала «Ода к радости».
Я приглушила звук.
— Попробуешь визжать — перебью дыхательное горло, — предупредила я (хотелось бы мне знать, как я с ним тогда общаться буду). — Теперь смотри сюда, — я вытащила из кармана бритву, — видишь инструмент? Как ты полагаешь, что с тобой случится, если для начала я тебе мошонку распорю и что-нибудь туда засыплю? На твой выбор — перец или соль? Ты что предпочитаешь? Отвечать!
Савенков еще и обмочился.
— Вижу, ты предпочитаешь отвечать. — За явным перебором я убрала бритву. — И это, между прочим, очень правильно. Уполовиненных свидетелей в живых нет смысла оставлять, имей это в виду.
— К-кто… от кого вы?
Какой зануда. Классика почти: «Из какого вы учреждения?» — «Ни из какого я не из учреждения!»; вот скука-то…