Диана Шнайдер – Право на тишину (страница 6)

— А Эмми? — вырвалось у Айрис, когда он уже взялся за ручку. Громче, чем она хотела. Уайт замер. Не обернулся сразу. Секунду смотрел на дверь, будто та могла дать ответ.

Потом всё же повернул голову.

— Жива.

Одно слово. Айрис показалось, что в комнате стало холоднее.

— В больнице. Обезвоживание, истощение, пневмония. Физически — выкарабкается.

Он замолчал. Айрис ждала, сжимая стаканчик так, что он почти сплющился.

— Психически... — Уайт провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Не знаю. Пока не знаю.

Он открыл дверь.

— Но у неё теперь нет матери. Это я знаю точно.

Дверь закрылась. Он вышел, оставив её с противоречивым чувством: будто её и похвалили, и вынесли приговор одновременно. Но страх больше не был всепоглощающим. Его место заняло щемящее, тревожное любопытство и тяга к тому, чтобы наконец сложить весь пазл, кусочки которого она так долго и тщательно, сама того не ведая, собирала.

_____

Пока Айрис говорила с инспектором Уайтом, Мейбл сидела в другом кабинете — маленьком, без окон, с голыми стенами цвета выцветшего гороха. Её привел сюда констебль Брайан, извинившись за «неприютность» и предложив тот же безвкусный чай в картонном стаканчике. Здесь не было ни намёка на человеческое тепло, только функциональность. И это её бесило.

Дверь открылась без стука. Вошёл сержант Хилл, держа ту же папку, что и на лестничной клетке. Он закрыл дверь, сел напротив, положил папку на стол и достал ручку. Его движения были такими же экономичными, как и раньше.

— Мисс Филдс. Процедура требует взять у вас официальные показания, — начал он, не глядя на неё, а просматривая первый лист. — Вы явились на место происшествия вместе с мисс Мюррей и сделали вызов в службу 999. Это верно?

— Да, — ответила Мейбл, стараясь, чтобы её голос звучал так же нейтрально, как его. — Я пришла помочь облагородить сухое место обитания. Позвала на прогулку. Вернулись с растением.

Хилл, не отрываясь от бумаги, задал следующий вопрос голосом, лишённым всякой окраски:

— Вы выходили из её квартиры вместе. Почему вы не заметили запах сразу, на лестничной клетке?

Вопрос был логичным, процедурным, как проверка детали в чертеже. Но он задел Мейбл за живое, потому что касался её вины.

— Потому что, когда мы выходили, я тащила её за рукав, — ответила она чуть резче, чем планировала. — Экономила время. Знала, что если дать ей секунду на раздумье, она передумает и останется в своей крепости. Мы вылетели, как пробка. Я не принюхивалась к атмосфере подъезда. Я думала о том, как вытащить друга из четырёх стен.

Хилл кивнул, делая лаконичную пометку. Факт принят к сведению, объяснение сочтено удовлетворительным.

— И что вы почувствовали, поднявшись на этаж?

— Запах. Сначала — просто странный. Потом, чем ближе к этажу... Он становился гуще. Сладкий и гнилой. Как испорченное мясо.

Хилл что-то записал. Его почерк был аккуратным, угловатым.

— Что произошло у двери квартиры номер шесть?

— Айрис поставила растение и постучала. Потом она... отстранила меня. Сказала зайти к ней и ждать. Я не хотела, но её взгляд... — Мейбл замолчала, ловя себя на том, что пытается объяснить необъяснимое — ту внезапную, ледяную решимость в обычно спокойной Айрис.

— Она вас отстранила, — повторил Хилл, подняв на неё взгляд. — Почему, на ваш взгляд?

— Потому что она знала. Чувствовала, что там что-то не так. Айрис... она не из тех, кто паникует. Она замирает. Но когда она действует — это уже поздно что-то менять. Как сегодня.

— Вы часто бывали у мисс Мюррей в новой квартире?

Вопрос застал её врасплох.

— Несколько раз.

— И замечали ли вы что-то необычное в поведении соседей? Слышали ссоры, шум?

Мейбл покачала головой, и в её голосе впервые прозвучала неподдельная досада.

— Нет. Не слышала…Да и Айрис никогда не жаловалась. Ни слова. Если бы не сегодня... я бы и не знала, что что-то было не так. Она не из тех, кто носит сор из избы. Даже если этот сор воняет за километр. Она скорее... законопатит все щели в собственной жизни, чтобы этот запах не просочился наружу.

Хилл замер с ручкой над бумагой. На долю секунды его абсолютная концентрация дрогнула, уступив место лёгкому, почти незаметному интересу.

— Поясните.

— Она терпелива. Слишком. Она верит, что если создать вокруг идеальный порядок и тишину, то внешний хаос как-нибудь сам рассосётся. Она не станет жаловаться на соседей, вызывать полицию или ругаться. Она будет слушать, фиксировать в голове и... молчать. Потому что любой конфликт — это угроза её хрупкому миру.

Она выдохнула, осознав, что только что выложила психологический портрет лучшей подруги незнакомому, холодному человеку в служебном кабинете. Но остановиться не могла. Её переполняло.

— Она там, за стеной, одна всё это переваривала, и я ничего не знала! Я видела, что она стала тенью, думала — работа, стресс. А там... ад. И теперь она сидит где-то здесь, и вы её разбираете по косточкам, как будто она что-то сделала не так!

— Мы фиксируем. — Он даже не поднял глаз. — Её информация бесценна. Ваша — эмоциональный фон. Картина должна быть полной.

Он отложил ручку и закрыл папку. Разговор, по всем формальным признакам, был окончен. Но Мейбл не могла остановиться. Её язык, всегда острый и беспокойный, требовал выяснить всё до конца.

— А что с ней будет теперь? Она не вынесет этого. Весь этот ужас, ваши лица, бесконечные вопросы... Она же сожмётся в комок и замолчит насовсем.

— С ней будет работать инспектор Уайт, — сказал Хилл, вставая. Он поправил идеально прямой галстук, но этот жест выглядел механическим, а не нервозным. — Он умеет... находить подход к таким свидетелям.

— К «каким таким»? — Мейбл уловила нотку в его голосе и насторожилась, как охотничья собака, уловившая странный звук.

— К наблюдательным. К тем, кто годами может быть немым свидетелем чужих грехов, сам того не ведая. — Он посмотрел на неё, и в его взгляде, обычно устремлённом куда-то сквозь человека, появилась фокусировка. Не сочувствие, а расчётливое оценивание её реакции. — Айрис Мюррей только что переместилась из категории «соседка» в категорию «ключевой элемент». И это, поверьте, не самое спокойное место в моей классификации.

Эти слова упали в тишину комнаты, как капли ледяной воды. Мейбл почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Вы что, ей угрожаете? — её голос стал тише, но в нём зазвенела сталь.

Хилл почти невидимо вздохнул, будто устал от необходимости постоянно расшифровывать простые истины.

— Констатирую факт.

Он поправил галстук — тот и так сидел идеально. — Ваша подруга под защитой. Что означает — под наблюдением.

Он уже взялся за ручку двери, когда Мейбл выдохнула:

— Звучит все равно, как угроза, сержант.

Хилл обернулся.

— Это процедура. Донесите до неё: сопротивление энергозатратно.

Он кивнул, чётким движением отрезая пространство для дальнейших дискуссий, и вышел, оставив Мейбл одну в каморке цвета больничной тоски. Его последние слова висели в воздухе, отформатированные и безличные: «Под защитой. Что означает — под наблюдением». Теперь она понимала с пугающей ясностью. Айрис не просто давала показания. Она была внесена в базу данных, присвоен номер дела, её жизнь была разложена на переменные в уравнении, которое решали люди вроде Кая Хилла. И теперь они будут её обслуживать — с холодной, бездушной эффективностью, не оставляя места ни панике, ни тайнам, ни тихому отчаянию.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.