Диана Ва-Шаль – Анцерб (страница 4)

Лишь только женщина увидела вошедшую Арису, как тут же всплеснула руками:

– О, Матерь! – и бросилась обнимать внучку. – Где ты была, во имя всех Незримых?! Мы уж не знали, о чем думать! Ариса…

Объятия Харитины крепкие, искренние. В них – все волнения, пережитые с Обергом за ушедшую ночь.

– Прости, я подвела… Граффити не сделала, сорвала договоренности и…

– Это все такие мелочи! – Харитина выразительно заглянула в глаза девушки. – Самое главное, что ты цела и невредима. Где ты была? Что случилось? – но не успела Ариса даже подумать над ответом, как бабушка тут же спешно продолжила говорить. – О, нет-нет, подожди! Сначала я сообщу Обергу, что ты в порядке, иначе он всему городу артерии вскроет.

– Я в полном порядке, не беспокойтесь! – девушка в волнении сжала ладонь Харитины. – Просто вчера познакомилась с мужчиной, мы разговорились и времени не заметили… – и ведь не ложь; разве что часть правды.

– Оу!.. – леди Авдий же многозначительно вскинула брови. Прищурилась, и на её губах появилась едва заметная, совершенно непроницаемая улыбка. – Что ж… Обергу я скажу, что ты осталась ночевать у подруги. Так меньше вопросов и меньше волнений, у него все-таки нервы уже не те, что прежде. Но уточню, что ты была вынуждена переночевать, потому что вела наблюдательную работу.

– Наблюдательную? – переспросила Ариса, не сразу уловив ход мысли.

– Конечно, – сухо, почти буднично. – Ты заметила возможную вербовку в кофейне и решила проверить потенциального агента.

– Но…

– Никаких “но”, Ариса. Придется обыграть сложившуюся ситуацию в свою пользу, – прежде, чем девушка успела сказать хотя бы что-то, леди Авдий махнула рукой. – Никогда не оправдывайся. Оправдания пахнут слабостью. Учись преподносить любое событие как сознательный выбор, так, чтобы никто даже не посмел задать лишний вопрос, – Харитина выпрямилась, стряхнув с плеча невидимую пылинку. – А после звонка Обергу мы пойдем с тобой купим кофе и все обсудим. Твой таинственный кавалер должен быть дьявольски привлекательным, чтобы объяснить мне твое помутнение, золотко.

– Давай оставим на вечер беседы, у меня работа простаивает, нужно покрывать грунт и…

– Кофе, дорогая леди, не терпит отлагательств! Да и я не выдержу до вечера интриги о твоем новом знакомом. Работа подождет.

Наконец бумаги подписаны и предпоследний этап переговоров завершен – почти финальная точка в официальной причине прибытия Харрисона в столицу Запада, – роль заместителя деда в его процветающем ресторанном бизнесе Хафнеру даже нравилась. Еще больше нравилось место для ресторана, выбранное Обергом. Заведение бывшего представителя чиновничьего аппарата будет располагаться в самом центре города, напротив администрации и (уже бывшей, в силу сокращения служащих) штаб-квартиры местных жнецов. Прекрасная локация, способная послужить целям "Анцерба".

Харрисон с видимым удовольствием вернулся в номер гостиницы.

Номер безликий и абсолютно чистый – в нем ни намека на истинные задачи мимолётного хозяина; ни единого крючка, за который могло бы зацепиться всевидящие око Трех или их ищеек, – а за окном солнце озаряло умытый легким весенним дождем город. Безмятежный. Почти даже дремлющий.

Взрыв "Спаркла" замяли за ночь. Уже утром новостные сводки гласили о том, что линкор планировался к уничтожению, а пойманные диссиденты ни кто иной, как отпущенный пару недель с психиатрической клиники пациенты, которых "на злодеяние и нарушение общественного спокойствия натолкнул рецидив их эмоционального расстройства". Никто не виноват. Ничто не ударило по состоянию правительственного круга. Взрыв – случайность, так удачно разрешившая "планируемую судьбу "Спаркла".

Оперативно и правдоподобно, увы.

Харрисон ослабил галстук, лениво опустился в кресло напротив панорамного окна. Машинально размял кисти, поправил массивный перстень на указательном пальце. Мысли мужчины неслись вниз, к оставленному у входа в отель терракотовому маслкару. К тому, что сокрыто в его тайнике – золоченые маски, надеваемые представителя "Анцерба", – к тому, что предстоит дальше.

Боевое крыло организации укрывало от ядовитого дождя Трех. Но достаточно ли оно прочно, чтобы пережить надвигающийся шторм?

Предыдущие годы, когда деятельность "Анцерба" была сосредоточена в руках Оберга и Харитины, опасность ощущалось не так остро. Более приглушённо, словно дальний, тревожный гул. Чета Авдиев рассудительна, в высшей степени прагматична. Одаренные стратеги, привыкшие выстраивать свои шаги с математической точностью, искусно лавируя между показной лояльностью к Трём и скрытым сопротивлением. И всегда то, ради чего организация создавалась, во имя чего функционировала, осуществлялось безукоризненно: помощь людям, оказавшимся в пасти правительственной кары. Методичное уничтожение точек базирования жнецов, казематов и камер допросов. Перехват захваченных людей и попытки скрыть невиновных, перевезти через внутренние границы, спрятать в укромных местах…

Подрывная деятельность началась позже. Когда Оберг познакомился с Иммануилом Грином, влиятельным бизнесменом (и Преступным князем) Перешеечной области, когда Харитина установила дружественную переписку с Вельдан Хорст (не просто женой Маркизуса Северных земель, но и значимым таможенным бароном). Когда самому Харрисону позволили непосредственно участвовать в жизни "Анцерба" и вербовать людей – и вместе с молодой бурлящей кровью в организацию пришли глобальные идеи.

Основатели ратовали за противостояние, а последователи жаждали борьбы. И когда Оберг представил "Анцербу" Харрисона, как равного себе, организация обрела новое дыхание – и это было дыхание желания мести.

Ни одна крупная демонстрация последних лет не проходила без участия "Анцерба". Ни одна диверсия не обошлась без их невидимого влияния. Сопротивление вдохновлялось стараниями тайного собратства.

Люди в один миг боялись и восхищались, остерегались непредсказуемых борцов и молились об их здравии. Корили организацию, когда гибли невиновные, но восхваляли, когда жнецы раз за разом не могли выследить подобных им теней – люди "Анцерба" растворялись в толпе, терялись среди улиц Земель, их взрастивших.

Терракотовый цвет, и до того любимый на Западе из-за местного фольклора и древних легенд, стал знаменем организации. Поддерживающие движение люди стали использовать оттенки терракоты чаще – незримая поддержка, неозвученное согласие. Трое многое могли запретить, но не в силах были уничтожить цвет. Да и не могли они точно отделить тех, кто использует его в знак сопричастности к неугодной организации, от тех, кто просто оказался под подозрением, не имея в использовании цвета никакого антиправительственного умысла.

Правительство не позволяло распространяться волнениям, фальсифицировало факты и скрывало истинное положение дел. За пределом Западных земель преступная группировка оставалась не более чем слухом. На Западе же слухи обращались в догадки и надежду.

Харрисон дотянулся до стационарного телефона. Взял трубку, ввел код, затем еще один, потом только номер. Бесчувственный голос заученно повторил условия междугороднего звонка. Где-то на фоне раздался почти неразличимый щелчок; заметить его можно только зная, что он есть – начало записи разговора, который затем попадет в бесконечную базу жнецов. Гудки.

Трое сами создали себе трех врагов: гражданскую войну на юге, сокрытое диверсионное движение на Западе и авторитетного лидера на Севере. Но, несмотря на всё, нельзя было не признавать силы и ума монархов. Они не просто удерживали власть – они олицетворяли её, не допуская малейших сомнений в своей непогрешимости. Их правление было подобно идеальной машине, которая продолжала безупречно работать, несмотря на любые внешние и внутренние потрясения. Образ спокойствия и процветания, создаваемый ими, казался настолько безупречным, что сомнение в нём становилось невозможным.

С появлением "Анцерба" для большинства граждан не изменилось ничего. Для тех, кто предпочел скрывать лица за золотыми масками организации, началась сложная и серьезная игра.

На кону – жизнь, а оступиться на игральном поле слишком просто.

– Алло? – девичий голос как бальзам на душу.

Напряженный Харрисон даже выдохнул мягче, бессознательно меняясь в лице:

– Малышка Ари, доброго дня! Прости, что не позвонил с утра; начали переговоры совсем рано и только освободились. Всё успешно, нам дали добро на открытие заведения, остаются формальности.

– Ри! – взволнованный голос сестры нежен. – Очень рада тебя слышать и узнавать с твоих уст приятные новости! Дизайн утвердили? Когда ты вернешься домой?

– Дизайн – да, но у нас остается запара с документами. Я подписал прошение Ольшевскому, чтобы он поспособствовал ускорению процесса изучения бумаг специалистами. Обещают за месяц-полтора все согласовать…

Вместо дежурных фраз хотелось кричать о другом, рассказать о морском порту, о том, как с лица чуть не слетела маска. О том, как в ту секунду рухнуло сердце, и жизнь промелькнула перед глазами. О перестрелке со жнецами и о том, как выгодно заведение будет расположено для целей "Анцерба". Спросить, все ли спокойно дома, выполнена ли запланированная роспись стены и достаточно ли рассудительно ведет себя Ариса, не подвергает ли жизнь лишнему риску…