Диана Уинн Джонс – ПОВЕСТЬ О ГОРОДЕ ВРЕМЕНИ (страница 38)

— Он пришел туда передо мной, — согласился Элио. — И я предположил, что он собирается встретить мисс Вивьен и мастера Джонатана, когда они вернутся. Признаюсь, я спрятался, чтобы подслушать. Если бы я знал, что у него ружье…

— Спасибо, кстати, — неловко произнес Джонатан. — Он собирался застрелить нас.

Воцарилось молчание. Элио перебрасывал яйцо с ладони на ладонь. Белоснежка на экране откусила от ведьминого яблока. Молчание затянулось, из неловкого превратившись в многозначительное, а потом в невыносимое.

— По-прежнему остается столько всего, чего я не знаю, — наконец, заметил Элио. — Ваша откровенность успокоила бы мой мозг. Хотя, если вы не расскажете, я смогу найти другой способ.

— Расскажите ему, — вставил Сэм. — Я тоже хочу знать.

Вивьен посмотрела на Джонатана. Джонатан сделал усилие, чтобы выглядеть величественно, но не слишком преуспел. Он кивнул. И они рассказали Элио. Элио перестал подбрасывать красное яйцо и стоял неподвижно с отсутствием всякого выражения на лице, впитывая всё с эффективностью, которую Вивьен нашла пугающей. Она задумалась, как она вообще могла верить, что сумеет обмануть его — особенно когда он начал задавать вопросы. Каждый вопрос Элио ухватывался за то, о чем они не упомянули, и вытаскивал эту деталь на свет, так что они выложили ему абсолютно всё. Тем временем Белоснежка с Принцем уезжали вместе. Экран мигнул на мгновение, и начался другой, незнакомый Вивьен мультфильм — о кроликах.

Последний вопрос Элио зацепился за нечто, чего они даже не замечали.

— Как мастер Харди узнал о местонахождении Золотой Шкатулки?

— Из записей, — ответил Джонатан. — А что?

— Он солгал. Даже я этого не знаю, а я в течение многих лет просматривал записи в Перпетууме, Континууме и Некогда, а потом в Тысячелетии и Башне Былого и всех других местах, о каких только мог подумать. Я нашел многое о полярностях и несколько старых отчетов, говорящих о Шкатулках, но нигде ни одного упоминания о том, где они спрятаны. И, однако, мастер Харди выяснил это за полдня. Ясно, что у него есть другой источник информации, которым он воспользовался, чтобы вы принесли ему Золотую Шкатулку. Или, если это не удастся, чтобы мисс Вивьен определила для него Лоненсан.

— И он использовал ту голограмму, чтобы заинтересовать меня, — мрачно произнес Джонатан. — Но она была такой реалистичной! Полагаю, мы не должны верить ни одному сказанному ею слову.

— А, нет, существо, с которым вы говорили, было настоящим, — Элио слегка нахмурился — большая часть его громадного мозга сосредоточилась на чем-то другом. — Когда голограмма появилась во второй раз, я потрудился пройти сквозь нее, и она не обладала ни малейшей плотностью. Даже искусство века шестьдесят шесть не может сделать картинку плотной. Это лишь доказывает, что наниматели мастера Харди приводили его в Первую Нестабильную эпоху — возможно, чтобы расспросить настоящего Хранителя. Но это второстепенный вопрос. Главное, что смущает меня — я не догадался, что Свинцовая Шкатулка находится в Городе Времени. Хотя теперь, когда вы обратили на это внимание, я, разумеется, понимаю, как Шкатулки работают. Я должен был понять раньше. Это заставляет меня чувствовать себя весьма неумным.

— В таком случае я чувствую себя идиотом, — сказал Сэм. — Как они работают?

— Как магниты на циферблате часов, естественно. Я найду диаграмму истории и покажу вам.

Элио быстро прошелся по комнате в поисках, переворачивая диваны, открывая шкафы и поднимая громадные кучи хлама. В итоге он лег на живот и посмотрел под мебелью. Диаграмма закатилась под автомат. Элио вытащил ее и развернул на полу.

Вивьен увидела теперь уже привычную подкову известного времени — с надписью «Каменный век» слева, возле начала и «Депопуляция» справа, в конце. Элио ткнул пальцем в разрыв наверху, прямо в его центр.

— Город Времени начинается здесь, — сообщил он. — Как часовая стрелка на часах в полдень. И, как часовая стрелка, он движется справа налево — в противоположную от истории сторону. Он должен так двигаться, чтобы не смешаться с обычным временем. Однако что-то должно толкать его по кругу. Поэтому он обеспечен мощным двигателем. Это Свинцовая Шкатулка. Но Свинцовой Шкатулке, как любому двигателю, для работы необходимо топливо, поскольку двигаться назад сквозь время — крайне противоестественно. Так что остальные Шкатулки помещены по кругу истории через равные промежутки, чтобы подхватывать Город, когда он подходит, и бросать его дальше. Сначала вступает Золотая — около трех часов, образно говоря. И она самая сильная, поскольку город еще недолго двигался и надо преодолеть большое количество временной инерции. Она притягивает Свинцовую и бросает его к Серебряной — расположенной около шести тридцати, — которая в свою очередь бросает его к Железной. Железная — самая слабая, поскольку (теперь это очевидно для меня) Город должен замедлиться и остановиться, когда вернется к концу времени — снова в полдень.

— Почему это? — возмущенно спросил Джонатан. — Я думал, он будет двигаться вечно!

— Предполагаю, Шкатулки должны быть перезаряжены и снова возвращены на места, — ответил Элио. — Или, возможно, маленький кусочек времени, в котором находится Город, должен быть заменен свежим кусочком. Этого я наиглупейшим образом пока не знаю. Однако что мне ясно — так это то, что вся система находится в опасности теперь, когда украдена Железная Шкатулка. Мы должны подумать, что с этим делать.

Они сидели, глядя на него, пытаясь вообразить Город Времени, остановившийся, точно сломанные часы, неспособные снова пойти. «Все эти люди и здания! — подумала Вивьен. — Что случится с Джонатаном, и Сэмом, и Элио, и Дженни?» И она вспомнила обезумевших призраков времени, бьющихся в шлюзы на реке. «Они пытались выбраться! — подумала она. — И было слишком поздно, потому что Город сломался!» Явное доказательство того, что Город действительно сломается. И они ничего не смогут сделать.

— Город является Нестабильной эпохой, — заметил Элио, увидев их лица. — Наше будущее не определено. Из этого следует, что мы можем что-то сделать. Во-первых, мы можем определить местоположение Свинцовой Шкатулки и обеспечить ее безопасность. Мы также должны разобраться, как она работает. Здесь есть Историки и Ученые, которые могут выяснить — или я сам могу. Но мне нужно будет изучить одну из других Шкатулок, чтобы понять, как они взаимодействуют. Похоже, единственная, до которой мы имеем возможность добраться — это Серебряная.

Джонатан поднялся на ноги.

— Давайте отправимся немедленно. Если мы попадем туда раньше вора…

Элио покачал головой:

— Мастер Джонатан, вы не в состоянии. Вы были на пороге смерти, и я не должен бы задерживать вас разговорами. Мы можем отправиться в любой момент и, тем не менее, прибыть раньше вора. Остается еще два дня до того, как город достигнет своего начала. За два дня многое можно сделать. Вы должны отправиться в постель.

Теперь, когда Элио указал на это, стало заметно, что Джонатан явно слабее, чем когда-либо. Он вцепился в спинку дивана.

— Но…

— Но ничего, — сказала Вивьен. — Ты выглядишь ужасно.

— Но у меня по-прежнему оно, — Джонатан поднял яйцо. — Я должен положить его обратно.

— Это было бы весьма неразумно, — ответил Элио. — Если кто-нибудь еще найдет шлюз и воспользуется им, штука может не сработать гораздо серьезнее и выбросить этого человека в историю. Давайте поместим ее туда, где она не принесет вреда, — он вынул яйцо из пальцев Джонатана и спрятал его в золотую шляпу на подставке для пирожных, зарыв в стеклянные шарики и замки. — Вот. Оставим для экстренных случаев, — после чего он взял Джонатана за предплечье и вывел из комнаты — гораздо мягче, чем он вел Леона к временному шлюзу, но столь же непреодолимо. — Мы уложим вас спать, и я сообщу госпоже Вечной, что у вас небольшой жар.

Джонатан протестовал всю дорогу до своей комнаты. Сэм пошел следом, тоже протестуя.

— Я иду с вами, когда вы отправитесь за Серебряной! Вы не имеете права бросать меня позади!

— Вы пойдете, — пообещал Элио. — Но сначала дайте мне время для подготовки. Серебряный век по меньшей мере столь же опасен, как Золотой.

Если Элио надеялся отделаться от Сэма этими словами, он совершил ошибку. Сэм утверждал, что не боится, и продолжал утверждать, пока Вивьен помогала Элио укладывать Джонатана в постель. Как только Джонатан оказался под одеялом, на его лице появилось выражение громадного облегчения.

— Великое Время! Как хорошо! — произнес он. — Чувствую себя так, будто был на ногах целую неделю!

— Ночь сна вернет вам силы, — заверил Элио и ушел сказать Дженни, что у Джонатана жар.

Сэм, к тайному восторгу Вивьен, скрючился на стуле-раме.

— Я тоже ужасно себя чувствую, — пожаловался он. — Весь мой желудок — болезненная гадость.

— Так тебе и надо, — заявил Джонатан, поворачиваясь спиной к ним обоим. — Иди в постель и оставь меня в покое.

Сэм вздохнул и встал. «Вот оно!» — подумала Вивьен.

— О, Сэм, — сладко произнесла она. — Прежде чем ты уйдешь, не мог бы ты запустить автомат Джонатана для меня? Я хочу сливочное пирожное и не знаю, как его получить.

Сэм не увидел в ее просьбе ничего особенного. Он устало проплелся к автомату, поколотил по трубам и попинал медные завитушки, пока клапан, наконец, не открылся, обнаруживая знакомый горшок с палочкой.