Диана Ставрогина – Что тебе я сделала? (страница 4)

Я сглатываю подобравшийся к горлу ком и отправляюсь в ванную. Мне хочется плакать, но рыдания до встречи с Марком под тотальным запретом: обойдется без наверняка приятного для него наблюдения за моим опухшим от слез лицом.

Нездоровая злость становится хорошим топливом для сборов к нотариусу. За завтраком и после я погружаюсь в поиск информации о разделе имущества и очень стараюсь подготовиться к любым вариантам развития событий.

Плохо, что юридического образования у меня нет. В интернете огромное количество статей, написанных понятным обычному человеку языком, где разъясняется многое, однако сложно отделаться от ощущения, что нюансы я все равно упускаю. Вероятно, так и есть.

Увы, позволить себе юриста я вряд ли смогу. Моя единственная опция — ничего не подписывать, если условия в документах будут сомнительного характера, и тянуть время. Как только у меня появится работа, я почувствую себя свободнее. До тех пор тратить оставшиеся на карте деньги куда бы то ни было, кроме обязательных нужд, мне попросту страшно. Я еще не забыла, как осталась почти без копейки после ареста отца.

За чтением время пролетает быстрее, чем хотелось бы. Тревога возвращается уже за час до выхода из дома, и ресницы я крашу трясущимися руками.

Выглядеть так, словно весь мой день прошел за сборами, точно не в моих планах. Как и, напротив, предстать перед Марком в облике потерявшей с его предательством смысл жизни замарашки. Поиск подобающей случаю одежды затягивается, и я выбегаю из квартиры, раздосадовано поглядывая на часы. Придется ехать на такси.

Оказавшись в машине, я нервно расправляю на коленях плиссированную юбку и делаю несколько быстрых, глубоких вдохов и медленных выдохов. Может быть, стоило одеться построже? Я в последний момент выбрала одно из своих любимых летних платьев вместо офисного костюма — решила, что не стану менять собственный стиль оттого, что Марку потребовалось развестись.

Нет уж, его предательство не заставит меня сомневаться в своей внешности. Я не побегу стричь каре и не стану красить губы алой помадой каждый день.

Я умная. Я красивая. Интересная. Веселая. Не душная. Заботливая.

Я его любила. А он оказался чудовищем.

Вот кому стоит пересмотреть собственное нутро. Но вряд он это осознает.

Глава 5

Без десяти три такси останавливается у одного из офисных центров в престижном районе столицы. Я рассеянно благодарю водителя и спешу к автоматическим стеклянным дверям; мои мысли уже далеко — в кабинете нотариуса на пятнадцатом этаже.

Мимо снуют люди в строгой, преимущественно деловой одежде. Кто-то идет к лифтам, а кто-то направляется к турникетам, с любопытством или неуверенностью озираясь по сторонам, — последние, вероятно, принадлежат к числу посетителей, как и я.

Кажется, все вокруг намного старше меня. Увереннее. Опытнее. Я чувствую себя потерявшимся в большом незнакомом здании ребенком, чьи родители отвлеклись на решение важных взрослых дел. Мне неуютно, и желание сбежать растет с каждой проведенной в этом здании минутой.

Ни разу в жизни не бывав на приеме нотариуса, я не знаю, к чему готовиться и чего ожидать. О том, что сегодня мне впервые с того самого проклятого дня предстоит посмотреть Марку в глаза, думать и вовсе больно.

«Только не реви, — прошу я себя же мысленно, ступая из лифта в длинный коридор с множеством ничем не отличающихся друг от друга безликих дверей. — Не скатывайся в истерику. Не показывай, насколько тебе больно. Будь рассудительна. Помни о своих правах — законных и моральных».

Конечно, моя складная мантра рассыпается в прах, едва за углом появляется табличка с нужным мне номером офиса. Марк уже здесь.

Дверь в кабинет открыта, и он вместе с нотариусом — женщиной лет сорока — стоит в дверном проеме. Они ждут меня и синхронно оборачиваются на звук стучащих по кафельному полу каблуков.

Только благодаря удаче я не спотыкаюсь, запутавшись в собственных ступнях, и не сбиваюсь с шага. Меня начинает бить мелкая, пока не заметная стороннему наблюдателю дрожь.

Нотариус приподнимает уголки губ в вежливой приветственной улыбке. Ее внешний облик строг и безупречен, и в полной гармонии с господствующей здесь бизнес-средой.

— Альбина Владимировна, — заговаривает она первой. — Добрый день!

Я отвечаю ей кивком и хрипловатым «Здравствуйте».

Совсем рядом неподвижной скалой нависает Марк. Его присутствие давит, словно повисший на плечах непомерный груз и затянувшаяся на шее удавкой веревка. Мне нечем дышать.

— Мы можем пройти в кабинет. — Нотариус берет инициативу в свои руки, что неудивительно: для нее подобное напряжение между супругами наверняка дело привычное и обыденное. Я же не знаю, как сдвинуться с места и тем более повернуть голову левее и перевести на Марка взгляд. Даже на секунду. — У нас все готово.

— Конечно. — Я наконец киваю и делаю несмелый шаг вперед. — Ведите.

Опирающийся на дверной косяк Марк и не думает отступить в сторону. Пространства для беспрепятственного прохода достаточно, но сама необходимость оказаться всего в нескольких сантиметрах от него внушает дискомфорт.

Впившись ногтями в кожу ладоней, я следую за нотариусом и борюсь с желанием зажмуриться, когда настает моя очередь войти в кабинет. Вопреки моим ожиданиям Марк не произносит ни слова и вообще будто не обращает на меня внимания.

Что хорошо.

И в то же время… ранит до подступающих к глазам слез. Ему настолько все равно?

Спустя пару минут мы вместе с нотариусом усаживаемся за стол. Ее помощница приносит подготовленные для ознакомления бумаги.

— Я проверила изложенные в соглашении условия — закону они не противоречат, — произносит Ирина Федоровна ровным, лишенным намека на личное отношение к ситуации тоном, — Но, как я поняла со слов Марка Анатольевича, над условиями соглашения работали привлеченные им в одностороннем порядке юристы…

— Да, все так. — Я коротко киваю. К щекам приливает кровь: мне неловко оттого, сколь явно пренебрежение Марка.

К счастью, нотариус не демонстрирует ни неодобрения, ни сочувствия. Ее профессиональная сосредоточенность действует на меня успокаивающим образом.

— В таком случае вам, Альбина Владимировна, нужно ознакомиться с содержанием сделки сейчас. Если условия не вызовут у вас возражений, я заверю ваше с Марком Анатольевичем соглашение. Вам удобнее ознакомиться самостоятельно или…

— Самостоятельно, — перебиваю я, не выдержав затягивающегося потока канцеляризмов, и затем спешу сгладить ничем не обоснованную грубость вежливой благодарностью: — Спасибо, Ирина Федоровна, мне будет проще прочитать текст самой и потом задать вопросы, если они появятся.

— Конечно. — Ирина Федоровна легко поднимается из-за стола и, на миг бросив на Марка ищущий согласия взгляд, удаляется из кабинета.

Я с облегчением выдыхаю. Обсуждать в присутствии постороннего человека наш с Марком развод было бы просто неловко. Вряд ли мы так и не скажем друг другу ни слова — и в таком случае лучше мы поговорим наедине.

— Все еще думаешь, как бы урвать побольше? — Раздается вдруг холодный голос.

Я вздрагиваю и медленно поднимаю взгляд от разложенных на столе документов к сидящему напротив Марку.

— Серьезно? — Его реплика абсурдна, и реагировать на нее иным образом просто не получается. — Ты правда думаешь, я мечтаю тебя обобрать? Или что? Что вообще в твоей голове?! Это ты устроил все… это. Ты!

Марк наблюдает за мной холодным, лишенным настоящего интереса взглядом. Тонкие губы — те самые, что я всегда находила до мурашек манящими, — кривятся от недовольства или презрения. Обычно гладкие щеки сегодня покрыты темной щетиной, как будто в последние несколько дней Марк не находил времени для бритья. Он вообще, замечаю я в эту минуту, в гневе осмелившись наконец его рассмотреть, кажется неожиданно уставшим.

Хотелось бы верить, что причина тому — наше расставание, но я уже примирилась с правдой: на меня Марку точно плевать.

— Кто ж тебя знает, — говорит он с насмешкой, однако без настоящего запала, словно и отвечает только потому, что надо. Словно одно мое присутствие ему в тягость. — Такие, как ты…

— Такие, как я? Это какие? — уточняю я вызывающим тоном; глаза жгут слезы. — Какие, Марк? — повторяю я, когда его упорное молчание продолжается. — Зачем же ты на мне женился тогда?

Раздраженно фыркнув, Марк садится в кресле ровнее и дерганым кивком головы указывает на бумаги, о существовании которых я успела забыть.

— Изучай контракт. И быстрее. Если не хочешь разводиться через суд и остаться без гроша.

Вдох застревает у меня в горле. В мрачных, сузившихся глазах, в интонациях голоса, даже в застывшей каменным изваянием фигуре Марка столько ненависти, что не почувствовать ее, будучи живым человеком, просто невозможно.

Его ужасные, ядовитые эмоции рвут мои нервы. Выкручивающая жилы душевная боль ощущается как физическая; мне хочется закричать — только бы снизить ее интенсивность. Бессознательным движением я опускаю руки со стола на колени и впиваюсь острыми кончиками ногтей в кожу предплечий под шифоновыми рукавами платья. В голове проясняется.

— Ты не сможешь забрать квартиру.

— Нет. — Марк с непринужденным видом расправляет плечи и расслабленно откидывается на спинку кресла. — Но со своей долей я смогу делать, что захочу. Начну сдавать. По большой скидке. Например, — его наигранная задумчивость длится не более секунды, — бывшим уголовникам. Как тебе такое соседство?